Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга IV (страница 31)

— Кстати, Ольгерд Святославович, — Я задвинул подаренный меч в багажник «козлика», — вы ничего не заметили?

Горчаков непонимающе уставился на меня, прищурился… Но потом все-таки сообразил. Наверное, даже чуть раньше, чем его Основа коснулась моей — и на этот раз не обнаружила плотного и тягучего аспекта, который был раньше. Старик не настолько хорошо владел Даром, чтобы считать мой магический профиль целиком, однако перемены явно почувствовал.

— Однако… Надо же! — усмехнулся он. — Это ж как ты так сумел? Матушка Серафима помогла?

— И она тоже. В общем, теперь я снова… ну, как все.

О подробностях я все же решил умолчать. Да и вряд ли они так уж интересовали Горчакова. Он засиял, как начищенный пятак, и на мгновение даже показалось, что старик сейчас полезет обниматься.

Не полез — зато руку мою на радостях стиснул так, что кости захрустели.

— Вот уж новость так новость! Чего сразу не сказал?.. — проговорил он. И, прищурившись, добавил: — Ты как будто еще и по основному аспекту подрос… Чудеса да и только!

— Они самые, — кивнул я. — Скоро вас догоню, Ольгерд Святославович.

Горчаков нахмурился, погрозил пальцем, но тут же снова заулыбался. А я в очередной раз заглянул в Основу убедиться, что все действительно случилось. Что мы с Галкой справились с ритуалом, и черное ниточки аспекта Смерти ушли навсегда, сменившись Огнем.

Убедился. Я не стал лезть в астрал и раскручивать магию в серой дымке, но и так чувствовал, что сила никуда не делась. Она была здесь — тяжелая, плотная и могучая. Еще более грозная и смертоносная, чем раньше. Я почти физически ощущал ее вес — будто держал в руках невидимый боевой молот.

Давно забытое чувство — и оттого еще более приятное. Ритуал Галки вернул еще крупицу меня-прежнего, и я одолел еще одну ступеньку, разделяющую Одаренного и бессмертного Стража. И пусть таких ступенек впереди оставались сотни или даже тысячи — результат есть результат.

Впрочем, всеобщая радость продлилось недолго: через несколько мгновений на лицо Горчакова будто набежала туча. Что бы его ни тревожило, дело оказалось не в плачевном состоянии Руевита. И не в моем опасном и недобром аспекте — раз уж даже чудесное избавление от магии Смерти не принесло облегчение.

Что-то беспокоило старика — и еще как беспокоило.

— Такую силу не грех и опробовать, — задумчиво проговорил он, приглаживая бороду. — А тут как раз и повод подходящий намечается…

— Повод? — Я приподнял бровь. — Это какой?

— Да вроде нашей охоты недавней. Только посерьезнее, пожалуй. — Горчаков говорил медленно, будто через силу. Но хотя бы с объяснениями тянуть не стал. — Меня просили не говорить никому, но тебе-то, получается, можно теперь.

— А раньше было нельзя? — усмехнулся я, усаживаясь прямо в багажник «козлика» рядом с гигантским мечом. — Это что ж у вас за секреты такие, Ольгерд Святославович?

— Не у меня, — отозвался Горчаков. — Матвей Георгиевич…

— Друцкий? — Я тут же вспомнил побоище с упырями. — Это он на кого-то охотиться собрался?

— И он тоже. Не не думай, Игорь, что я тут туману нагоняю. Просто сам не все знаю. — Горчаков поморщился. — Говорят, уже на этом берегу реки твари появились. И не в Тайге, а уже… В общем, люди пострадали. То ли сожрали кого, то ли просто подрали, но случай серьезный. И, похоже, далеко не один.

— Какие твари?

— Не знаю. Но, думаю, поганые. И много — раз уж его величество лично… В общем, тут такое дело, Игорь, — Горчаков вдруг перешел на шепот, — что вроде как есть распоряжение из Москвы. Пока — неофициальное. Разобраться, что к чему, исправить и потом доложить. Без огласки.

Я молча кивнул. История действительно получилась мутная — но при этом предельно понятная. Если где-то на Пограничье шастала стая тварей, которые жрали людей, а местные князья это прозевали, решить вопрос следовало как можно скорее. Во всяком случае — раньше, чем об этом узнают газетчики, репортеры с имперских каналов и прочие любители наводить панику.

— В общем, ты понял: никому! — Горчаков для пущей убедительности приложил палец к губам. — Ни дружине, ни сестрам, ни дяде.

— Да понятно, — отмахнулся я. — Кто еще знает?

— Только князья. Надеюсь. Пойдем небольшим отрядом, послезавтра утром. Ты с нами?

— А как иначе? — Я пожал плечами. — Это и мой долг тоже. И если уж его величество просил сохранить все в тайне… А куда хоть идти-то надо, Ольгерд Святославович?

— Деревня там есть, прямо на берегу Кузьминки. — Горчаков кивнул куда-то в сторону дороги на старую лесопилку. — Вот туда и двинемся, получается.

— Отсюда километров семь. — Я прикинул в уме расстояние. — Совсем близко. Хоть и граница, считай, но все равно ж ваша вотчина.

— Да в том-то и дело, Игорь, что не моя. На том берегу деревня стоит. — Горчаков со вздохом покачал головой. — Это уже Зубовых земли.

Глава 20

Мы свернули сразу после моста. Внедорожник жалобно скрипнул подвеской, съезжая с асфальта на размытую грунтовку, и дальше покатился втрое медленнее. Но даже на такой скорости нас то и дело слегка бросало из стороны в сторону, и что-то под днищем жалобно позвякивало на ухабах. Вряд ли мы всерьез рисковали не добраться до Матерью забытой деревеньки на западном берегу Кузьминки, однако дорога вдоль реки машине явно не нравилась.

А мне нравилась еще меньше — и не только потому, что мы ехали по вотчине врага. С самого утра вместо привычного уже снега прошел ледяной дождь, и все вокруг превратилось в одну сплошную грязь. Только кое-где по сторонам от грунтовки под голыми деревьями еще белели остатки сугробов, похожие на трупы бойцов, павших в неравном бою.

Осень бросилась в последнее отчаянное контрнаступление и отвоевала у последние две недели. Может, и ненадолго, но Пограничье будто вернулось куда-то в середину ноября и снова замерло на пороге зимы. Мокрое, холодное и мрачное.

Прямо как мои мысли.

— Дорога тут, конечно… — проворчал я, когда внедорожник в очередной раз потащило боком по грязи. — Получше не нашлось?

— Есть и получше. Только нам туда не надо, Игорь, — ухмыльнулся Горчаков, выворачивая руль. — Или хочешь через Гатчину поехать?

Прямо в пасть к Зубовым. Не знаю, был ли у них такой расчет, однако рисковать я точно не собирался. И размытая утренним дождем грунтовка, с которой мы чуть ли не на каждом повороте могли свалиться в Кузьминку, вдруг перестала казаться такой уж негодной и отвратительной.

Как минимум один плюс у нее точно был — устраивать засаду в таком месте крайне неудобно.

— В Гатчину не хочу, — вздохнул я, на всякий случай ухватившись за ручку.

— Вот и я думаю — лучше здесь. — Горчаков слегка придавил тормоз, чтобы ненароком не улететь с дороги. — Потихоньку, оленьей тропой. Все равно куда надо приедем. А если задержимся — подождут, ничего с ними не станется.

— Подождут, — кивнул я. — Признаться, я до сих пор не совсем понимаю, чего ради мы едем помогать Зубовым. У его сиятельства Николая Платоновича достаточно людей и оружия, чтобы упокоить любую нечисть.

— И через три дня об этом узнает все Пограничье, а его величество будет очень недоволен. Не говоря уже о том, что раз уж твари перебрались через Неву, речка вроде этой, — Горчаков на мгновение оторвал руку от руля и указал направо, — их точно не задержит. И тогда они будут уже в моей вотчине, Игорь. Шастать по лесам и жрать людей, которых я должен защищать.

Я со вздохом взглянул на протекавшую внизу Кузьминку. Здесь она разливалась широко, на всю сотню метров, если не больше. Над свинцово-серой рябью висели белесые клочья тумана. Вода даже у самого берега еще не схватилась льдом, однако наверняка уже была немыслимо холодной. Лично я, даже не боясь простуды и прочих болезней, которые угрожали простым смертным, в своем уме не полез бы туда без крайней надобности.

Но старик, как ни крути, прав: если неведомые твари одолели Неву, которая к северо-востоку отсюда была вчетверо шире, Кузьминка вряд ли задержит их надолго. И раз уж далекая Москва озаботилась вопросом вместо того, чтобы снова пустить все на самотек, значит, речь идет не о парочке упарей, пусть даже отожравшихся на скоте или людях. Таких тварей уложили бы и без помощи магии — штуцерами и ружьями.

Полдюжину Одаренных князей собирают для охоты на что-то посерьезнее.

— Никто не вправе заставить тебя всем этим заниматься, — продолжил Горчаков, нахмурившись. — Но я подумал, что ты и сам не против прикончить тварь с аспектом.

— Не против. — Я пожал плечами. — Но для меня дело в другом. Просто не хочу отпускать вас туда одного, Ольгерд Святославович. Вряд ли Зубовы посмеют избавиться от кого-то при свидетелях, однако от них можно ожидать любой гадости. И если на охоте на опасную тварь вдруг случится несчастье, его величество непременно выразит глубочайшую озабоченнесть. И даже лично пособолезнует вашим детям. — Я уже и так наговорил лишнего, но остановиться уже не мог — да и, пожалуй, не хотел. — Правда, на этом все и закончится. Не знаю, что там думают остальные князья, но лично я собираюсь держать ухо востро. И прикрою вам спину, если придется.

Горчаков не ответил — только улыбнулся. Пару минут мы ехали молча, однако я почти физически чувствовал, как в кабине ветхой повозки понемногу становится теплее. Может, в прошлое ушли и не все разногласия и недомолвки, но рядом снова был не просто союзник и деловой партнер, а друг.