Валерий Пушной – Запахи приносятся неожиданно (страница 39)
– Притормози их! Это набег, Сашка! Задержи! – Малкин схватил девушку за локоть. – Застопори! Ты вожак! – Цепко впился пальцами в ее плечо.
Разгоряченная, девушка в общем реве не слышала Ваньку. Тот, удерживая, кричал ей в лицо:
– Они обезумели! Верни их назад! Никаких волков нет! Это сумасшествие! Ты понимаешь? Да приди же в себя, черт побери! – сильно встряхнул. – Ты – вожак!
Мотнув головой, она сжалась, и мозг выдернул ее из тумана, заработал четко и быстро. Выскользнув из рук Малкина, Сашка развернулась и закричала:
– Стоять! Всем остановиться!
Но топот ног и воинственный рев несущейся толпы придушили ее голос.
– Назад, назад, назад! – взвизгнула она.
Опять никто не услышал. Ненасытное желание схватки с волками, жажда крови распалили стаю.
– Я – вожак! Подчиняйтесь! – надрывалась девушка, но прекратить бешенство толпы было невозможно. Черные оскалы на лицах, головешки и ножи над головами.
Рядом возник Лугатик, затем Раппопет и Катюха. Задыхаясь от бега, Андрюха крикнул:
– Надо уматывать! Чего ты им орешь? Их уже не остановишь! Они сошли с ума!
– Я – должна! – отбрила Сашка.
Вдруг возле них выросла клокочущая яростью женщина-сука. Сашка узнала повариху. Волосы растрепаны, одежда раздергана, из распахнутой накидки вывалилась грудь с крупными ядреными сосками, она не обращала на это внимания, упоение предстоящей схваткой овладело налитым телом. Исступленно размахивала ножом, истерично визжала, прыскала слюной в лицо Сашке:
– Ты должна быть с нами! Ты должна быть впереди!
– Никто не слушает меня! – зло прокричала в лицо поварихе девушка.
– Вожак должен вести! – яростно провопила женщина-сука. – Место вожака впереди! Мы слышим призывы вожака, когда он впереди!
Сашка жестко оттолкнула повариху:
– Я – вожак, все – за мной! – прокричала с надрывом. – Назад! Назад! Ко мне, назад, назад! Время для набега не настало!
Повариха захохотала, широко, как пасть, раззявила рот, снова брызнула слюной:
– Время подвластно Философу! Он выбрал этот час! Разве ты не слышала? Ты должна узнать, как приятен запах волчьей крови! Никто не вернется на твой призыв, пока не прольется волчья кровь! Веди! – и женщина-сука с вызовом ударила Сашку в грудь. – Займи свое место впереди нас!
Оторопев, девушка непроизвольно отступила, а повариха, чувствуя безнаказанность, еще раз дерзко ударила, и дико провизжала в толпу людей-собак:
– Вожак требует крови! Волчьей крови! Вожаку нужна волчья кровь! Вожак хочет напиться ею!
Опять в воздухе разнесся дикий воинственный клич, и скоро люди-собаки ступили на окраину города. И тут открылось, что волки ждали их. Стойкий волчий дух яро ударил в нос людям-собакам, останавливая. Свора волков люто сверкала ледяными глазами. Сосредоточилась в темноте, замерла в предвкушении горячей крови людей-собак. Бешено втягивала в себя их запах.
На один миг противники окаменели, как многоголовые истуканы.
Ночь замерла.
Но вот взорвавшаяся ярость людей-собак и свирепый вой волков слились воедино, разрушив безмолвие. Ряды сомкнулись, качнулись вперед, и разом безоглядно враги ринулись в атаку. Две черные массы ударились, подобно двум пушечным ядрам, разметав, как осколки, передовых воинов. Увязли одна в другой. Горящие головешки в руках людей-собак били в осатанелые морды зверей. Ослепляли, принуждали шарахаться от огня, останавливаться, пятиться, попадать под сверкающие смертельным холодом стали ножи. Лезвия кромсали дубовые шкуры волков, проникали в волчьи сердца, резали глотки. Но и челюсти волков работали беспрестанно. Звери подминали людей-собак, вырывали куски мяса, горла, упивались горячей кровью. Бешеный напор волков смял первые ряды людей-собак, звери клином вошли во вражью свору, разбивая надвое. Рычание, клацанье зубов, крики и стоны, удары ножей, кровь волков и людей-собак – все смешалось. Вожак волков, стремительный и сильный, как тигр, подмял очередного врага, придавил к земле могучей широкой лапой, вытянул морду вверх, прислушался к шуму схватки и глотнул в себя сгусток кровавого воздуха. Он точно знал, чего он хотел. Он шел на запах Сашки. Он выделял и улавливал его из тысячи других, безошибочно прокладывая себе дорогу. Волк был опытным, ловким и выносливым. По его вытянутой вверх мокрой от крови морде метались тусклые блики от огней головешек, шерсть топорщилась, как ежовые иглы, кровавый оскал показывал железные зубы. Через минуту он издал мощный вой, обращая его к вожаку людей-собак. И хотя это был волчий язык, Сашка, находясь на отдалении, хорошо поняла его. Волк требовал равного себе, хотел уничтожить, застолбить свое превосходство. Он знал, смерть вожака вызовет панику среди людей-собак, и отдаст волкам победу в этой схватке. Оборвав вой, волк прислушался, и, не дождавшись ответа на свой призыв, пригнул голову, поджал хвост, рыкнул и свирепо сорвался с места. Стая ринулась за ним. Малкин инстинктивно подхватил с асфальта оброненную кем-то головешку, выставил перед собой, прикрывая Сашку и Катюху.
– Сваливать надо! – заикаясь, квакнул Лугатик и попятился, ноги понесли сами, пока пятками не уперлись в ближайший бордюр.
– Снова угодили в кошмар! – выпалил Раппопет, хватая за одежду Катюху. – Дуй отсюда, подруга, шпарь, пока еще жива. Эти волчары в момент на шашлыки пустят! – ругнулся он и оглянулся на темную фигуру Володьки. – Ты куда, козел? Свою шкуру спасаешь?
– А что можно сделать голыми руками? – заорал тот как ошпаренный. – Это же волки. Порвут собак и пустят нас на закуску, – он приседал и шарил руками по асфальту вокруг себя.
Опередив его, Катюха схватила с обочины окровавленный нож убитого человека-собаки, замерла около Сашки.
– Вот дура! – сплюнул Андрюха. – Лезешь в пасть к волкам! Свихнулась, – и тоже стал искать взглядом, что можно подхватить под ногами.
Ничего подходящего не найдя, Лугатик нервно выпрямился и в тот же миг увидал, как, раскидывая и подминая под себя людей-собак, из своры неистово вырвался огромный, сильный волк, расшвыривая кровавые брызги. Открыл пасть, застыл на четырех лапах как вкопанный, вперив бешеный взгляд в лицо Ваньки. Он чуял, что за спиной у того вожак людей-собак. Чтобы добраться до Сашки, надо было смести с пути последнюю преграду – Ваньку. Дымящаяся головешка в руках у Малкина не устрашала лютого. Он прошел огни и воды, никакие флажки и никакие головешки остановить его неспособны. Могучее тело вздулось мускулами, натянувшими шкуру, и вздыбило шерсть. Короткий рык прозвучал, как отходная парню, или даже реквием, как будто того уже не было в живых. Волк был убежден, что все именно так и есть. Ибо у него беспощадные железные челюсти. Незащищенный человек слаб против таких челюстей. Взоры волка и человека схлестнулись. Лютый взгляд зверя способен был парализовать всякого врага, испугать, обратить в бегство. Волк ждал, когда человек побежит. Тогда одним прыжком он настигнет и раздавит врага. Но человек не бежал и не отводил глаз. Когти зверя заскребли по асфальту. Ванька перехватил в другую руку головешку, направил тлеющий конец в морду зверю. Короткой фразой усадил девчат на корточки, заставил прижаться к асфальту. Между волком и человеком словно натянулась тонкая струна. Это длилось мгновение, и вот – резкий хлопок, как звук лопнувшей струны. Волк высоко взметнул тело, кинулся на парня. Из раскрытой пасти под ноги падали кипящие слюни. Ванька сунул головешку прямо в эту пасть. Волк уклониться не сумел. Головешка вошла в пасть острым лезвием меча, проникая глубоко в горло зверю и разрывая его. Парень стремительно уклонился от летящего на него туловища. Захлебываясь собственной кровью, вожак волков рухнул на асфальт за спинами Сашки и Катюхи. Так заканчивается прошлая слава любого, кто недооценивает своего врага. У Ваньки в руках был меч. Гибель вожака посеяла в рядах волков короткое замешательство. Однако ненадолго. Через минуту звери снова сомкнули ряды. Более десятка серых кинулись к Малкину. Его меч стал красным от волчьей крови, будто раскалился в кузнечном горне. Рядом с Ванькой Сашка защищалась ножом, иногда делала удачные выпады, чем вызывала крики необузданного восторга людей-собак. Раппопет и Лугатик, отыскав наконец под ногами ножи погибших собак-людей, тоже пустили их в ход. Катюха также до боли в пальцах сжимала рукоять ножа. Торс Ваньки был в крови, как лезвие меча. Трупы зверей множились. Кровь по асфальту текла ручьями. Ряды волков редели, ломались, свора переходила к обороне. А в толпе людей-собак плодились победные возгласы. В конце концов, серые дрогнули. Попятились, побежали. Преследователи углубились в город. Новая Сашкина попытка остановить людей-собак, была тщетной. Остановить теперь, когда враг повержен, невозможно. Люди-собаки врывались в дома на окраине города, все крушили, выпускали кишки волчатам, добивали волков и волчиц. Потом в ход пошел огонь, поджигали все, что может гореть. Заполыхали пожары. Окраина осветилась, как днем. Пламя, дым, гарь, кровь. Возле Сашки вдруг возник Кирилл в мокрой от волчьей крови одежде:
– С крещением тебя, вожак! – глаза Кирилла горели лютым восхищением. – Все видели, как ты вспарывала шкуры волкам! Свора сделала правильный выбор! Ты ощутила вкус волчьей крови! Скоро ты поймешь, что без этого жить нельзя. Нет удовольствия большего, чем чувство превосходства над волком!