Валерий Пылаев – Молот Пограничья (страница 9)

– Давай, садись сюда.

Дядя указал на стул с высокой спинкой у камина, а сам устроился рядом. За огромным столом без труда поместилась бы хоть вся местная дружина, однако меня почему-то хотели посадить на место во главе – прямо напротив входа. И я пока только догадывался, какой в этом может быть смысл.

А вот Катя, похоже, уже сообразила.

– Здесь всегда папа сидел, – тихо произнесла она, прожигая меня взглядом насквозь.

И явно хотела добавить что-то еще, но стоило бабушке чуть нахмуриться – тут же сникла и уткнулась в тарелку. Не знаю, что там насчет всего Гром-камня, но за столом ее сиятельство Анна Федоровна властвовала единолично и безраздельно.

И по неизвестным мне причинам обходилась без прислуги, хоть в усадьбе таковая наверняка имелась. Бабушка собственноручно разложила по тарелкам жаркое – ароматное мясо с картошкой – и только после этого сама уселась ужинать. Несмотря на не самое роскошное одеяние и простые манеры, ножом и вилкой она орудовала с тем изяществом, которое достигается лишь годами практики. Дядя не слишком много рассказывал о матери, но я почему-то сразу подумал, что свою молодость она наверняка провела куда южнее Пограничья.

Может быть, даже в Москве.

– Как добрались? – поинтересовалась Полина, отламывая кусок хлеба. – Все в порядке, без приключений?

– Тихо и спокойно. Я чуть не заснул за рулем.

Дядя нарочно чуть протягивал слова, будто сам разговор о дороге навевал на него смертельную скуку, однако тут же сдвинул брови и зыркнул. Сначала на Катю, а потом и на меня. Намек был яснее некуда, так что я без разговоров принялся воздавать должное жаркому.

Видимо, о нападении у госпиталя остальным знать пока не полагалось. Дядя то ли так сильно их берег, то ли вообще предпочитал не болтать лишнего. Впрочем, без особого успеха – они явно что-то подозревали, и беседа за ужином не клеилась, несмотря на все попытки Полины хоть как-то ее поддержать.

– Мне, пожалуй, хватит. – Дядя отодвинул не успевшую опустеть тарелку и встал из-за стола. – Игорь… пройдемся?

– Разумеется, – кивнул я. – Полагаю, с десертом дамы прекрасно справятся и без нас.

Бабушка с Полиной учтиво склонили головы: спорить они явно не собирались. Катя, разумеется, фыркнула, а я ответил ей лучезарной улыбкой и, поднявшись, направился за дядей.

Наверняка он собирался показать внутреннее убранство дома, но сейчас полноценной экскурсии почему-то не случилось. Пройдя через небольшой коридор с парой дверей, мы вышли к лестнице, ведущей не на второй этаж, как я сначала подумал, а вниз, в подвал.

И если те части дома, которые я видел это этого, все же выглядели вполне современно, несмотря на изрядно устаревшие интерьеры, то эту явно строили давно, наверняка сотню с лишним лет назад, а то и две – и с тех пор, похоже, не трогали. Ветхие ступеньки устало скрипели, но не успел я испугаться сломать что-нибудь, как дерево под ногами сменилось камнем.

Темным, шершавым и чуть влажным на ощупь – коснувшись стены, я обнаружил, что из него сделано чуть ли не все вокруг. И если здание наверху возводили из дерева, то здесь почему-то выбрали материал куда более прочный.

Строили на века.

– Это что – подземный ход? – Я огляделся по сторонам. – Прямо как в крепости.

– А это и есть крепость, – отозвался дядя. – Была когда-то. Гром-камень не просто так на горе стоит.

– Кажется, я даже частокол видел… – Я вспомнил пейзажи на подъездах к усадьбе. – Ну, остатки.

– Еще при Олеге Даниловиче был. А потом уже и чинить перестали. – Дядя махнул рукой. – Твари за реку давно не суются, а людей нам тут бояться нечего.

– Ну… Раньше было нечего, – усмехнулся я. – Почему ты не сказал, что отца убили?

По дороге у нас и без того были темы для разговоров, а за ужином даже упоминать смерть покойного князя, пожалуй, не стоило. Но теперь, раз уж мы с дядей так кстати остались вдвоем, я не собирался упускать возможность выжать из него хоть что-то.

– Это тебе Белозерский?.. – Дядя обернулся. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Да чего тут теперь говорить? Рано тебе в это лезть.

– Нет, не рано!

Я понемногу начинал заводиться. Если раньше фамильные секреты Костровых казались чем-то особенно деликатным и требующим доверия, то теперь это все больше напоминало сомнительную комедию. Дядя по неизвестным мне причинам решил забрать меня в родовую усадьбу, однако делиться тайнами не спешил. Хотя одна из них сегодня едва не стоила жизни Кате.

– Не рано! – с нажимом повторил я. – Ты знаешь, кто мог это сделать?

Дядя сердито сверкнул глазами. Может, он больше и не мог называть себя князем, но все же был в Гром-камне полноправным хозяином. И явно не собирался терпеть, что на него повышает голос какой-то бастард-молокосос.

И я уже успел подумать, что спор может закончиться чем-то повнушительнее слов, но гроза стихла, так и не разразившись. Громадные плечи опустились, и в полумраке подземелья раздался протяжный вздох.

– Да не знаю я, Игорь, вот в чем дело, – глухо проговорил дядя. – Не знаю! Не было у нас врагов. Жили себе тихо и мирно. С соседями, может, особой дружбы и не водили, но и не ссорились никогда.

– А с Годуновыми? – не сдавался я. – Или еще с кем-нибудь из столицы?

– Да откуда? Отец твой в Москве за всю жизнь бывал, может, раза четыре. – Дядя мрачно усмехнулся. – Ты не думай, что я совсем уж валенок таежный. Сам уж давно искать начал, только без толку все. Да и дел хватает – нам с тобой еще Полину с Катюшкой замуж выдавать.

Последний аргумент оказался, пожалуй, самым убедительным. Первородное пламя в груди все еще полыхало жаждой мести, но теперь к ней примешивалось и другое чувство. То, что почему-то не давало прямо сейчас взять дражайшего родственника за жабры и вытрясти все, что ему известно.

– Дела… Дела нас сами найдут, – вздохнул я. – Белозерский предупреждал об опасности.

– А меня, думаешь, не предупреждал? – Дядя мрачно ухмыльнулся. – А толку с того?.. Отца нет, брат твой уж скоро год как в Тайге пропал. Нам бы для начала на ноги встать, а потом уже… вот это все.

Я не был до конца уверен, что правильно понял дядино «вот это все», но насчет ног он, как ни крути, был прав: моя еще прихрамывала даже в прямом смысле, а уж в переносном…

С такой Основой много не навоюешь.

– Ладно, пойдем. – Я легонько хлопнул дядю по здоровенному плечу. – Успеем еще наговориться.

– Давай сюда. Только под ноги смотри.

Дядя взялся за ручку, и тяжелая кованая дверь, скрипнув петлями, открылась нам навстречу. И темнота за ней тут же рассеялась. Я заметил, что в подземелье Гром-камня свет исходил не от лампочек и не из каких-нибудь окон, а от вмонтированных в стены прямоугольных пластин из полупрозрачного матового материала. Может, где-то под древними камнями и скрывалась проводка, но я в этом изрядно сомневался – слишком уж от всего вокруг веяло магией.

И я, кажется, уже разглядел впереди ее источник.

– Вот оно, – тихо проговорил дядя, отступая чуть в сторону, чтобы пустить меня вперед. – Алтарь. Самое сердце вотчины.

В нескольких шагах перед нами на украшенном резьбой деревянном пьедестале в половину человеческого роста сиял продолговатый огонек кристалла. Довольно крупного – чуть меньше моего кулака.

– Теурголит, – догадался я. – Читал про них.

– Жив-камень, – поправил дядя. Видимо, современные научные термины ему, как и князю Белозерскому, не слишком-то нравились. – Их по-разному называют.

Еще одно наследие Древних – пожалуй, еще более редкое, чем драгоценный кресбулат. Идеальный и почти вечный накопитель энергии, которую местные называли маной. Магический конденсатор с запредельной емкостью. Теурголиты находили в Тайге уже тысячу с лишним лет, однако за все это время человечество так и не научилось создавать хоть что-то подобное.

Камешек на постаменте передо мной, заключенный в блестящую оправу из кресбулата, мог стоить целое состояние…

А мог и не стоить. Подойдя чуть ближе, я разглядел на безупречно-гладкой поверхности изъян: глубокую трещину, края которой тускло мерцали синим – цветом аспекта Льда. Магия будто утекала, струилась наружу, и в самом пьедестале с жив-камнем ее осталось немного.

– Совсем разрядился, – вздохнул дядя. – Катюшка с Полиной пытаются, конечно, но силы у них, сам понимаешь, не те.

Я молча кивнул. Может, когда-то тут все и сияло, как Нева на закате, но теперь драгоценный кристалл представлял собой жалкое зрелище. И даже металл и дерево вокруг покрылись пылью. Я протянул руку, чтобы смахнуть ее с алтаря…

И меня будто подбросило. На мгновение я увидел дядю как бы сверху, словно смотрел на него с потолка подземелья. А рядом – собственное тело. Но не успел я удивиться, как чары алтаря потащили «камеру» еще дальше, прямо сквозь дерево и камень. Мимо промелькнуло лицо бабушки, Катя с чашкой чая в руках, потом крыша дома и соседних построек.

Я парил над Гром-камнем, почти касаясь верхушек сосен. За обрывом внизу сверкала Нева, а вдалеке виднелся Великанов мост. Мне почему-то захотелось рассмотреть его поближе – и я не успел заметить, как помчался к нему. Прямо сквозь лес, все быстрее и быстрее…

И вдруг обнаружил себя сидящим на холодных камнях в подземелье.

– Ты с ума сошел?! – Дядя схватил меня за плечи и тряхнул – похоже, уже не в первый раз. – Люди этому годами учатся! Ну нельзя же так сразу…