Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга IV (страница 34)

— Тише, Александр Матвеевич! — простонал Горчаков. — Это не…

Когда тот — точнее, то, что я принял за сгорбленного старикашку, обернулось на голос, наваждение тут же исчезло. В очертаниях силуэта и обильной растительности на морде действительно было что-то от человека, но на этом сходство и заканчивалось. Крохотно посаженные глазки полыхнули оранжевым, и существо одним прыжком махнуло через забор и помчалось к нам. Уже не на двух конечностях, а на всех четырех, загребая грязь здоровенными ручищами.

— Твою мать! — Зубов отпрянул, поднимая штуцер. — Что это за тварь⁈

Я едва успел ухватить штуцер за ствол до того, как раздался выстрел. Не знаю, сколько еще таких тварей бродило по обезлюдевшей деревенько, но на грохот большого английского патрона примчались бы все до единой. Зубов злобно выругался сквозь зубы, вырываясь, однако снова прицелиться уже не успел.

— Не стреляй, дурья башка! — пропыхтел Горчаков, сгребая его в охапку. — На версту слышно будет!

Младший Друцкий поднял револьвер, а старший с Белозерским одновременно отступили на шаг, зажигая в руках какую-то убойную магию. Но я все же опередил их всех: рванул из ножен на Разлучника и бросился вперед, запоздало подумав, что кто-нибудь может ненароком всадить мне заклинание между лопаток.

Тварь с утробным рыком распласталась в воздухе, и время будто остановилось, услужливо позволяя мне размахнуться и ударить. Я на стал вливать в клинок ману, чтобы чары не выдали наше присутствие, но хватило и металла: острие Разлучника прошло снизу вверх, проведя алую черту от середины груди почти до раскрытой пасти, полной острых зубов.

Рев сменился жалобным визгом, а потом и хрипом. Я переступил вправо, смещаясь, и второй взмах меча уложил тварь окончательно. Она рухнула, заливая землю кровью, дернулась несколько раз и, наконец, затихла.

— Славный удар.

Горчаков, наконец, выпустил Зубова из медвежьих объятий. Тот сердито сверкнул глазами, закинул штуцер за спину и принялся поправлять портупею. Белозерский шумно выдохнул, стряхивая с кончиков пальцев уже ненужное боевое заклинание.

— Матерь милосердная это было… быстро! — пробормотал он. — Ну и кого мы только что уложили?

— Лешего. — Друцкий осторожно приблизился к поверженному чудищу. — Давненько я их не встречал.

Тварь оказалась не такой уж и крупной. Плечистой, крепкой, с огромными ручищами — зато ростом от силы мне по грудь. И чем больше я разглядывал застывшую зубастую морду, тем больше удивлялся, как мог принять это за человека. Может, когда-то предки лешими и были людьми, исковерканными магией Тайги, но то, что получилось и итоге, скорее напоминало обезьяну.

Густая и плотная шесть непонятного цвета — то ли серая, то ли коричневая, то ли вообще зеленоватая. Низкий лоб, приплюснутый нос, выступающие вперед челюсти. Голова на короткой и мощной шее была настолько маленькой, что едва ли могла вмещать полноценный мозг, однако длинные космы и борода придавали ей изрядный объем — и действительно добавляли сходства с хозяином чащи из древних сказок, в честь которого тварь, видимо, и получила свое прозвище.

— Это ж откуда он взялся? — задумчиво проговорил старший Друцкий. — Обычно лешие далеко в глуши сидят. А тут аж на Пограничье выбрался.

— Меня больше интересует — сколько тут этих уродцев. — Белозерский в очередной раз огляделся по сторонам. И хватит ли нам маны и патронов упокоить всех.

— Судари… Не хотелось бы отвлекаться, — вдруг раздался голос Зубова. Тревожный, даже слегка дрожащий. — Но вам не кажется, что тварь, как бы это сказать… жива⁈

Все тут же уставились на труп лешего, который действительно оказался не совсем трупом. Пока мы трепались, рана стала втрое меньше, а разрубленное чуть ли не надвое туловище снова зашевелилось, чуть приподнимая грудь при каждом вздохе. То ли я вдруг разучился орудовать мечом, как положено, то ли регенерация у твари оказалась просто запредельная — даже для порождения Тайги.

Зубов выругался, срывая с ремня штуцер, я потянулся к рукояти Разлучника, чтобы упокоить лешего уже окончательно, Горчаков скользнул ладонью к топору на поясе…

Но на этот раз всех опередил младший Друцкий. Он первым подскочил к телу, уперся стволом между остекленевших глаз и нажал на спуск. Револьвер негромко чихнул, выплевывая огонь и дым из зазора между барабаном и корпусом. Из пасти лешего брызнула кровь, он снова дернулся, и через мгновение вверх потянулись тоненькие желто-зеленые ниточки.

— Мой основной аспект. — Друцкий отыскал меня взглядом и стыдливо втянул голову в плечи. — Прошу прощения, Игорь Данилович. Но вы ведь не собираетесь становиться целителем?

— О нет, — усмехнулся я. — Полагаю, это мне точно не грозит.

— Теперь оно точно издохло? — поинтересовался Горчаков.

— Очень на это надеюсь. Но деревню лучше все-таки прочесать. Вряд ли один леший мог вырезать все десять с лишним дворов. — Я кивнул в сторону избы с забором. — И если там вдруг уцелели люди — нам следует о них позаботиться.

— Верно. Так мы и поступим. Думаю, нам лучше разделиться — твари не слишком опасны. Матвей Георгиевич, берите сына. — Белозерский решил немного покомандовать — видимо, на правах старшего по магическому рангу и титулу. — Ольгерд Святославович наверняка захочет пойти со своим другом, а мы…

— Разделиться⁈ — недовольно воскликнул Зубов. — Когда здесь шастают эти твари?

— Уверяю, тут нечего бояться. — Белозерский улыбнулся. — Со мной рядом вы будете в полной безопасности.

— Что?.. Ладно. Как пожелаете, ваша светлость.

Зубов явно не пришел в восторг от идеи бродить по затянутой туманом деревеньке, но прослыть трусом ему, похоже, хотелось еще меньше, так что через полминуты мы уже разошлись в стороны. Два силуэта исчезли в тумане за углом избы, еще два направились к двери, а нам с Горчаковым осталось только двинуться вдоль забора и дальше. Туда, где под горой в серой дымке понемногу проступала узенькая улочка и прямо за ней — еще несколько приземистых домишек.

— Горит. — Я вытянул руку, указывая на мерцающий в сотне шагов впереди оранжевый огонек. — Крыша… И копошится что-то.

— Еще один леший, небось. — Горчаков прищурился, будто пытаясь взглядом пронзить туман. — Вот там слева за забором. Жрет… вроде корову.

Действительно, туша, которую сосредоточенно ковырял еще один косматый уродец, для человека все-таки была великовата. Леший скрывался за ней чуть ли не целиком — отсюда я видел только холку и покрытые шерстью плечи.

— Давай-ка поближе подойдем. — Горчаков присел. — Может, получится и этого без шума… Пригнись!

От неожиданности я дернулся и снова потянулся было за мечом, но достать его из ножен не успел — старик обхватил меня обеими руками и опрокинул в траву.

За мгновение до того, как в тумане над нами что-то едва слышно зашелестело. Я успел увидеть только кончик перепончатого крыла, а потом гигантская тень бесшумно скользнула по земле к дому впереди. Раздался короткий вопль, хруст костей…

И сразу за ними — тишина. Чужая магия — могучая, плотная и незнакомая — снова исчезла в серой дымке. И все вокруг стало, как прежде: огонек трепетал на крыше покосившейся избы, коровья туша так же неподвижно лежала за забором.

Вот только лешего рядом с ней уже не было.

— Утащил… Прямо туда, наверх утащил, — одними губами прошептал Горчаков, указывая пальцем в затянутое туманом небо. — Жива-матушка, защити… Ты видел? Игорь, ты это видел?

— К сожалению, Ольгерд Святославович. — Я схватил упавшие ножны с Разлучником и сам поднялся на ноги. — Похоже, тут охотятся не только лешие, а что-то покрупнее. И есть подозрения — охотится оно в том числе и на нас.

И будто в ответ на мои слова где-то рядом — чуть дальше того места, откуда мы пришли — раздался жуткий грохот. Земля под ногами едва заметно вздрогнула, и сквозь туман во все стороны прокатилось эхо, рефреном повторяя сердитый и хорошо знакомый голос штуцера, заряженного крупнокалиберным английским патроном.

Выстрел. И сразу за ним — еще один.

Глава 22

— Вот павлин пустоголовый! — выругался Горчаков. — И надо было ему свою гаубицу сюда притащить?..

Я уже открыл рот, чтобы обстоятельно и без лишней спешки сообщить все, что думаю про его сиятельство Платона Николаевича, его братьев, родителя, матушку, замечательный двуствольный штуцер, незаурядный ум и выдающиеся личные качество.

Открыл — но сказать ничего не успел. Эхо от выстрелов гремело в тумане, убегая вдаль, а опустевшая деревенька отзывалась возней. Недовольное ворчание и шарканье то ли ног, то ли когтистых лап доносилось со всех сторон одновременно. Где-то стучало и хрустело дерево — твари выбирались из домов и лезли через заборы, с треском ломая сухие жерди.

— Да сколько же их из Тайги набежало?.. — Горчаков вытащил топор из петли на поясе. — Правильно Матвей Георгиевич сказал — нет тут больше людей. Одни лешие бродят.

Три приземистых, почти квадратных силуэта выскочили буквально из ниоткуда. Только что нас окружали лишь тяжелая и мокрая грязно-серая пелена, и вдруг туман расступился, и твари с ревом бросились в атаку. Двое леших мчались на четвереньках, как собаки, и только их предводитель — крупный, раза в полтора выше и тяжелее остальных — перемещался на одних ногах, а в руке сжимал то ли дубину, то ли просто обломок жерди, вырванный из забора.