Валерий Пылаев – Рагнарёк. Книга 2 (страница 34)

А потом он сам принесет их к Прашне на блюдечке с голубой каемочкой — просто потому, что идти ему будет больше некуда. Так что самое время отозвать отряды с той стороны гор, плюнуть на возню у понемногу подыхающих окраин Империи, собирать хотя бы часть войска — трети хватит с избытком — и двигаться к городу.

— Вот так, Антошка. — Павел Викторович протянул руку и легонько ткнул пальцем в середину монитора. — Тут-то я тебя, родной, и поймаю.

Если хватит сил. Просто продержаться, неделю, десять дней — максимум. Не отвлекаться на интриги уцелевших придворных, не беречь силы, не ловить по лесам недобитков, которые славят Старых богов — просто дойти до Прашны, окопаться там и ждать.

Ничего не делать… но не оставлять вирт, черт бы его побрал!

Потому без конунга Сивого все тут же развалится. Проснется какой-нибудь древний вулкан, повылезают из-под земли ходячие мертвецы, объявится рожденный от шлюхи бастард последнего Императора, взбунтуются оголодавшие северяне — что угодно! Система может в любой момент снова изменить правила и задрать «уровень сложности» в сто раз выше текущего максимума — и тогда каждая секунда промедления грозит превратить верную победу в неминуемое поражение. Осколки кое-как держат ее — но им, похоже, нужна непрерывная подпитка от носителя. Приток жизненных сил, тепла, дыхания… или крови.

Той самой, которая в последние дни все чаще хлещет из обеих ноздрей на важные документы.

ГЛАВА 31

— Думаешь, нам стоит спуститься туда? — Рагнар оперся на камень и прищурился, вглядываясь в предрассветную дымку. — Или твой… друг подскажет другую дорогу?

— Все дороги ведут в Прашну, — отозвался я. — И едва ли мы отыщем ту, по которой сможем пройти незамеченными.

В нескольких сотнях шагов впереди виднелись огни. Крохотное поселение в полтора десятка домишек утопало в тумане. Сером, мокром и каком-то липком — от него плащи и одежда тут же намокали, становясь чуть ли не вдвое тяжелее. Но холода я почти не чувствовал. В долине, к которой привел нас Одхан, ожидаемо оказалось намного теплее, чем наверху.

И куда теплее, чем по ту сторону гор, на землях склафов. То ли хребет чуть задержал наступление холодов с севера, то ли здесь пустыня чуть вырвалась вперед в климатической гонке Рагнарека и превратила зиму в затянувшуюся до бесконечности тоскливую позднюю осень.

Камни под ногами уже давно сменились травой. Чахлой, замученной — но все-таки еще зеленой, хоть и присыпанной кое-где снегом. Ночной иней уже растаял и сменился росой, которая парила от налетавшего откуда-то теплого ветра и превращалась в густое серое марево, сквозь которое просвечивали только огоньки впереди и черные силуэты домов.

И доносились звуки. Негромкие, глухие и неспешные — будто кто-то перетаскивал с места место что-то тяжелое и скидывал то ли на дощатый пол, то ли прямо на землю. «Истинное зрение» показывало примерно два десятка человеческих аур. От полноразмерных до крохотных, явно принадлежащих подросткам и детям.

И все до одной тусклые, невзрачные. Тем, кто рождался в этом мире простым землепашцем, Система редко отсыпала уровень выше третьего. За стенами скрытых в тумане домишек нас ожидали крестьяне, а не воины.

— Мы спустимся здесь. — Я обернулся и отыскал глазами рослую фигуру Одхана. — Но людям лучше не видеть…

— Об этом не беспокойся, , — отозвался эльф. —  плохие воины, но прятаться мы умеем куда лучше твоего народа.

Он поднялся с камней, выпрямился во весь свой огромный рост и шагнул в туман. Эльфы за спинами хирдманнов Рангара зашевелились и двинулись следом за своим вожаком. И я перестал их видеть и слышать — почти сразу. То ли старшие дети богов все до единого умели переходить в мир духов… то ли с самого начала времен жили в обоих мирах одновременно.

Одно слово — эльфы.

— Пойдем. — Я шагнул на ведущую вниз тропу и накинул на голову капюшон. — Мы с конунгом разузнаем, что там такое. А вы держитесь следом… и не хватайтесь за оружие без надобности.

— Не хотелось бы мне угодить в ловушку, — проворчал Рагнар. — Особенно после этих гор. Я все еще не верю, что мы смогли пройти там.

— И все-таки мы прошли. — Я еще раз просветил поселение внизу «Истинным зрением». — Здесь мы не встретим воинов Сивого или кого-нибудь из местных баронов. Но Прашна еще не близко.

— И я не знаю, что ты собираешь делать, когда мы доберемся до ее стен. — Рагнар прикрыл висящий на боку меч полой плаща. — С таким хирдом впору грабить эту деревню, а не большой город.

— Может, и так, — отозвался я. — Но ее-то мы как раз грабить не будем… Похоже, все ценное отсюда уже забрали.

Вряд ли обитатели забытого всеми богами крохотного селения у подножья гор прячут среди запасов сена на зиму или под досками пола золото иди хотя бы оружие… но я не видел аур ни коров, ни коз, ни даже домашних птиц — только кобылу, запряженную во что-то вроде повозки. Настолько тощую, тусклую и болезненную, что мне на мгновение показалось, что она уже перешла в мир духов.

Видимо, здесь уже прошлись или дезертиры, сбежавшие из одной из многочисленных армий по эту сторону гор или сборщики податей — что примерно то же самое. Но зато теперь у местных есть кое-что куда более ценное для нас, чем золото, драгоценности, меха или мечи.

Информация. Если вот тот здоровяк с мешками не удерет от нас сразу же, как увидит, можно будет как следует расспросить его о том, что здесь вообще твориться… И какого йотуна эта утопающая в утреннем тумане деревенька будто сошла со страницы какого-нибудь древнего готического ужастика.

— Не нравится мне здесь. — Рагнар будто прочитал мои мысли. — Слишком уж тихо. Ни зверей, ни птиц… Ни людей.

Он еще не разглядел в паре десятков шагов впереди работягу, который перетаскивал что-то в телегу. Но насчет зверей и птиц, в общем, не ошибся. Деревенька действительно выглядела полузаброшенной. И не только из-за обитателей, которых даже для такого скромного количества домишек оказалось чуть ли не втрое меньше, чем я ожидал.

Что-то странное витало в самом туманном воздухе. Что-то мрачное и тяжелое, пугающее. Не бестелесные твари, которых я мог бы увидеть «Истинным зрением». Не привычный чуть ли не с самого первого дня в этом мире запах дыма, крови и железа. И не та давящая жуть, которую я почувствовал на самом краю мира у Залит-острова… хотя что-то отчасти похожее.

— Эй, добрый человек! — Я махнул рукой и зашагал чуть быстрее, высматривая копошащегося в тумане крестьянина. — Почтенный…

— А… Чего? — Мужик дернулся, как от удара, и вдруг выхватил из телеги вилы. — А ну стой там! Кто такой будешь?

Похоже, местные хапнули здешней тоски сполна… а то и догадывались о ее причинах. Трактовать направленные мне прямо в живот три перепачканных то ли грязью, то ли навозом с налипшей травой зубца я не мог никак.

— Ты потише… Не тронем! — Я сделал знак уже схватившемуся за меч Рагнару. — Что здесь случилось?

— Помилуйте, милсдари! — Крестьянин втянул голову в плечи, разом став чуть ли не вдвое меньше. — Вижу, вы из благородных будете… не признал.

— Помилуем, — буркнул я. — В таком тумане родную матушку не узнаешь… Чего здесь случилось-то, добрый человек?

Я на ходу подстраивался под местный говор — знакомый и непривычный одновременно. Крестьянин использовал слова, которые я слышал впервые, его говор чуть отличался от архаичной речи склафов по ту сторону гор, и все же многое в нем выдавало родича тех, кто остался в Вышеграде. Если не родного брата, то двоюродного уж точно. Он даже выглядел похоже — плечистый, светловолосый и рослый — но все же чуть пониже Рагнара. Примесь иллирийской крови выдавали только карие глаза и чуть более темная, чем у восточных склафов, кожа.

— Что случилось… Да то же, что и везде, милсдарь. — Крестьянин вдруг отступил на шаг. — А ты сам откуда будешь, раз не знаешь?

— Откуда мы будем — не твоего ума дело. — Я вытянул из-за пояса золотую монету и подбросил в воздух. — Говори, чего спросил — а то осерчаю!

— Не серчай, милсдарь. — Крестьянин ловко поймал подачку. — Не просто любопытствую — времена нынче плохие. Не одни ограбят, так другие… А нечего взять будет — и вовсе копьем ткнут или конем потащат, пока все мясо с косточек не…

— Короче давай! — рявкнул я. — Что тут случилось?

— Беда, милсдарь. — Крестьянин попятился и указал рукой на телегу. — Сам будто не видишь! Зараза черная пришла. Третьего дня детишек и жену схоронил, а теперь вот… и этих.

— Что?.. — Я заглянул через растрескавшийся дощатый борт колымаги — и тут же отпрянул. — Да твою ж…

То, что я в туманном полумраке принял за мешки, оказалось кое-чем похуже: крестьянин стаскивал в телегу тела. Четверо мертвецов уже лежали внутри, а пятый — тощий парнишка с длинным черными волосами — на земле чуть поодаль. Похоже, наш новый знакомый бросил его, когда схватился за вилы.

И все они умерли очень нехорошей смертью. Запах разложения был еще несильный, но для полноты ощущений вполне хватало и картинки. Кожу покойных селян покрывали огромные черные пятна. И что-то подсказывало, что перед тем, как перестать дышать, они успели помучиться… Но вряд ли дольше дня или двух. Неведомая хворь умела убивать быстро.