Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 36)
Зубовские гридни явно ездили дальше — и намного. Серая ниточка тянулась наискосок чуть ли не через треть карты и обрывалась где-то среди лесов. Я почти отыскал взглядом и озерцо к северу от нашей заимки. Вокруг него отметок было уже куда меньше. Точнее, всего три: раздвоенная сосна на холме, поваленное дерево с торчащими корнями и уже знакомая каменюка.
Художественные способности барона — а может, и кого-то из гридней, ходивших с ним в Тайгу — оставляли желать лучшего, но я все же узнал скалу с фотографии. Только здесь на ней почему-то красовались криво нарисованные символы, похожие на руны с дядиных татуировок.
— А это что за… загогули? — пробасил Горчаков у меня над ухом. — Скала какая-то? Камень?
— Потом разберемся. Идти надо. — Я протянул руку и содрал карту со стены. — А то вдруг у зубовских лодки на том берегу.
— Не гони так. — Я в очередной раз чуть не приложился головой об потолок кабины. — А то всю добычу растеряем.
Штуцера обитатели форта все-таки успели утащить с собой. Пожар пожаром, а оружие всегда следует держать при себе — эту привычку жители Пограничья впитывают еще с молоком матери. Рамиль нашел в «гостинице» несколько камуфляжных курток, а кто-то из вольников впопыхах оставил даже сапоги, однако в плане огнестрела улов оказался не таким уж и богатым.
Ружье, пара револьверов и несколько пачек с патронами — включая ту, что я забрал из сейфа вместе с жив-камнями. Уже перед самым отъездом Жихарь с Иваном притащили из подбитого грузовика медвежью шкуру и небольшой мешок, в котором позвякивали куски брони очередного автоматона — и, в общем-то все. Так что самым… скажем так, весомым трофеем нашей лихой вылазки стал Хряк, который теперь ехал в кузове пикапа, скрученный по рукам и ногам.
— Потеряем — так ему и надо, — ехидно отозвался Иван с заднего сиденья, будто прочитав мои мысли. — Зверям в Тайге тоже кушать хочется.
— Ага… Судари, а это что там впереди? — Жихарь вдруг придавил тормоз и прищурился, вглядывась в полумрак за лобовым стеклом. — Человек?
Действительно, в сотне метров впереди вдоль дороги в нашу сторону шагала высокая фигура. Когда «козлик» подъехал чуть ближе, я сумел рассмотреть посох, шляпу с обвисшими полями и торчащую из-под нее длинную седую бороду. До Великанова моста оставалось еще километра четыре, не меньше, и я даже не догадываться, что старик забыл так далеко от своей избушки, но ошибки быть не могло.
— Дед Молчан это, — усмехнулся я. — Опять по Тайге бродит.
— И правда. Ну и глаза у вас, Игорь Данилович… И как только разглядели?
В голосе Жихаря на мгновение прорезались нотки зависти. Он по праву считал себя лучшим стрелком в Гром-камне, однако на этот раз зрение его, видимо, подвело.
— Да его попробуй не узнай. — Я махнул рукой. — Останови. Давай хоть спросим — а то вдруг заблудился?
Жихарь послушно нажал на тормоз, и я приоткрыл дверь прямо на ходу.
— Ну здравствуй, Игорек. Давно не виделись.
Мотор «козлика» наверняка было слышно за километр, но дед Молчан так и не посмотрел в мою сторону. Даже голову не поднял — и все же откуда-то уже знал, кто именно сидит в кабине.
Ну что тут скажешь. Колдун — он и есть колдун.
— Здравствуй, дедушка Молчан! — Я выбрался из кабины. — Ты-то какими судьбами здесь?
— Да вот, вышел прогуляться. Травок кое-каких собрать, Тайгу-матушку проведать. — Старик едва слышно усмехнулся и покачал головой. — Неспокойная она нынче стала. Не то, что раньше.
Может, это и было намеком на недавнюю стрельбу, однако я решил пропустить его мимо ушей.
— Далеко идешь-то, дедушка? — Рыжая макушка Жихаря показалась над кабиной. — А то давай с нами — мы как раз домой едем.
— Да я, Глебушка, никуда не тороплюсь. — Молчан покачал головой. — Ты лучше князя своего поскорее вези. А то вид у него больно нездоровый.
— Да нормальный у меня вид, — буркнул я. — Просто не выспался.
— Может, и так. А может, и не так… Смерть за тобой ходит, Игорек.
И без того тихий голос старика вдруг упал до шепота, от которого тут же повеяло холодом. И не успел я сказать хоть слово, как его единственный глаз вдруг сверкнул среди седых прядей, будто просвечивая меня насквозь.
— Ходит — да за плечо держит. Вот прямо в этом самом месте. — Молчан поднял сухую морщинистую руку и легонько похлопал себя между шеей и ключицей. — Оттого и сам бледный. Смерть Живу завсегда пожирает, и одного огня боится. Захочешь — избавишься, силы тебе не занимать. А не захочешь, Игорек — значит, так тому и быть.
— Да ну тебя! — сердито огрызнулся я, плюхаясь обратно на сиденье. — Поехали!
Старика снова потянуло на всякие витиеватости. И в любой другой день я, пожалуй, даже не поленился бы подыграть почтенному колдуну, но сейчас нам определенно не стоило задерживаться. Зубовым наверняка уже донесли о набеге на форт за Невой, и очередная гадость просто не могла не ждать меня дома.
— Как пожелаете, ваше сиятельство. — Жихарь взялся за рычаг. — А что хоть он сказал-то? Я ни слова не разобрал.
— Да ничего. Ерунду всякую.
Странная беседа не оставила ничего, кроме раздражения. Машины проползли уже полсотни метров, но мне почему-то казалось, что Молчан все так же стоит у дороги, опираясь на свой ветхий посох, и смотрит нам вслед. Я даже обернулся и попытался разглядеть за пикапом его длинную тощую фигуру.
Вот только никого там уже не было.
Глава 22
Последние слова я, кажется, произнес уже наяву. Сон никак не хотел отпускать. Вцепился изо всех сил, держал горячими липкими пальцами, будто пытаясь утянуть меня обратно в гущу сражения.
Наверное, поэтому пробуждение и оказалось самой настоящей пыткой. В ушах звенело, перед глазами плавали алые круги, а голова трещала так, словно по ней как следует врезали кузнечным молотом. Я сбросил мокрое от пота одеяло и сел, жадно глотая ртом теплый, почти горячий воздух. В комнате было жарко, как в бане, и вряд ли оттого, что кто-то перестарался с печью — наоборот, дядя всегда берег дрова.
Значит… Матерь милосердная, ну не мог же я в самом деле заболеть?
Одаренные куда выносливее и крепче обычных людей, а меня к тому же питала еще и сила Стража. Иммунная система, заряженная магией, почти неуязвима для любого из местных вирусов, бактерий и прочей микроскопической дряни. Ран не было, чужое колдовство я наверняка бы почувствовал, а первородное пламя уже давно сроднилось с этим телом и больше не пыталось в одночасье перекроить его в в подобие прежнего.
Но что еще может со мной твориться?
Сбросив ноги на пол, я кое-как доковылял до умывальника и уставился в зеркало. Никаких ответов у отражения ожидаемо не нашлось. Хмурый светловолосый детина плеснул на себя несколько горстей холодной воды, кое-как вытерся и принялся в ответ рассматривать меня мутными красными глазами.
Выглядел он — то есть, я — бледным, слегка опухшим и мрачным, как Тайга в грозу. Невыспавшимся и явно не в духе, но уж точно не больным. Выдохнув, я потянулся к Основе, и она с готовностью затрепетала, отзываясь. Крохотный огонек вспыхнул на ладони, несколько раз прокрутился между пальцев, неторопливо поднялся к потолку комнаты и там погас. Аспект подчинялся, как и всегда, и только контур с первородным пламенем среагировал чуть запоздало.
Родовой алтарь сработал грубовато, без привычной безупречной легкости, будто жив-камень не сразу узнал меня и делился маной натужно, через силу. Впрочем, странное ощущение ушло даже раньше, чем я успел понять, правда ли оно было, или только показалось.
— Чего это ты? — усмехнулся я себе под нос. — Вот так, один раз дома не заночуешь — уже забыл.
Мысленно пообещав себе разобраться с настройками контура, я принялся одеваться. Магия — и особенно та ее часть, в которой скрывались пока еще недоступные мне способности Стража — определенно требовала внимания, однако сейчас у меня были дела и поважнее.
К примеру, вытрясти из Хряка хоть что-то полезное прежде, чем сюда примчится один из Зубовых, Орлов или Матерь знает кто еще.