Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 22)

— От такого я уж точно не откажусь. — Катя с улыбкой покосилась на голову Пальцекрыла. — А он правда огнем плюется?

— Не совсем. — Я развернулся к верстаку и, подхватив кстати оказавшийся под рукой гаечный ключ, разжал металлическую пасть. — Видишь, у него тут… вроде пушки. Оттуда такая дрянь вылетает, что медведю с аспектом на раз шкуру прожигает.

— Ну ничего себе! — Катя осторожно заглянула в разинутый клюв автоматона. — Интересно, такие еще остались, или это последний был?

— Точно не последний. — Я в очередной раз вспомнил мешки с кресбулатом из трофейного зубовского грузовика. — Может, еще добудем Святогору движителей, когда в Тайгу пойдем.

— Это далеко забраться надо, дальше Котлина озера.

Катя едва слышно шмыгнула носом. Видимо, вспомнила какой-нибудь разговор с покойным родителем — тот тоже наверняка обещал ей починить волота.

— Надо — значит, заберемся. Тайга большая, там и не такие машины водятся. А может, и еще чего есть — не зря отец с братом туда ходили. — Я оперся поясницей на верстак и, запрокинув голову, уставился на низкий потолок оружейни. — Знать бы, что они там такое искали…

— А я знаю, — тихо проговорила Катя. — Кажется.

Глава 13

— Кажется?

Я тут же навострил уши. Сама мысль, что покойный князь Костров, который не спешил делиться соображениями даже с родным братом, вдруг решил доверить тайну младшей дочери, казалась…

Нет, пожалуй, не такой уж и абсурдной. Если идея очередной экспедиции в Тайгу поглотила отца целиком, Катя была единственным человеком, кто мог поддержать такую авантюру — пусть и только на словах. И бабушка с Полиной, и уж тем более дядя наверняка взывали к его разуму, требовали осторожничать… Неудивительно, что последние полгода они почти не разговаривали.

Если так — тихие вечера в оружейне, которые отец проводил в компании Кати и Святогора, стали для него чуть ли не единственной отдушиной. И пусть даже он не спешил делиться планами, о цели поисков здесь наверняка говорили не раз.

— Ну… Отец болтать не любил, — тихо отозвалась Катя. — Они с дядей Олегом все время спорили, помню.

— О чем? — Я кивнул Василию, который до сих пор возился с коробками у полки в углу, и неторопливо направился к двери. — Про экспедицию?

— И про нее тоже. — Катя шагнула следом. — Там столько секретов было, что даже Мишка все не знал, хотя они год назад в Тайгу только вместе и ходили.

— И не просто так ходили. — Я в очередной раз на мгновение унесся мыслями к отцовской карте на клочке бумаги. — Искали что-то. И мне вот кажется — дядя знает, что именно. Просто говорить не хочет.

— Ага. Хоть пытай его — не признается, — усмехнулась Катя. — Я тоже пробовала.

Я молча кивнул. Эту тайну старший из ныне здравствующих Костров хранил так, что, наверное, уже успел забыть и сам. По неведомым мне причинам он даже от разговоров на эту тему шарахался, как черт от ладана.

И эти самые причины у него наверняка были. Дядя с самого нашего знакомства казался человеком подозрительным и чересчур осторожным, но уж точно не пугливым. А может, просто пытался таким образом пытался уберечь семью — раз уже не смог спасти ее главу.

И сколько бы мы ни спорили, в одном он точно не ошибся: отцовские секреты были опасны. И те, кто знал про них хоть что-то, ходили со смертью бок о бок.

— Пробовала? — переспросил я. — И не вышло, значит… Тогда, получается, отец сам рассказал?

— Ну… если честно — не совсем. — Катя вдруг покраснела, будто я поймал ее на прямой и до смешного неуклюжей лжи. — Они с Мишкой разговаривали, а я подслушала… Случайно!

Судя по виноватой физиономии, случайности во всем этом было немного, но эта стороны вопроса меня, разумеется, ничуть не волновала.

— И что же ты подслушала? — Мне даже не пришлось изображать любопытство. — Про Тайгу?

— А про что ж еще? — фыркнула Катя. — Отец про какой-то камень еще говорил.

— Камень? Это вроде того, который мы из Пальцекрыла достали? — Я развернулся обратно к оружейне. — Теурголит?

— Другой. — Катя покачала головой. — Я так и не поняла толком, но там вроде как было такое… Знаешь, как верстовые столбы — только в Тайге!

— Верстовые? — Я тут же представил себе здоровенные гранитные глыбы с кое-как выбитыми цифрами. — И откуда ж им там взяться?

— Да не знаю я! — обиженно прошипела Катя. — Но про такие штуковины мне еще бабушка рассказывала. Слышал былину про Владимира Святославича?

— Вроде нет.

Я попытался выудить из памяти хоть что-то, но так и не смог. Библиотека в военном госпитале была не слишком богата художественной литературой, а после приезда в Гром-камень мне очень быстро стало не до книжек.

— Я из Святославичей вообще только Ольгерда знаю, — усмехнулся я. — Который Горчаков.

Катя сердито нахмурилась. В ее голове связь Тайги, верстовых столбов и какой-то там былины была понятнее некуда, но я за ходом мысли пока не поспевал. Настолько, что даже не мог сообразить, с чего именно начинать расспросы.

— Значит, в твоей былине есть что-то про столбы, — осторожно произнес я, чуть замедляя шаг. — И эти столбы стоят в Тайге… Отец их искал?

— Ну да! Только… — Катя поморщилась — и вдруг крепко ухватила меня за руку. — Пойдем?

— Куда?

Я и не думал сопротивляться, но столь внезапный напор меня все-таки слегка обескуражил. А ее сиятельство вредина — напротив, преисполнилась такой уверенностью, что тащила меня к дому разве что не силой.

— К бабушке! — возвестила она, обходя крыльцо. — Она как раз сейчас на кухне быть должна.

На этот раз я даже не стал спрашивать — ни про столбы, ни про то, зачем нам вообще так срочно понадобилось куда-то мчаться. И просто отдался отдался стремительному течению событий, которое пронесло меня сначала за угол, потом вдоль стены и в конце концов выбросило на задний двор господского дома, где бабушка как раз поднималась по ступенькам на кухню.

— Ой, Игорь… И Катюшка с тобой, — удивленно проговорила она, приподнимая седые брови. — Чего это вы? Обед-то не скоро еще.

Я так и не понял, что удивило старушку больше — то ли что мы с Катей пришли вместе, рука об руку, хоть сестра и терпеть меня не могла, то ли сам факт моего появления здесь. За почти месяц на Пограничье я так и не удосужился заглянуть на кухню, хоть и ужинал с семьей почти каждый день — как и положено главе рода.

— А мы и не за обедом. — Катя выпустила мои пальцы, одним прыжком взлетела по ступенькам и буквально затолкала бабушку на кухню. — Помнишь, как ты мне про князя Владимира Святославича былину рассказывала? Не ту, где про железного змея, а вторую, как ее…

— Про терем и алатырь-камень? — улыбнулась бабушка. — Чего это ты вдруг?

— Ага, про него. — Катя обернулась, подмигнула и поманила меня рукой. — Игорь спрашивал. Говорит — хочу послушать, вот прямо сейчас надо!

Я нахмурился и украдкой показал ее сиятельству вредине кончик языка. Но огрызаться, конечно же, не стал — тем более, что бабушка и не думала интересоваться, с чего это серьезный и занятой глава рода вдруг решил наведаться на кухню среди бела дня, чтобы послушать старую сказку.

— Ну, сейчас так сейчас. — Бабушка пожала плечами. — Дело хорошее. Аристократу положено знать своих предков.

— Предков? — удивился я. — Значит, этот самый?..

— Владимир Святославич, один из первых князей Великого Новгорода. Его считают прародителем не только Белозерских, но и некоторых других фамилий. — Бабушка отодвинулась, пропуская меня на кухню. — В том числе и Костровых. Так что давай, Игорек, ставь самовар на стол — будем чай пить.

— Чай? Мы ж совсем ненадолго заглянули… — тоскливо протянула Катя. — А можно?..

— Нельзя, — отрезала бабушка. — Былины надо слушать без спешки.

Опуская на стол сияющую громадину самовара, я не выдержал и рассмеялся — настолько у Кати оказался забавный вид. Она явно не рассчитывала, что бабушка подойдет к делу так серьезно, и, похоже, уже успела пожалеть, что потащила меня на кухню.

Но деваться нам обоим было уже некуда.

— На Ильмень-озере, на Волхове-реки стоит господин Великий Новгород…

У бабушки даже голос изменился — стал чуть мягче и каким-то гладким, будто она пыталась протягивать гласные нараспев. И не просто пересказывала древнюю легенду, а воспроизводила точь-в-точь — в том самом виде, в котором когда-то давно услышала сама.

Бабушка немалую часть жизни провела вдали от Пограничья и, если верить слухам, в свое время считалась одной из первых столичных красавиц. Но я почему-то без труда представил ее в ветхом сарафане. Не на кухне в господском доме Гром-камня, а в самой обычной крестьянской избушке — лет этак сто-двести назад.

— И сидел в том городе князь Владимир, сын Святославич, и была у него жена — княгиня Ольга…

Катя украдкой вздохнула. Ей явно не терпелось поскорее добраться до того самого места с верстовыми столбами… или камнями, но бабушка шла по порядку. И начала издалека — с весьма пространного описания семейства и дружины почтенного князя.

Через несколько минут я и сам заскучал. Эта былина, похоже, описывала по большей части трудный путь через Тайгу, а та часть истории, где Владимир в честном бою одолел железного змея, упоминалась лишь вскользь. Зато добыче с «жар-самоцветами» и «серебра, что булатной стали крепче» внимания досталось сверх всякой меры.

Может, поэтому я и и оживился, когда супруга, невесть как оказавшаяся в Тайге вместе с княжеской дружиной, вдруг начала упрашивать Владимира бросить все честно раздобытое за тридевять земель и уйти налегке. Тот, как и положено предводителю бравых головорезов, отказался. И на первый день дороги, и на второй.