Валерий Пылаев – Молот Пограничья (страница 8)

– Я с топором – с ним мне привычнее, – сообщил он, подхватывая со стойки деревяшку на длинной ручке. И сразу за ней – крохотный круглый щит. – И вот это еще не помешает. А то вы ребята крепкие – еще покалечите старика, не дай Праматерь.

– Секиру возьму. – Рамиль с недобрым гулом крутанул в воздухе что-то подозрительно напоминающее кусок жерди. – А то эти зубочистки ваши…

– Ну, я как всегда. – Рыжий выдернул из земли оба меча и повернулся ко мне. – Вооружайся, не стой столбом.

Я молча направился к стойке и тоже взял меч. Один, зато чуть длиннее и потяжелее деревянных клинков противника. Несколько раз перебросил из руки в руки, привыкая к весу, и встал рядом с дядей.

– Держись за мной, – едва слышно проворчал он. – И особо не рожон не лезь. Убить не убьют, но без глаз остаться – это запросто.

Старый дружинник наконец выбрался из-под своего навеса, явно собираясь распоряжаться парным состязанием, но не успел – схватка уже началась. Рамиль шагнул вперед, и секира в его ручищах описала огромную дугу, заставив нас с дядей расступиться. Его в одну сторону, меня – в другую, к краю площадки.

Где уже поджидал рыжий. Стоял нарочито небрежно, будто провоцировал поскорее напасть и подставиться под удар. Как и раньше, он улыбался, подставляя конопатое лицо солнцу, но меня эта клоунада, конечно же, не обманула.

Несмотря на возраст – всего на пару-тройку лет старше моего нынешнего тела – бойцом рыжий был неплохим. Может, и не слишком опытным, зато проворным и техничным, несмотря на не самое изящное сложение. Обычно парное оружие выбирают или закованные в броню тяжеловесы, которым не нужен щит, или любители покрутить бесполезные в бою финты.

Или по-настоящему серьезные фехтовальщики – и рыжий, похоже, был как раз из таких. Не успел я ударить, как он буквально перетек в сторону и тут же атаковал в ответ, выбрасывая оба клинка разом, один за другим. От первого выпада мне удалось увернуться, но второй пришлось встретить в глухую, гардой, одновременно отступая.

– Плохо вы смотрели, Олег Михайлович, – рассмеялся рыжий, прокрутив в руках мечи. – Дружинник-то ваш, никак, хромой!

После беготни днем нога действительно давала о себе знать. Боли я не чувствовал, однако подвижность страдала, и мне все время приходилось уходить вправо, загоняя самого себя в угол.

– Ты давай дело делай! – сердито пропыхтел дядя. – А шутки потом шутить будешь!

Ему, похоже, тоже приходилось несладко. Дрался Рамиль так себе, зато силу имел неимоверную: боевая секира в его руках запросто разрубила бы щит пополам, но и деревянная опускалась с таким грохотом, что слышно было даже в Отрадном.

Задумавшись, я едва не прозевал очередной выпад. Один меч изящно увел мой клинок в сторону, а второй скользнул вдоль волос, зацепив кромкой висок.

– Первая кровь! – хищно оскалился рыжий.

И снова замахнулся. Но на этот раз я его раскусил – отбил первый удар, а от второго увернулся, сокращая дистанцию, и с размаха ткнул кулаком в упитанный бок. Хук вышел не слишком-то точным, зато увесистым – и теперь уже рыжему пришлось отступить.

– А ты крепкий, зараза… – прошипел он, потирая ушибленные ребра. – Лупишь, как кувалдой.

Я только усмехнулся. Парень и не подозревал, насколько оказался близок к истине: привычка никуда не делась, и, даже сменив тело, я все еще дрался так, будто в моих руках была не хрупкая деревяшка, а тяжеленный двуручный молот. И пусть умения мне пока не хватало, первородное пламя не только подлатало мышцы, но и наполнило их силой, которую вряд ли хоть кто-то мог ожидать от юнца восемнадцати лет от роду.

Не обращая внимания на обманные выпады, я примерился и точным ударом выбил меч из левой руки рыжего. А потом, крутанувшись на пятках, разнес в щепки и второй. Деревяшка в моих руках тоже хрустнула, и поединок я на всякий случай заканчивал уже совсем по простому: поймал противника за ворот рубахи и почти без усилия швырнул на землю.

– Все, все, хватит! – рассмеялся рыжий, когда я уперся закругленным наконечником ему в шею между ключиц. – Сдаюсь!

Я коротко кивнул и помчался было к дяде, но и там помощь, похоже, уже не требовалась. Он то ли нарочно тянул подольше, то ли так воодушевился моей победой, что и сам завершил бой даже быстрее, чем я успел вмешаться: подцепил древко секиры топором, чуть оттянул вниз и ударил краем щита прямо в бороду. Рамиль щелкнул зубами, выругался и с размаху уселся на траву, выронив оружие.

Желания продолжать схватку у него, похоже, уже не осталось.

– Ну что, проверили? – усмехнулся старый дружинник. – Я смотрю, у новенького-то проверялка подлиннее оказалась.

Глава 5

– Приехали… Ну наконец-то!

Невысокая светловолосая девушка появилась на лестнице буквально из ниоткуда. Порхнула наискосок через зал, чмокнула дядю в щеку и, застыв на мгновение, все-таки повисла у меня на шее. Я даже успел заметить виноватую улыбку. Видимо, Полина почему-то сердилась на себя, что не смогла поехать в Новгород.

Из всей новоиспеченной родни старшая сестра была единственной, кто чуть ли не самой первой встречи безо всякого стеснения демонстрировал если не симпатию к незаконнорожденному брату, то хотя бы теплоту и внимание.

Впрочем, неудивительно: в свои неполные двадцать пять Полина не утратила почти детской способности искренне и безо всяких компромиссов любить весь мир – и делать исключение для бастарда явно не собиралась.

Она называла меня братом, хоть и навещала куда реже Кати.

– Привет, – тихо произнес я, зарываясь щекой в мягкие волосы. И уже в полный голос добавил: – Доброго дня, ваше сиятельство.

– Да прекрати ты, – рассмеялась Полина. И вдруг отстранилась, озабоченно хмурясь. – Ой… А что это у тебя тут?

– Где?

– Вот здесь, кровь идет. – Прохладные пальцы коснулись моего виска. – Рассечение!

Как раз там меня и зацепил своей палкой рыжий вояка. В пылу схватки я даже не почувствовал боли, а потом и вовсе забыл. Если уж мое тело смогло за каких-то полторы недели вылечить несовместимые с жизнью травмы, стоило ли вообще задумываться о какой-то ссадине?

Но у Полины на этот счет, конечно же, было свое мнение.

– Так… Стой и не дергайся! – скомандовала она. – Сейчас поправлю.

Я ощутил мягкую пульсацию ее Дара, и через несколько мгновений кожа на виске начала невыносимо чесаться. Чужая магия разгоняла и без того ускоренную регенерацию до немыслимых пределов, и я, хоть и не мог увидеть результат Полининой работы, почему-то не сомневался, что не останется даже крохотного шрама.

Дипломированный целитель третьего ранга – это вам не шутки. Полина, как и остальные Костровы, родилась со склонностью к аспекту Льда, но чуть ли не с самого детства активно развивала Жизнь. Видимо, благоразумно решив, что боевых магов в Гром-камне и так достаточно, и кому-то неплохо бы позаботиться и дружине, и о людях в Отрадном. Если мне не изменяла память, Полина чуть ли не целые дни проводила в местной больнице.

Полная противоположность сестре – даже внешне. Если ее сиятельство вредина в свои тринадцать уже вытянулась в полноценный взрослый рост, то Полина так и осталась невысокой, но даже небольшая округлость ее ничуть не портила. Скорее наоборот – добавляла какого-то неуловимого уютного обаяния.

– Спасибо, – улыбнулся я, коснувшись пальцами гладкой кожи на виске. – Как новенький.

– Так, а ну-ка разойдитесь, – раздался вдруг требовательный женский голос. – Дайте посмотреть!

– Анна Федоровна. – Полина подмигнула и легонько ткнула меня кулаком в живот. – Не бойся, она тебя не съест!

Я хотел было ответить, что опасаться собственной бабушки, будь она хоть сотню раз строгой Одаренной аристократкой, не в моих правилах, но не успел. Дядя с сестрой расступились, и навстречу мне шагнула…

Нет, назвать ее старухой или даже старушкой не повернулся бы язык. Круглолицая женщина с морщинками вокруг глаз выглядела лишь немногим старше дяди, хоть и приходилась ему матерью и уже давно разменяла восьмой десяток. Типичная северянка – рослая, крупная, с глазами цвета льда и длинной косой. Уже совсем седой, но настолько внушительной, что шевелюре Анне Федоровны, пожалуй, позавидовали бы даже красотки вчетверо моложе.

Несмотря на княжеский титул и положение, внешне бабушка не так уж сильно отличилась от своих ровесниц в Отрадном или Новгороде. Разве что огромный цветастый платок она носила не на голове, а на плечах.

– Дай хоть погляжу на тебя. Высоченный-то какой…

Бабушка подошла, положила мне на плечи теплые ладони и принялась разглядывать снизу вверх. И, похоже, все-таки осталась довольна увиденным: улыбнулась, легонько потрепала меня по щеке и отступила на шаг.

– Вылитый отец, – вздохнула она. – Ну просто одно лицо.

И я вдруг исчез. На мгновение даже показалось, что никакого Стража и вовсе никогда не существовало, и мои сны, где я шагал по выжженной пустоши Эринии с двуручным молотом в руках, были лишь снами. И что я всю жизнь прожил здесь, в крохотном человеческом мире. Родился, вырос, отучился в кадетском корпусе, попал в аварию. И вышел из военного госпиталя – лишь для того, чтобы оказаться здесь. С этими людьми, в этом месте.

Дома.

– Ну, пошли ужинать, – улыбнулась бабушка. – Вы, небось, устали с дороги.

Ее голос прогнал наваждение, но теплота так никуда и не делась – осталась где-то внутри. Чуть пониже сердца, по соседству с недовольно бурчащим желудком. Я только сейчас сообразил, что ничего не ел со вчерашнего вечера – если не считать крохотного перекуса на выезде из Тосны. Тело и Основа потратили целую уйму энергии и на запахи, доносившиеся с кухни, дружно отзывались нетерпеливым голодом.