Валерий Радугин – Сибирский пакет (страница 3)

— Барин. За нами двое. На легких санях. Вторые сутки версту выдерживают. То приблизятся, то отстанут.

Алексей обернулся. В сумерках, на самом краю горизонта, действительно чернела точка. Он коротко бросил:

— Пороха не жалеть. Если пойдут на сближение, то стрелять без предупреждения.

К вечеру началась метель, такая густая, что вытянутой руки не было видно. Кони пошли шагом, фыркая и проваливаясь в сугробы. Дорога сузилась, зажатая с обеих сторон вековыми елями, чьи лапы под тяжестью снега походили на сгорбленные фигуры. Вдруг Митька дико закричал:

— Засада!

Из-за заснеженных елей, прямо перед мордами коней, выскочили четверо. Это не были лесные разбойники в рванье. На нападавших были добротные овчинные тулупы и надвинутые на глаза шапки, а в руках блестели не топоры, а кавалерийские сабли. Один из них, хватая ведущую лошадь под уздцы, прохрипел:

— Стой! Бумаги оставь!

Митька, не раздумывая, выстрелил из пистолета. Один из нападавших охнул и свалился в снег. Но трое оставшихся уже лезли на сани. Алексей выхватил шпагу, отражая удар тяжелого тесака. Сталь лязгнула о сталь. Савельич отбивался палкой, сбросив одного из врагов под полозья.

Алексея повалили на спину, чьи-то сильные пальцы впились в горло, пытаясь добраться до заветного пакета под камзолом. Над ним блеснул нож.

Корнет шептал:

— Господи, помилуй...

В этот миг лесную тишину разорвал резкий, пронзительный звук рожка. А следом — залп, от которого содрогнулись деревья.

— Пли! — раздалась команда.

Разбойник, прижимавший Алексея, дернулся и обмяк. Пуля вошла ему в сердце. Оставшиеся нападавшие, видя, как из леса вылетает конный отряд в зеленых мундирах, бросились в чащу, бросая раненых.

К саням подлетел офицер на статном жеребце. Это был разъезд армейского пехотного полка, патрулировавший дорогу. Он спросил Алексея:

— Живой, ваше благородие?

Алексей поднялся, тяжело дыша и вытирая лицо снегом. Сердце колотилось в горле. Митька, бледный как полотно, ощупывал простреленное плечо, а Савельич судорожно крестился.

Корнет прохрипел:

— Чудом... чудом успели!

Он покосился на лежащих в снегу наемников Зырянова.

— Если бы не ваш патруль, господин поручик, сибирский пакет не доехал бы и до Волги.

Офицер посмотрел на подорожную Алексея и козырнул.

— Мы тут за шайкой беглых охотимся, да видно, на серьезных людей наткнулись. Ваши «гости» — не простые тати.

Офицер носком сапога перевернул убитого

— У этого, глядите. Под тулупом шелковый жилет. Приказчики чьи-то, не иначе.

Офицер откозыряв и ускакал вслед за своим отрядом. Алексей понял:

—Зырянов начал игру по-крупному.

Алексей вспомнил Волкова.

—Первое предупреждение Петра сбылось — купец не собирался ждать.

Глава 9. Карта судьбы

После стычки в лесу отряд заночевал. Алексей не мог сомкнуть глаз. Он разложил на грубой доске столе карту Российской империи — огромный лист пожелтевшей бумаги, испещренный ломаными линиями рек и названиями городов, которые теперь казались ему этапами долгого.Савельич подливал в кружки горячий чай, а раненый в плечо Митька, стиснув зубы, наблюдал, как барин водит пальцем по чернильному следу тракта.Алексей тихо произнес:

— Посмотри сюда, Савельич. Нам предстоит прошить всю Россию насквозь. Почти три тысячи верст по льду и бездорожью.

Алексей начал отсчитывать города, каждый из которых мог стать для них ловушкой:

1. Новгород Великий: Первая крупная преграда. Город купеческий, вольный, где у Зырянова полно торговых связей. Там нельзя задерживаться ни на час.

2. Вышний Волочёк и Тверь: Здесь дорога сворачивает к Волге. Путь оживленный, много лишних глаз. Именно тут, по слухам, Зырянов держит своих самых быстрых гонцов.

3. Москва: Сердце страны. Огромный муравейник, где легче всего затеряться, но и легче всего получить нож в спину в темном переулке у Яузских ворот.

4. Владимир и Нижний Новгород: Спуск к великой реке. Отсюда начинается настоящий «дикий» восток. За Нижним заканчиваются обжитые земли и начинаются бескрайние леса.

5. Казань: Старая крепость. Здесь нужно будет сменить лошадей на более выносливых, степных. В Казани перекрещиваются пути Востока и Запада.

6. Кунгур и «Камень»: Самый тяжелый участок. Подъем в горы, где тропы узки, а завалы — дело обычное. За Уралом начинается официальная Сибирь.

7. Тюмень: Первый город Сибири. Отсюда до цели остается последний рывок.

8. Тобольск: Конечная точка. Столица Сибирской губернии, стоящая на высоком берегу Иртыша. Город, где власть губернатора велика, но власть золота Зырянова может оказаться еще сильнее.

Савельич, глядя на карту подал голос.

— Барин. Это ж сколько месяцев пути? К весне дай бог доберемся, когда лед на реках тронется.

— У нас нет месяцев, Савельич,

Алексей вздохнул

— Полковник сказал: «как можно скорее». Мы пойдем «на перекладных», меняя коней на каждой станции, не дожидаясь рассветов.

Митька тяжело вздохнул:

— После того, что в лесу было, страшно думать, кто нас в этих городах ждет. Казанские татары, сибирские разбойники... А купец-то небось уже везде весточки разослал.

Алексей сложил карту.

— Враг знает их маршрут. Тракт один, и свернуть с него в зимней тайге — значит погибнуть от холода. Единственный шанс — быть быстрее и хитрее.

Слуги в один голос ответили:

— Верно!

Ордынцев встал и скомандовал

— Завтра выходим на Вышний Волочёк,

Алексей посмотрел на денщика.

— Митька, если рука позволит — бери вожжи.

Митька ответил:

— Ничего! Сдюжу!

Алексей повернулся к старику:

— Савельич, проверяй запасы сухарей и пороха. Мы вступаем в земли, где закон — это сабля, а судья — тайга.

— Слушаюсь, Алексей Петрович.

Глава 10. Купцы-гонцы

Новгород встретил их колокольным звоном и нездоровым оживлением. Город, стоящий на перекрестке торговых путей, бурлил: купцы со всей Руси и иноземные гости в лисьих шубах заполняли Торговую сторону. Алексей сказал:

— Въезжать в город в офицерском мундире после лесного нападения — значит выставить себя живой мишенью на лобном месте.

У заснеженной околицы Ордынцев приказал.