Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга II (страница 15)

Седой не ошибся: средний Зубов действительно побоялся рисковать своими людьми. На гридней походили только два амбала, стоявшие у кромки леса, а остальные явно были из вольников.

И чем больше я разглядывал разношерстное воинство, тем больше убеждался, что профессиональных вояк в нем нет. Таежные охотники и золотоискатели умели ходить тихо, но вместо того, что рассыпаться по всей просеке и устроиться под защитой кустов, деревьев или хотя бы в тени, понемногу сбивались в кучу. Всего трое ушли подальше и исчезли в темноте неподалеку от места, где я отправил назад Рамиля с Василием, а остальные уселись на траву у самого берега. Кто-то оглядывался по сторонам, а пять или шесть человек дружно рылись в рюкзаках и сумках, чем-то негромко позвякивая.

Когда в их руках загорелись крохотные огоньки спичек, я, наконец, сообразил, в чем дело.

Никто не собирался лезть через плотину. План Зубова был куда проще: добраться до места, прихватить несколько бутылок с какой-нибудь дрянью, и просто закидать лесопилку через узенькую речушку. Сухое дерево вспыхнет, как бумага, и через полминуты пожар не потушит даже Одаренный, наделенной силой Льда — если ему вдруг вздумается остаться здесь на ночь.

— Что творят, сволочи, — тихо прорычал Горчаков за моей спиной. — Ну, сейчас-то мы их прижмем.

Я усмехнулся. Теперь, когда вольники один за другим поджигали вымоченные в масле и бензине тряпки, торчавшие из бутылок, вся просека на берегу лежала передо мной, как на ладони.

— Вот тех здоровых попробуем взять живыми. — Я указал на две тени у края просеки. — А остальных — в расход. Их втрое больше, так что нечего миндальничать.

Елена молча кивнула, слегка натягивая тетиву лука.

Она уже наверняка выбрала цель, но пока ждала — начинать этот бой не ей. Почти половина тех, кто сегодня пришел со мной на лесопилку, вооружились не только штуцерами, но и арбалетами. И пусть перезарядить такое оружие они не успеют, несколько почти бесшумных выстрелов точно не будут лишними и помогут оставить за нами хотя бы начало схватки.

Я осторожно приподнялся и заглянул через могучее плечо Горчакова вниз. Туда, где на самом краю просеки едва заметно зашевелились кусты. У реки было достаточно шумно, и перешептывания незваных гостей заглушали даже журчание воды и поскрипывание колеса на том берегу, но я все же услышал, как из темноты сердито и хищно щелкнула тетива, распрямляя стальные плечи арбалета.

И один из вольников с подожженной бутылкой в руках вдруг закачался и упал на одно колено.

Глава 9

Я так и не сумел увидеть торчавшее из его тела оперение болта, но и так знал — Жихарь не промазал. Длинный и тощий силуэт в шляпе неуклюже завалился на бок и выпустил из рук свою самодельную «зажигалку». Горючая смесь тут же хлынула на траву и на берегу будто вспыхнул костер. Пламя быстро охватила круг диаметром примерно в метр и светило так ярко, что я при желании даже смог бы разглядеть изумленные и перепуганные лица вольников вокруг. Кто-то выругался, несколько человек вскочили на ноги, а один даже успел дернуться в сторону леса на той стороне просеки.

И свалился, не сделав и пары шагов — Иван тоже не дал промаха. Не успело пробитое болтом тело коснуться земли, как тетива щелкнула прямо у меня над ухом, и еще одна тень на берегу упала, взмахнув руками. И сразу за ней еще две — горчаковские дружинники вступили в бой сразу за своей госпожой. Правда, работали все же помедленнее: они еще не схватили запасные арбалеты, а Елена уже снова скрипела луком — и очередной вольник зашатался, держась за торчащее из груди древко стрелы.

— Засада! — наконец, догадался кто-то на берегу. — Братцы, засада!

И просека тут же взорвалась воплями, лязгом затворов и пальбой. Вольники бросались в траву в надежде укрыться от бесшумно летящей по воздуху смерти и беспорядочно стреляли во все стороны. Кто-то, кажется, даже зацепил своих — одна из теней у леса вдалеке с криком схватилась за ногу и покатилась по земле.

Арбалеты и луки сделали свое дело — теперь пришло время пустить в ход магию.

Я не стал тратить ману на мощный и затратный Факел или Огненный Шар, который тут же выдал бы наше укрытие. Вместо этого сработал чистым аспектом, выливая почти половину скромного пока еще резерва вниз — туда, где уже и без всяких заклинаний горело пламя. Магия отыскала родную стихию, и сияющий круг рывком расширился чуть ли не вдвое. Раскаленные добела языки с воем устремилось к небу, разом освещая весь берег и даже стену лесопилки на той стороне реки.

А потом вспыхнули и «зажигалки» — и те, что остались без хозяев и просто валялись в траве, и те, которые вольники еще держали в руках. Стекло с хлопками и звоном лопалось, не сумев сдержать рвущуюся наружу мощь, и осколки летели во стороны. Несколько человеческих фигур превратились в факела и с воплями рванули к реке, превращая своих товарищей в подсвеченные мишени.

Огня было столько, что на берегу Славянки ночь сменилась жарким полднем, и скрытым в темноте стрелкам больше не приходилось стараться, выцеливая залегшие в траве среди полыхающих пятен фигуры. Четыре штуцера рявкнули почти одновременно, и еще несколько вольников замерли, уткнувшись лицами в землю.

Могучий «холланд» заговорил последним — видимо, Седой нарочно не спешил, разглядывая в оптику берег. И не прогадал: свалил сразу двоих, которые имели несчастье оказаться на одной линии. Замерший у деревьев силуэт крутанулся вокруг своей оси, роняя оружие вместе с оторванной конечностью, а его товарища тяжелая пуля и вовсе отшвырнула на несколько шагов.

Основа уже накачала меня энергией под завязку, и время растягивалось, превращаясь в бесконечность. Но на деле с первого щелчка арбалета вряд ли прошло больше половины минуты, за которые зубовская шушера потеряла едва ли не половину бойцов — и это еще до того, как к схватке присоединился Горчаков.

На этот раз старик, видимо, решил показать класс, а не работать стандартными штуками. По кончикам его пальцев пробежали голубые искры, и вода в реке пришла в движение. Волны забурлили, устремляясь вверх, а потом поток вдруг свернул и хлынул на берег. Раздались вопли, и около полудюжины фигур рванули прямо сквозь пламя, но ушли недалеко — могучие струи настигли их, прямо в полете застывая полупрозрачными острыми фигурами. Ледяные копья без труда пронзали и резали хрупкую плоть, и тех, кто успел успел ускользнуть от одной стихии, тут же настигала вторая.

Умения обращаться с аспектом мне пока еще не хватало, но его недостаток я с лихвой компенсировал мощью и упрямством. Повинуясь моей воле, пламя с ревом металось по просеке, догоняя тех, кто еще не поймал арбалетный болт или пулю из штуцера.

— Отступаем! — громыхнул из темноты чей-то голос. — Уходим обратно в ле…

Договорить вольник не успел: с крыши лесопилки снова громыхнул «холланд», и крик тут же оборвался, и больше желающих командовать не нашлось. На просеке все еще щелкали затворы и плевались огнем стволы штуцеров, но схватка с каждым мгновением все больше напоминала избиение. От стволов деревьев вокруг просеки летели щепки и ошметки коры, сверху на мох то и дело падали срезанные пулями ветки, однако вряд ли хоть один выстрел приходился в цель. Вольники явно били наугад — просто на бегу палили во все стороны.

Кто-то лежа, а кто-то уже на ходу — и даже самый осторожный тактик вряд ли назвал бы это бегство отступлением. Будь хоть у кого-то на просеке броня, они, возможно, сумели бы продержаться чуть дольше, но вольники отправлялись сражаться со старой лесопилкой и шли налегке, чтобы без надобности не греметь тяжелым железом.

И теперь расплачивались за это. Когда еще один силуэт свалился в траву со стрелой в спине, сразу несколько человек развернулись и со всех ног помчались к лесу, на бегу бросая опустевшие штуцера и ружья.

— Наступаем! — рявкнул я, поднимаясь с земли с мечом в руке. — Не дайте им уйти!

В ответ на мой крик раздался лишь один выстрел — и тот скорее наугад. Я мчался вниз по холму, и за спиной громыхали тяжелые шаги. Горчаков не стал возиться с ледяной броней, но все равно заметно уступал мне в скорости. Зато Жихарь даже чуть обогнал — видимо, уже успел опустошить весь магазин штуцера и теперь спешил закончить начатое врукопашную. Его невысокая фигура мелькнула в отблесках пламени чуть слева, а через мгновение к ней присоединились еще две — угловатые и могучие, лязгающие кресбулатом и железом на каждом шагу.

Даже в броне мои бойцы перемещались на удивление проворно и успели отрезать от леса сразу четверых вольников. Одного Рамиль уложил из револьвера почти в упор, а второго догнал Василий. Парень не стал выписывать финтов с секирой — просто снег противника плечом, роняя в траву. Секира с гулом опустилось, и лезвие ушло в плоть так глубоко, что застряло между треснувших ребер.

Третий вольник бросился на помощь товарищу, держа штуцер за ствол, как дубину, но я оказался быстрее. Полоснул мечом по бедру, опрокинул и только в самый последний момент вспомнил о собственном приказе и добивал уже плашмя, чтобы ненароком не разрубить голову на две части.

Четвертого догнал Жихарь, с разбегу воткнув свой клинок между лопаток чуть ли не по самую рукоять.

— Осторожнее! — прорычал я, пинком отправляя обратно в мох потянувшегося за револьвером вольника. — Старших брать живыми!