Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 40)
— Думаете, Зубовы хотят повесить всех собак на своих же людей? — догадался я. — Сдать мелкую шушеру и самим остаться не при делах?
— Возможно. Однако я приложу все усилия, чтобы все это не сошло им с рук. А вы… просто постарайтесь дожить до моего возвращения. — Орлов едва слышно усмехнулся. — Доброго дня, друг мой.
Когда я повесил трубку, дядя еще несколько мгновений молчал, выжидательно поглядывая на меня с дивана, но потом все-таки поинтересовался.
— Ну… И что говорит?
— Говорит, что все в порядке, — вздохнул я, откидываясь на спинку кресла. — Только я ему почему-то не верю.
— Я тоже, — буркнул дядя. — Слишком уж гладко все выходит. А я Николая Платоновича не первый год знаю. Он такой человек, что если уж гадость задумал, то не отступится.
— Ну так и мы ж не отступимся. Так что давай-ка за работу. — Я отодвинул кресло и встал. — Посидели — и хватит.
— Надо с плотниками рассчитаться. — Дядя рывком вскочил с дивана. — Боровик их с полдюжины человек нагнал, а сколько за день берут — даже спросить страшно. Но сделали на совесть. Срубы уже все до дождей успели, теперь крышу кладут.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Это что ж получается — к зиме буренки уже в новые апартаменты переедут?
— Рано еще. Дерево же усаживается, ему по-хорошему бы еще годик постоять. А лучше два. — Дядя на мгновение задумался. — Только у нас столько времени нету. Придется что-то так доделывать. А что-то и не трогать пока. Сто лет наши сараи служили — и еще послужат.
Я не стал спорить. В прошлой жизни мне не раз приходилось сражаться, однако опыта строительства не было ни у кого из Стражей. Так что в таких вопросах оставалось только довериться Боровику. Старик никуда не спешил, зато работал на совесть, и людей подбирал себе под стать — толковых и осторожных.
— Сколько надо, столько и заплатим. — Я не торопясь направился к выходу. — Не жадничай. Таежный приказ не обеднеет.
Дядя довольно заулыбался — видимо, представил сумму, который Фогель отвалит за трофейные жив-камни. Их еще только предстояло довезти до Тосны, не попавшись при этом зубовским, но об этом я пока предпочитал не думать.
Были дела и поважнее.
— Ладно, разберусь. — Дядя шагнул следом. — Ты сам-то куда собрался?
— В подземелье. — Я указал рукой себе под ноги. — Давно уже надо там порядок навести.
— Так. А ну не дури. — Я снова коснулся оправы из кресбулата кончиками пальцев. — Или тебя маны лишить?
Жив-камень отозвался, выдав несколько сердитых искорок. Слова он, конечно же, не понимал, но уловить настрой вполне мог — и тут же принялся огрызаться, будто я и правда собрался перекрыть ему поток энергии.
К которой алтарь, похоже, уже успел привыкнуть. И раз за разом перетягивал большую ее часть на себя, хоть я и перераспределял расход вручную каждые несколько дней. Своенравный кристалл явно считал, что у нас нет задачи важнее, чем вернуть ему силу и нормальный вид — и бессовестно пожирал ману, залечивая искалеченную полторы сотни лет назад поверхность.
Получалось неплохо. За месяц трещина стала примерно вдвое меньше и уже почти не «подтекала», сливая энергию в никуда, но и цена оказалась изрядной: контур будто бы нарочно выпихивал меня, норовя втянуть в алтарь побольше силы от первородного пламени в кузне, а стоило оставить его на пару дней, как начинали страдать и охранные чары, которым и так приходилось несладко.
Слишком много времени прошло с того дня, как отец покинул Гром-камень, чтобы больше уже не вернуться. Бабушка с Полиной и Катей старались, как могли, но этого было недостаточно. Лишившись настоящего хозяина, родовая магия понемногу хирела, и в конце концов от нее остались одни воспоминания.
Но и они кое-чего стоили. Здесь, в подземелье отпечатки былой силы продолжали жить там, где их не могли видеть ни простые смертные, ни даже Одаренные. Однако я понемногу научился находить следы оставленных предками чар, и они понемногу обретали новое воплощение.
Пусть не такое могучее и изящное, как сто лет назад — на это пока не хватало ни умений, ни маны — но все же живое. Первородное пламя щедро делилось своей мощью, и охранные чары буквально восставали из пепла времен, повинуясь воле законного наследника рода Костровых.
Моей воле.
— Давай, — прошептал я одними губами, мысленно потянувшись Основой к жив-камню. — Покажи, что у тебя есть.
На этот раз алтарь решил обойтись без привычного полета над крышей господского дома и сразу перенес меня к подножью холма. Только что я стоял в темном подвале — и вдруг появился прямо посреди леса чуть в стороне от дороги, ведущей от Гром-камня в Отрадное.
Магия звала меня, но пока я лишь бестолково крутил… ну, допустим, головой по сторонам, безуспешно пытаясь понять, почему оказался именно здесь, а не у границы вотчины. Или не у Великанова моста, не у развилки грунтовки, не у старого храма в Отрадном, не у поворота на трассу…
И только когда я догадался заглянуть чуть
Но древние Костровы полагались не только на них.
Трава и деревья вокруг потемнели и выцвели, будто вдруг погрузившись в сумерки, и в нескольких шагах передо мной в воздухе проступила едва заметная белесая нить. Настолько тонкая и невесомая, что я сначала принял ее за паутину. И только потом сообразил, что она существует только здесь, в мир, который лишь отражал физический.
А может, и не существовал вовсе — просто мой разум так и не сумел придумать ничего лучше.
Отмахнувшись от мельтешащих вокруг энергетических колец аспектов, я коснулся нити невидимыми пальцами, и она тут же отозвалась, наливаясь голубоватым свечением. Охранное заклинание наполняла сила Льда, но в основе структуры явно был еще один — а может, и сразу несколько.
Ветер, Жизнь, Земля?.. Впрочем, какая разница? Сеть, накрывавшую Гром-камень со всеми окрестными землями, сплел кто-то куда способнее, чем я, и в моих силах было лишь наполнить ее тем, что оказалось под рукой.
— Держи, — улыбнулся я. — Только не перестарайся.
Чары послушались — и принялись жадно глотать ману из контура. По ниточке пробежали искры, а через несколько мгновений она и вовсе сменила цвет, налившись оранжево-красным. Аспект Огня оживил почти исчезнувшую магию, и она вновь готова была служить своему законному хозяину.
Вздумай Зубов приехать сегодня, а не вчера — я почувствовал бы его внедорожные гробы с бойцами за километр.
А скоро смогу и за два, и больше — от самой границы вотчины. Вытянув из контура еще немного маны, я подсветил в бледно-серых полупрозрачных сумерках и другие нити. Какие-то из них уходили в землю у дороги, какие-то обрывались у Отрадного, но некоторые тянулись так далеко, что я уже не мог разглядеть. Но откуда-то знал — их тоже отставили не просто так.
Охранные чары были повсюду — но пока мне хватило сил только на самые близкие.
Впрочем, для начала хватит и этого. Погасив сияющую сеть, я оставил одну единственную нить. Ту, что шла наискосок через дорогу и вилась среди сосен, понемногу забираясь вверх по холму. Добавил еще немного энергии, и когда мой аспект полностью заменил выдохшийся Лед, наконец, сумел разглядеть не только саму основу, но и то, что на ней когда-то было.
Крохотные сияющие узелки, каждый из которых означал заклинание. Среди них наверняка присутствовали не только боевые — над созданием защиты Гром-камня трудилось не одно поколение Костровых и их когда-то многочисленной и преданной родни. Кто-то владел Льдом, кто-то Ветром, кто-то, как и я Огнем… А может, и другими аспектами, включая высшие. Арсенал «бусинок» на нити насчитывал несколько десятков, если не сотен смертоносных фокусов… раньше.
Я успел изучить всего полтора десятка — так что просто чередовал Стены Огня и Факелы, стараясь не переборщить с расходом маны и не сделать охранную магию слишком уж однообразными и предсказуемыми. Энергии в контуре пока еще было достаточно, и она наполняла чары легко и свободно, и все же умения мне отчаянно не хватало.
Древние колдуны из числа предков наверняка пришли бы негодование, увидев, во что я превратил их безупречное творение. Я обрывал нити, снова скручивал их неуклюжими узлами, вешая на каждый по заклинанию — а иногда и сразу по три-четыре, мысленно направляя их в разные стороны. Новые чары получались топорными и неуклюжими, но кое в чем я, пожалуй, даже превзошел своих предков.
Упрямства мне уж точно было не занимать — как и сил. И там, где я черпал их из контура особенно лихо, сияние нити из огненного становилось ослепительно-белым, и громоздкие узелки провисали к земле под весом заключенной в них убойной магии.
В какой-то момент даже показалось, что я сумею обойти весь Гром-камень по кругу, и маны останется и на второй защитный периметр. Но в очередной раз потянувшись к контуру, я вдруг обнаружил, что он работает на последнем издыхании.
Доделывать пришлось на чистом упрямстве, и последние штрихи — три-четыре ниточки с Факелами, уходящие вверх к усадьбе — я сплетал уже из собственного резерва, которого хватило буквально на пару минут.
Да и они, пожалуй, были уже лишними. Вывалившись из пронизанного сияющими алыми росчерками полумрака леса, я обнаружил себя сидящим у подножья алтаря в мокрой от пота рубахе. Перед глазами плавали алые круги, а стук сердца отдавался в ушах так, будто кто-то в соседней комнате колотил железкой об железку.