Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 37)
После ночного налета на форт завтрак я благополучно проспал, а строительные работы в усадьбе прекрасно шли и без моего участия, так что не было никаких причин откладывать дела на потом. Спустившись вниз, я вышел на улицу и неторопливо зашагал к гриднице. За неимением в усадьбе хоть чего-то похожего на темницу, Хряка держали именно там. Сыновья Седого с превеликим удовольствием оставили бы его ночевать прямо на улице, привязанным к сосне, но я велел не перегибать палку.
Живой пленник всегда полезнее еле живого.
— Доброе утро, ваше сиятельство! — шагавший навстречу Василий махнул рукой. — Точнее, день уже… Никак, гостя нашего решили проведать?
— Живой хоть? — поинтересовался. — Кормили?
— Живой, что ему будет? А вот покормить забыли. Виноват, ваше сиятельство. — Судя по недоброй улыбке, ничего даже отдаленно похожего на угрызения совести Василий не испытывал. — Но ничего, Хряку оно только на пользу. Вдруг похудеет?
— Вряд ли. — Я улыбнулся и шагнул к двери. — Ты никуда не уходи только. На всякий случай.
Просторное помещение за «предбанником» встретило меня тишиной. Когда-то здесь жило чуть ли не полсотни человек, а теперь — меньше дюжины, считая недавнее пополнение в виде Седого с сыновьями и плененного Хряка. Большая часть двухъярусных коек вдоль стен пустовала уже лет пятнадцать, еще с тех времен, когда вотчиной и Гром-камнем правил дед Михаил.
Тоскливое зрелище. Само здание будто скучало по большой и шумной дружине, для которой его когда-то строили, и даже забытый кем-то у входа резиновый шлепанец смотрелся как-то сиротливо.
— Ничего. — Я направился к двери в углу. — Скоро здесь еще тесно станет.
Пленнику выделили отдельные апартаменты. Не слишком просторные, зато с койкой и матрасом. Решетки на окне, разумеется, не было, но Хряк при всем желании не смог бы туда протиснуться — так что я нашел его именно там, где оставил ночью.
И с точно такой же физиономией — испуганной, мрачной и сердитой. Покрытой ссадинами и с синяком под глазом. Похоже, Василий с Иваном не слишком-то осторожничали, когда грузили беднягу в кузов пикапа.
— Что вы искали в Тайге? — Я решил не тратить времени на расшаркивания. — И откуда в сейфе взялись жив-камни?
Хряк засопел, отодвинулся еще дальше к стене, скрипнув пружинами кровати, но отвечать не спешил. То ли надеялся, что их сиятельства вот-вот примчатся на помощь, то ли боялся своих собственных хозяев куда меньше, чем меня.
Зря.
— Будешь молчать — отдам тебя Ваньке с Василием, — предупредил я. — Сам-то я человек мягкий, да и шум не люблю, а вот они парни суровые. Припомнят, как их ты им за Невой жизни не давал.
— С них Николай Платонович за такие дела шкуру спустит. — Хряк втянул голову в плечи. — Не посмеют.
— Думаешь? — усмехнулся я. — Ну давай проверим… Василий!
— Звали, ваше сиятельство?
Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула коротко стриженая голова. Я мог только догадываться, успел ли Хряк ночью сообразить, кто именно пожаловал по его душу, но сейчас узнал — и отваги у него основательно поубавилось.
— Не… не надо, ваше сиятельство! — жалобно проблеял он. — Расскажу!
На мгновение я даже почувствовал что-то вроде разочарования. Хряк раскололся, не выслушав и трети угроз, которые я придумал по пути к гриднице.
— Ну вот — другой разговор! Можешь же, когда хочешь… Приступай! — Я развернул единственный стул и уселся, сложив руки на спинке. — А ты, Василий, обожди пока снаружи. Только далеко не уходи.
Когда дверь закрылась, Хряк еще несколько мгновений пыхтел, собираясь с мыслями. Но испытывать мое терпение благоразумно не стал, и когда шаги в гриднице стихли — все-таки заговорил.
— Сам-то я ничего не видел. Не хожу в Тайгу.
— Оно и понятно — с такой-то тушей, — отозвался я. — А кто тогда? Я ваших за рекой еще в начале месяца видел.
— Барон с дружиной ходил. Которого вы в Орешке на суде зарубили. Лысый ходил. Его вы тоже… того. — Хряк поморщился — воспоминания явно оказались не из приятных. — А сейчас там Игнат всем заправляет. И его сиятельство Константин Николаевич.
Я понятия не имел, кто такой Игнат, однако Младший Зубов определенно не был создан для путешествий по Тайге. Видимо, его родителю очень хотелось поскорее отыскать за Невой неведомое сокровище — если уж отправил самого изнеженного и бестолкового отпрыска. Или старик просто не доверял никому, кроме сыновей — в том числе и собственной дружине.
Неудивительно — когда дело касается дел, за которые даже лишение титула или каторга могут оказаться не самым суровым наказанием.
— А искали что? — спросил я.
— Да кто ж его знает, ваше сиятельство. Нам не говорили. — Хряк осторожно покосился на дверь. — Барону разве что, а с него теперь уж не спросишь. Уезжали в Тайгу — иногда одна машина, иногда сразу на двух. На север. Говорят, далеко — как бы не до самой Ладоги. Лагерь там у наших.
— Где? — Я на мгновение пожалел, что не захватил с собой карту. — Дорога от форта туда ведет?
— Да нет там никакой дороги… Ну, то бишь — сначала-то есть, первые километров двадцать, — ответил Хряк. — А дальше все. Тайга — она и есть Тайга. За неделю все зарастет, если не ездить.
— И что там за лагерь?
— Да вроде заимки. Забор, изба деревянная — и все. Человеку в таком месте и жить-то не положено.
Я прикинул расстояние. Вышло прилично — особенно если учесть, что по мере удаления от Невы магия Тайги наверняка становилась все сильнее. Неудивительно что зубовские все время мотались туда-сюда — ставить полноценный форт там, где железо без ухода ржавеет за считанные дни, определенно не было особого смысла.
Как не было его и лезть так далеко — конечно же, если не знать, что именно и где искать.
— Там еще озеро есть. Маленькое, но вода хорошая, пить можно, — продолжил Хряк. — Вот у него где-то наши и встали, получается. Тем, кто туда с Константином Николаевичем ездит, велено не болтать, но я слышал, будто каменюку там нашли какую-то рядом. Здоровенную, а на ней надписи. Эти, как их там…
— Руны. — Я тут же вспомнил странную скалу на фотографии. — А автоматоны — они тоже оттуда?
— Оттуда, ваше сиятельство, — закивал Хряк. — Пальцекрылы, Пауки, Ходячие. Ну и по-мелочи вроде еще кто-то. Говорят, с севера вдруг поперли, а откуда — никто не знает. Но место гиблое, поганое. Наших уже как бы не с дюжину там осталось.
Я молча кивнул. Судя по тому, как лихо Хряк перечислил разные виды таежных машин, их привозили в форт у Невы чуть ли не каждую неделю. Хоть и ценой немалых потерь.
Людей его сиятельство Николай Платонович явно не жалел.
— А сколько всего упокоили?
Хряк ответил не сразу. Даже его скудного умишки хватило сообразить, что этот секрет Зубовых стоит куда дороже всех прочих. И уж точно значит для них больше, чем жизнь одного упитанного и не в меру болтливого гридня.
— Ваше сиятельство, — Хряк втянул голову в плечи, — если расскажу — меня ж потом…
— Давай, говори уже, — вздохнул я. — Сам знаешь, контрабанда — дело серьезное. Если расскажешь — государь с господ твоих спросит, как положено. А тебе может и помилование выйти.
На этот раз я даже не блефовал. Далекую столицу не слишком-то интересовали заботы Пограничья — пока дело не касалось жив-камней, которые стоили целое состояние. Раскрыть целую сеть контрабандных поставок, отправить под суд не мелкую шушеру, а целый княжеский род… Если Орлов хоть немного беспокоился о своей карьере, для него каждое слово Хряка было на вес золота.
А вместе они уж точно стоили дороже, чем новый паспорт и билет на поезд, идущий куда-нибудь на юг. У Тайной канцелярии наверняка найдутся десятки, если не сотни способов сделать так, чтобы человек исчез раз и навсегда.
Правда, человеку из них понравится далеко не каждый.
— Двадцать три, — тихо проговорил Хряк. — Двадцать три машины добыли, ваше сиятельство.
Даже мне вдруг стало неуютно. От одной мысли о том, что сделает государь, узнав, на какую сумму ограбили его казну. Почти две дюжины камней, среди которых наверняка были кристаллы и средней категории и, может быть, даже большой… Интересно, сколько из них все-таки доехали до Таежного приказа?
Такие грехи Москва не простит. Даже тому, кого называют хозяином Пограничья.
Значит, дело за малым.
— Занятная штуковина. — Я сдвинул лежавшую на столе поверх карты фотографию, чтобы таинственная скала не загораживала свою крохотную копию, нарисованную от руки. — Значит, вот тут она, как раз за тем самым озером.
— И что? — фыркнул дядя. — Думаешь, это и есть тот самый Алатырь-камень?
— А почему нет? — Я пожал плечами. — Заклинание, руны — все сходится.
Здоровенная глыба на фотографии явно была не сто саженей в высоту, как в былине о князе Владимире, а куда компактнее, но в остальном… Символы на ее поверхности мало напоминали творение природы, а наследие Древних обычно выглядело поизящнее камней.
Руны оставили варяги. Или кто-то из их потомков — то ли во времена конунга Рерика, то ли уже позже.
— Если это и правда он — значит, все остальное тоже существует. — Я поднялся из кресла и покрутился из стороны в сторону, разминая спину. — И гробница князя, и сокровища.
Дядя едва слышно фыркнул. Желания спорить у него почему-то возникло, однако выражение лица само по себе говорило больше тысячи слов.
— Можешь не верить. Но Зубовы что-то там искали. — Я подошел к карте и ткнул в нарисованный крест. Который, пожалуй, уже стоило заменить на каменюку с древними письменами. — И, похоже, нашли.