Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 23)
А на третий отказываться было уже некому. То ли дали о себе знать раны, полученные в схватке с железным змеем, то ли сработало страшное проклятье Древних — видимо, какую-то важную часть я все-таки прослушал — князь Владимир скоропостижно скончался.
— И схоронили его богатыри, — бабушка вздохнула, весьма достоверно изображая скорбь. — Только положили не в землю сырую таежную, а в место особое. Указала им княгиня Ольга терем. И не простой, а волшебный, в который сто дверей, и все внутрь ведут, и только одна наружу. А какая — попробуй тут догадайся. Говорят, так и лежит князь Владимир в палате. И стены у той палаты из серебра, пол железный, а потолок — стеклянный.
Я покосился на Катю, но та приложила палец к губам и кивнула на бабушку.
История еще не закончилась.
— А добычу, что в Тайге взяли, Ольга велела там же оставить, чтобы какое зло ненароком в дом не не принести. Жалко было богатырям самоцветов жарких и серебра крепкого, только с княгиней разве поспоришь? Завалили вход тяжелыми камнями и ушли, не обернувшись. Только не все ушли. — Голос бабушки вдруг превратился в едва слышный шепот. — Самые верные из дружины с Владимиром остались — не живые, не мертвые. Сто раз по сто лет прошло с той поры — и затупились мечи булатные, заржавели доспехи крепкие, а бороды так выросли — что ниже колен достают. Вечным сном спят богатыри в тереме том, да княжью добычу стерегут. Но придет время — проснутся! — Бабушка сдвинула брови. — А ежели кто чужой в тот терем дверь откроет — обратно дороги уже не найдет!
На этом месте я, кажется, начал понимать, что именно искали в Тайге отец с братом. Вряд ли усыпальницу Древнего князя действительно охраняли живые мертвецы, да и масштаб сокровища — сорок раз по сорок сундуков — наверняка был изрядно преувеличен за прошедшие века, но сама сказка появилась явно не на пустом месте. И если…
— А где тот терем — никому не ведомо, — вдруг продолжила бабушка. — Чтобы всякую память о нем стереть, поставила Ольга за Невой бел-горюч Алатырь-камень. В сто саженей высотой, что всем прочим камням отец — и не простой, а заговоренный. Слово княгини крепко да лепко, и такая в нем сила, что зверь туда не бежит, птица не летит. А человеку — живому не зайти, мертвому не выйти. И покуда стоит в Тайге тот камень, — Бабушка отодвинула опустевшую чашку и закончила: — тому и быть.
Мы с Катей переглянулись, и я коротко кивнул — молодец! Вряд ли загадочный Алатырь — даже будь он не сто саженей в высоту, а куда меньше — имел хоть что-то общее с обычным верстовым столбом, но отец с братом наверняка говорили именно о нем… Или о чем-то очень похожем.
— Ну что, послушал сказку? Теперь доволен?
От неожиданности Катя дернулась, разлив остатки чая из чашки. Бабушка едва не подпрыгнула, и только я нашел в себе силы обернуться не торопясь.
Дядя стоял в дверях, подпирая косяк богатырским плечом. И вид у него, надо сказать, был очень недовольный.
— Получается, ты мне все-таки соврал, — усмехнулся я.
Дядя сердито сверкнул глазами, но спорить не стал. Хотя возможность вполне себе имелась: сразу после его появления на кухне мы переглянулись, нахмурились и, не сговариваясь, молча поднялись в отцовский кабинет. Во что бы ни превратилась наша беседа, продолжить ее определенно лучше было с глазу на глаз.
Незачем смущать женщин. Особенно бабушку — в ее-то возрасте.
— Не соврал, — наконец, отозвался дядя. — Просто кое о чем умолчал.
— А… Ну, тогда, конечно, ничего страшного, — съехидничал я. — Особенно после того, как пообещал, что больше никаких секретов не будет.
В ответ мне раздалось недовольное сопение. Может, за прошедшие с гибели отца месяцы дядя и научился играть в молчанку и заметать всякую дрянь под ковер, но все же оставался человеком прямым и честным… относительно. И ему вряд ли нравилось выслушивать нотации от вчерашнего кадета, который носил фамилию Костров всего месяц с небольшим.
— А как иначе, Игорек? — проворчал он. — Ну вот скажи — как с вами еще можно? Ладно Катюшка — помечтала и забыла. Но ты-то теперь его сиятельство князь. Глава рода! А все туда же. — Дядя махнул рукой. — Услышал про этот Алатырь и терем с серебряными стенами — и все.
— Что — все? — усмехнулся я. — Думаешь, брошу все и побегу в Тайгу искать сокровище?
— Да нет там никакого сокровища, Игорек. В том-то и дело. Сказки это все. — Дядя покачал головой и раздельно по слогам повторил: — Сказ-ки. Выдумки.
— А я вот так не думаю. Железный змей, жар-самоцветы, серебро крепче стали — ничего не напоминает? — Я рывком поднялся из отцовского кресла. — Дыма без огня не бывает — и эта сказка тоже появилась не на пустом месте.
— Ну… может, и был этот твой князь Владимир. — Дядя с явной неохотой кивнул. — Ходил в Тайгу с дружиной, добыл там что-то.
— И с этой добычей его и похоронили. Знать бы только — где. — Я не торопясь прошелся по кабинету. — Отец явно что-то нашел. Если не саму гробницу, то какую-то подсказку. Может…
— Игорек, я тебя Матерью прошу — ну не лезь ты в эту гадость, — простонал дядя. — Если Зубовым так хочется — пусть хоть всю дружину за Неву отправят. А я тебя никуда не пущу.
— Ну, во-первых это не тебе решать. — Я чуть сдвинул брови. — А во-вторых — я пока и сам никуда не собираюсь. И без теремов дел хватает.
— Вот это правильно!
— Правильно… — повторил я. И, подумав, продолжил: — Только не совсем. Мы в эту гадость уже и так залезли по уши. А отец был на шаг впереди остальных — поэтому его и убили… Ты знаешь, что здесь находится?
Мой палец уперся в карту. В то самое место под озерцом к северу от заимки, где я еще две недели назад начертил карандашом здоровенный крест. Может, и не совсем там, где он был на отцовском рисунке, но уж точно где-то около.
— Нет. Откуда мне знать? — Дядя развел руками. — Мы так далеко давно уж не забирались.
— Значит, надо забраться. — Я развернулся на каблуках и сложил руки на груди. — А то что я за князь такой, если в Тайге толком не бываю? Вот сейчас жив-камень из Пальцекрыла в Тосну сдадим, машины в порядок приведем — и пока снег не выпал… Только сначала надо Зубовым ответить за лесопилку, как положено. — Я ухмыльнулся. — Нанести, так сказать, ответный визит.
— Да погоди ты с визитом. Тут поважнее дело есть, — поморщился дядя. — Какое завтра число — помнишь?
Глава 14
— Ты смотри — стоят уже, собаки такие, — проворчал Жихарь, выкручивая руль. — И чего им тут надо?
Я выглянул из-за его плеча, и за стеклом неторопливо проплыли рослые фигуры в камуфляже. Шевроны с гербом я разглядеть не успел, но все и так было понятнее некуда: такую дорогую форму, да еще и с новомодными немецкими штуцерами на Пограничье могли позволить себе немногие.
Точнее — всего один-единственный княжеский род.
— А чего им обычно надо? — усмехнулся я. — Гадят помаленьку, как умеют… Ну, или не помаленьку.
Я с самого начала не рассчитывал, что присяга пройдет без приключений, но сейчас опасаться стрельбы, пожалуй, было еще рановато. Вряд ли даже Зубовы обнаглели настолько, чтобы попытаться избавиться от меня среди бела дня прямо у ратуши, да еще и на Вторые Осенины
Слишком уж много в Орешек съехалось народу — включая тех, кто не станет терпеть, если кому-то вздумается устроить невесть что прямо в городе. Еще до поворота на тротуарах то и дело мелькали золотые пуговицы и погоны старших офицеров, а машин у обочин было вдвое больше, чем в тот день, когда я весьма показательно отправил на тот свет барона Мамаева.
Двадцать первое сентября. Рождество Великой Праматери, которое много столетий назад сменило древний праздник урожая. Конец лета и начало осени — настоящей, а не той, что в календаре уже наступила три недели назад. День, на который предки северян нередко назначали и свадьбы, и важные клятвы, и торговые сделки. Чтобы старые, еще языческие боги услышали слова людей — и присматривали, чтобы никто не соврал и не обманул.
На этом мои познания в области традиций жителей Пограничья, в общем-то, и заканчивались. Дядя рассказал бы куда больше, но попросту не успел — Жихарь развернулся, остановил машину неподалеку от ратуши и заглушил мотор.
— Горчаков тоже здесь, — радостно проговорил он, указывая на ржавую громадину внедорожника у обочины напротив. — Интересно, а Елена Ольгердовна с ним? Уж наверное приехала посмотреть, как ваше сиятельство на княжение благословят.
— Ты это… Лишнего не болтай, — буркнул я, выбираясь наружу.
— Да я чего? Я ничего! Вы не подумайте, Игорь Данилович, что мы тут это… — Жихарь высунулся из-за «козлика» и заговорщицким шепотом спросил: — Только скажите — а свадьба-то когда?
— Голову откручу, — ровным тоном отозвался я, для пущей убедительности демонстрируя кулак. — И без головы на заимку отправлю. Будешь сидеть, пока борода как у деда Молчана не вырастет.
— Так как она вырастет, ваше сиятельство, если я без головы?.. — Жихарь оскалился во все тридцать два зуба, но, заметив мой взгляд, тут же снова натянул серьезную физиономию. — Все-все, молчу. Понял, не дурак — дурак бы не понял.
Я еще раз сердито погрозил кулаком, а сам украдкой огляделся — не мелькнет ли где-нибудь знакомая темная шевелюра. Но Елена то ли осталась сегодня дома, то ли уже ждала в ратуше вместе с отцом и остальными местными князьями.