Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 17)

— Ленка в лесу нашла, — пояснил Горчаков. — Там, за деревьями, метров двести отсюда… Что думаешь?

— Да чего тут думать — и так все понятно, — усмехнулся я, поднимаясь на ноги. — Спороли с одежды, чтобы не дай Матерь чего не вышло. Зубовы теперь скажут — его сиятельству Ольгерду Святославовичу вольники лесопилку подпалили, а наших там не было.

— Допросить бы этих. — Горчаков кивнул в сторону пленных. — Может, чего и расскажут. И потом в Орешек, к градоначальнику. Пусть порядок наводит.

— Наведет он, как же. Зубовы Петра Петровича крепко за… за одно место держат. Ему шеврон показывать без толку. — Я на мгновение задумался. — Но я, кажется, знаю, кого все это заинтересует.

Глава 10

— Надо же… огневолк. — Жихарь покачал головой. — Видать, и правда необычный вы человек, Игорь Данилович, если такую тварь приручили.

Вулкан отозвался на «тварь» недовольным ворчанием, и гридни дружно отодвинулись, сгрудившись втроем у борта. По серой шкуре пробежали крохотные искорки, но на этом иллюминация закончилась: даже если волк еще и не научился понимать команды, то мой настрой улавливал безошибочно.

И уже сообразил, что я вряд ли буду в восторге, если он вдруг начнет полыхать мощью аспекта в кузове грузовика по соседству со штуцерами, патронами и прочей ценной добычей — не говоря уже о людях. Мне Огонь разве что слегка повредил бы одежду, однако остальные пассажиры магией не обладали.

И всю дорогу от горчаковской вотчины поглядывали на Вулкана если не с подозрением, то с осторожностью — уж точно. Создание, подобных которому гридни наблюдали обычно через прицел штуцера, внушало…

В общем, внушало — тем более, что со дня нашей первой встречи зверь успел еще вымахать, и теперь напоминал не щенка с неуклюжими большими лапами, а таежного хищника — разве что еще не набравшего веса и полной силы.

— Это ж какой он вымахает? — Жихарь будто прочитал мои мысли. — Я ж их взрослых-то сколько раз видел. Шкура такая, что не всякая пуля возьмет. Пасть — хоть голову туда клади… Килограмм на сто пятьдесят потянет.

— Сто пятьдесят? — усмехнулся я. — Больше.

Моих познаний пока еще не хватало разобраться в рангах наделенных аспектом волков — и даже одного вполне конкретного волка. Но общую закономерность я уловил: местное зверье явно изрядно подрастало с годами, особенно если имело возможность периодически кушать себе подобных. Других тварей с аспектами — только калибром поменьше.

А Вулкан еще и подпитывался от моего контура — так что имел шансы годам этак к двум-трем превратиться в самую настоящую машину смерти. Куда крупнее и опаснее даже вожака стаи, которого я прикончил, когда приехал в Ижору знакомиться с соседями.

— Куда уж больше? — тихо проговорил Седой. — Я вот думаю — зря вы его взяли, Игорь Данилович. У волка и силы побольше, и нюх такой, что собакам не снилось даже, но это ж дикий зверь! Его сколько не корми — все равно в лес смотрит.

— Ага. Вот и я говорю — удерет. — Василий покачал головой. — Или еще хуже — во всем Отрадном кур передавит. Хищник!

Вулкан недовольно покосился на отца с сыном, но от комментариев, конечно же, воздержался. Даже умей он говорить — пожалуй, все равно промолчал бы. Я мог только догадываться, откуда в огневолке взялось то, что у людей обычно называется «достоинством», но зверь явно умел себя вести.

Или научился с тех пор, как между нами протянулся невидимый, но прочный поводок аспекта. И неудивительно: эта странная связь одинаково хорошо работала в обе стороны, и по канала текла не только мана магического конутра. И если уж я то и дело чувствовал запах добычи и влажный таежный мох под ногами — то есть, лапами — Вулкан наверняка тоже умел заглядывать в человеческую жизнь. И не одним глазком, а сразу двумя.

Может, поэтому и не стал возражать, когда я велел ему забраться в кузов. Просто запрыгнул и улегся рядом со мной, нисколько не обращая внимания ни на людей, ни на сложенные рядом трофейные штуцера, от которых за километр разило порохом и оружейной смазкой.

— Да ладно тебе. Может, и не передавит. Дались ему эти куры. — Жихарь все-таки нашел в себе смелость подсесть чуть поближе. — Зато какой красавец. Порода!

Вулкан даже ухом не повел, но я почувствовал, как где-то внутри у него на мгновение зажглась теплая искорка. Вряд ли зверь уже успел проникнуться симпатией к гридню — скорее считал мою… Или просто уловил интонацию.

Как говорится — доброе слово и кошке приятно.

Огневолку, кажется, тоже.

— А это, ваше сиятельство… — Жихарь осторожно пододвинулся, скользнув спиной по борту кузова. — А погладить можно?

— Думаю, лучше не стоит.

Я пока и сам не спешил прикасаться к Вулкану без надобности. Вряд ли он всерьез обиделся бы на такую фамильярность, однако челюсти и зубы, способные одним движением отхватить палец, а то и кисть целиком, все же внушали уважение. И даже поездка до дома в кузове грузовика была для нас обоих скорее вынужденной мерой.

Волк ко мне привык. Нет, он не разучился охотиться, и мягкий мох в Тайге все еще оставался для Вулкана куда лучшей постелью, чем собачья подстилка в конуре, однако с каждым днем мы становились все ближе — во всех смыслах. Его уже не раз видели неподалеку от Гром-камня, чуть ли не прямо в Отрадном.

Зверь разучился бояться людей, и уже подходил к жилью так близко, что рано или поздно кто-то из местных непременно всадил бы ему пулю в брюхо. Так что, видимо, мне оставалось только отвезти его домой и надеяться, что могучий таежный хищник сможет ужиться с коровами, лошадьми, козами и прочей домашней скотиной.

Очень вкусной и почти беззащитной.

— Почти приехали! — Иван высунул голову из кабины. — Смотрите, ваше сиятельство — встречают уже!

Гром-камень только-только показался за деревьями, а я уже видел всех его обитателей. Даже бабушка, у которой домашние дела обычно занимали целый день, все-таки не поленилась прогуляться чуть ли не до самой дороги.

Боровик со своей бригадой плотников, прислуга, кто-то из местных, гридни, которых я оставил охранять Гром-камень. Дядя и Катя и Полиной — и на этот раз, похоже, ее сиятельство вредина нисколько не расстраивалась, что я вернулся домой живым и здоровым.

Пришли все.

На мгновение где-то за чужими спинами мелькнул кончик шляпы Молчана… или просто показалось — вряд ли таежный кудесник решил наведаться в Отрадное именно сегодня. И уж тем более он не стал бы делать это исключительно ради моей персоны. Старик прожил на свете столько лет, что какая-то там перестрелка у лесопилки в соседней вотчине вряд ли значила для него хоть что-то.

Но для остальных это было целое событие. День, когда молодой князь Костров, о существовании которого месяц назад во всем Отрадном знали всего несколько человек, показал себя. Посмел огрызнуться могущественному соседу, впервые повел своих людей в бой — и вернулся с победой, не потеряв ни одного человека из дружины.

Будь сейчас лето, меня, пожалуй, встречали бы с цветами. Машины поднимались к Гром-камню под радостные крики, и столько улыбок вокруг я видел впервые. Суровые, не привыкшие к веселью жители Пограничья вели себя сдержанно — как и подобает северянам, но их настрой я ощущал почти физически.

Будто вся усадьба — или вотчина целиком! — отзывалась вместе с ними. Казалось, сама земля под колесами машин наливается силой рода Костровых — и поднимается вверх, ко мне. То ли в виде маны, то ли потоком какой-то другой энергии, которая уже наполнила тело под завязку.

Я поднялся на ноги и помахал. Сначала родным, потом вообще всем сразу. Величаво и степенно, как и подобает хозяину вотчины и наследнику княжеского фамилии. Но потом все-таки не выдержал и на ходу перемахнул через борт грузовика и спрыгнул прямо в медвежьи объятия семьи.

— Молодец! Орел! — Дядя стиснул меня так, что затрещали кости. — Вот так и знал! Чуяло сердце — все у тебя, Игорек, получится.

— Главное — что наши все целые. — Полина прижалась ко мне сбоку. — И что сам живой вернулся!

Я улыбнулся. Старшую сестру, как и любого целителя, по-настоящему интересовали только чужие раны. А сама по себе победа, боевые трофеи, слава и прочее бряцание оружием волновали ее поскольку-постольку.

В отличие от младшей. Которую, казалось, не волнует вообще ничего: Катя даже не подошла меня обнять. Ограничилась поклоном с дежурной улыбкой — и тут же ушла дальше, ко второй машине. Видимо, безголовый автоматон в кузове интересовал ее куда больше родного… ладно, не совсем родного брата.

Впрочем, как и остальных обитателей и гостей Гром-камня. Отдав должное доблестным воителям и Вулкану, который недобро разглядывал местное многолюдство из кузова грузовика, местные тут же столпились вокруг трофейного пикапа. А Жихарь уже успел забраться на кабину и рассказывал про охоту на Пальцекрыла с таким воодушевлением, будто сам принимал в ней участие.

Рядом остался только дядя.

— Да уж… Занятную ты машину упокоил, ничего не скажешь, — проговорил, заглядывая мне через плечо. Туда, где гридни уже вовсю спорили, как именно летающий автоматон остался без головы. — Одним ударом откромсал?

— Вроде того, — усмехнулся я. — Как догадался?

— Чего тут догадываться — видно. Хоть и металл, и требуха еще всякая внутри — а срез чистый, гладкий. Будто бритвой чикнули. — Дядя покачал головой. — Силы в тебе, конечно… И Дар такой, что дай Матерь каждому.