Валерий Пушной – Запахи приносятся неожиданно (страница 38)

Глаза Сашки вновь остановились на Малкине. И опять на щеки Ваньки вылился новый розовый румянец. Она подала голос:

– Как тебе такое предложение? – прокатилось по его ушным перепонкам.

Конечно, Малкин не хотел влезать в эту кашу, лучше было бы наблюдать за всем со стороны, как он всегда делал, но отказать Сашке у него не хватило духу, он вздохнул и буркнул, что предложение как предложение.

– Только я не хотела бы менять твою футболку на спецодежду вожака, – вдруг выдала девушка. – Коли выбор стаи упал на меня, пускай одеждой вожака будет эта футболка, – она сделала паузу. – Тогда уж и ты, Кирилл, – глянула на глашатая стаи, – будь возле меня. Я пока что здесь никого не знаю. Ты поможешь мне в этом, – присела около огня, острием ножа растормошила угли в костре, тот выбросил в воздух сноп искр. Свирепые языки пламени заметались, отражаясь в больших глазах девушки.

Кирилл удовлетворенно кивнул, вытянулся, поднял подбородок, вскинул руку над головой и громко сообщил ожидавшей стае:

– Она согласилась! У стаи снова есть вожак! Хвала новому вожаку! Хвала стае, которую ведет вожак! Пусть знают наши враги, что нас не остановить! С новым вожаком у стаи новые силы, они удвоились, утроились, удесятерились. Мы разорвем волков на мелкие куски, мы разорвем всех, кто станет на нашем пути. Наши враги скоро почувствуют это на себе! Смерть волкам! Смерть! Вы чуете запах волчьей крови? Нет ничего приятнее этого запаха! Втяните в себя воздух, он пропитан этим запахом! Вожак поведет нас вперед! Хвала вожаку! Хвала!

Стая радостно взревела, люди-собаки подхватили Сашку на руки и с диким восторгом подбросили над собой. Перед глазами все полетело вверх тормашками. Огонь костра, тьма лесная, неистовые лица, яростные вопли, глубокая бездна ночи. Гибкое тонкое тело высоко взлетало, футболка задралась, тени ночи жадно лизали женскую красоту и исчезали, испепеленные огнем. Сашка терпеливо ждала, когда утихнет восторженная ярость людей-собак. Наконец, ее опустили на землю. Кирилл подал знак, и люди-собаки смолкли, тихо растеклись по сторонам, и как ни в чем не бывало продолжили прерванные дела. Мгновенная смена настроений поразила. Друзья пожирали происходящее глазами. В сознании все смешалось, таинственность увеличивалась до невероятных размеров. Сашка, взбудораженная, одернула футболку, дотронулась до Малкина, выдохнула вопрос:

– С чего начнем?

Ну, откуда он мог знать, с чего должен начинать вожак, спросить бы сейчас у Петьки, но того уже больше никогда не спросишь. Отныне вариться в собственном соку. Впрочем, начинать всегда надо сначала. И Малкин ошарашил:

– Познакомимся с Философом, – брякнул не подумав. – Раз уж в этом городе все связано с ним.

Девушка откачнулась. Серьезно не восприняла. Сказать легко, но она-то знала, что найти Философа в этом городе – все равно что выстрелить в воздух. Ей бы и самой хотелось посмотреть на него, да что толку от ее желания. Покачала головой:

– Не ты первый, не ты последний.

У огня копошились женщины-суки, сосредоточенные на приготовлении еды. Кирилл по-собачьи быстро вывернулся из-за их спин. Неморгающие глаза ловили каждое движение Сашки. Закатанные выше локтей рукава накидки открывали крутые бугры мускулов на руках. Девушке почудилось, что сейчас его мускулы оголены не случайно. Но чтобы она поняла, что должна бояться, потому что настоящая сила в стае не у нее, а у псов. Он остановился в полушаге, пригнул крупную голову, издал шипящие звуки:

– Не забывай, ты убила лучшего из нас.

– За то, что он убил одного из нас, – мгновенно парировала Сашка, тонкие пальцы сдавили рукоять ножа.

– Стая простила тебя, но не значит, что до конца поверила. Старейшины поручили приглядывать за тобой. Ты должна это знать, – хладнокровно, четко выговаривая каждое слово, сообщил Кирилл.

– То есть? – напряглась девушка и чуть отступила.

Железное шипение Кирилла резануло слух:

– Я убью тебя, если ты подведешь стаю! – отчеканил тот.

– Новенькое дело, – поперхнулась девушка, отбросила со лба волосы. – Это у вас так принято, выбирать вожаком того, кому не доверяете, и приставлять к нему убийцу? Но что в таком случае должна сделать я, если стаю подведешь ты? – впилась она в мутные не моргающие глаза Кирилла.

– Убить меня! – решительно отсек тот.

– Ты к этому готов? – спросила она.

– Я готов ко всему! – подтвердил он и отправился к другим кострам.

Стоявшего рядом Малкина передернуло. У стаи свои законы. Собаки, оборачиваясь людьми, следуют им так же, как в собачьих шкурах. И, наоборот, в шкурах не забывают людского восприятия событий. Стайные инстинкты живучи, но сильна и вынослива людская интуиция. Ванька чувствовал, что Кирилл сейчас мыслил категориями стаи. А парень не мог принять закон стаи, человеческий разум выше этого. Но неизвестно, как повернутся события. Установилось натуженное молчание. Прервал затишье зевающий голос Раппопета.

– Ну, раз вы здесь теперь вожаки, вот и заворачивайте новыми делами, а лично я до утра устрою храпака на лосиной шкуре.

Друга поддержал Лугатик. Они, подхватив под руки Катюху, отправились к постройке.

Ночь была в самом разгаре. Яростная тьма обступила вырубку, кидала в пламя костров своих черных змей, сгорала, бешено огрызаясь огню. Внутри этого противоборства Сашка начинала делать первые шаги в новой роли. Ванькина нескладная фигура маячила рядом, не выпуская из поля зрения Кирилла. Перевертыши рьяно работали, стараясь до рассвета много успеть. Дел было невпроворот. Кирилл объяснял и показывал работы, знакомил Сашку с людьми-собаками. Если вопросы выходили за рамки вырубки, Кирилл откликался коротко:

– Это известно Философу. – Он был подвижен, крутился среди перевертышей как белка в колесе.

Усмехнувшись, Ванька шепнул девушке:

– Из кожи лезет, выслуживается. Не перед тобой, перед старейшинами.

Кивнув, Сашка грустно вздохнула, кинула взор по сторонам:

– Наплевать ему на старейшин, – руками провела по бедрам, натягивая ткань футболки, очертившей красивый стан. – Стариков теперь не особенно чтят. Он служит только Философу. Да и все эти перевертыши в рот ему заглядывают. Но где находится этот рот, и как с ним поговорить, никто не знает. Магия.

– Ничего, у нас еще есть время для встречи. Встретимся, поговорим, – со странной уверенностью вымолвил Малкин. – Другого выхода и выбора у нас нет.

Недоверчиво девушка поморщилась, а по телу почему-то пробежали мелкие мурашки. От костра отделился Кирилл и вырос перед вожаком. Коротко сообщил, что готов ужин и предложил вожаку принять в нем участие. На зов поварих люди-собаки стали плотно рассаживаться у костров. Запах дыма смешался с запахом пищи, разливаемой по мискам. Малкин слегка подтолкнул Сашку. Не следовало отказываться, не с этого надо начинать вновь избранному вожаку. Девушка шагнула к костру, села, получила миску с горячим варевом и деревянную ложку. Пригубила. Поймала вопросительный взгляд одной из поварих, одобрительно кивнула. Повариха заулыбалась, показывая полный рот крепких острых зубов. Сашка еще не чувствовала себя лидером, мало быть избранной, надо повести за собой. Но здесь и была закавыка. Ибо ее цель не совпадала с ожиданиями людей-собак. Она отставила миску, и вдруг ясно расслышала нарастающее дикое завывание. Нечеловеческое. Оно неслось со всех сторон, вдребезги разносило ушные перепонки. Хотелось крепко закрыть руками уши, чтобы ничего не слышать. Какая-то непонятная сила подкинула Сашку на ноги. Малкин за спиной сжал ее плечи.

Люди-собаки вскочили, выхватили ножи. Кирилл завопил во все горло:

– Волки, волки! Идут! Смерть волкам! В ряды! В боевые ряды!

Жуткий дикий вой заполнил все пространство вокруг. Лес аукал нечеловеческими стонами. Из строения с перепуганным видом выскочили наружу Катюха, Лугатик и Раппопет. Не понимали, откуда все это неслось и что вообще происходило. Люди-собаки выхватывали из костров горящие головешки. От Сашки ждали действий, ждали команд. Она почувствовала это всей своей кожей. Подхваченная странным порывом, вдруг издала призывный воинственный клич:

– Не отступать! Никому не отступать!

– Слушай вожака! Слушай! – заголосил в луженое горло Кирилл, – Не отступать!

Малкин не узнал Сашку. Она за секунду превратилась в воительницу, в львицу, в тигрицу, в матерую суку. Ждала, когда из леса появятся волки. Напряжение на пределе, каждая клетка тела, каждый нерв звенели, как натянутые струны. Завывание превращалось в жуткий монотонный писк. Мозг переставал мыслить. Деревья вокруг раскачивались и трещали. Люди-собаки тоже закачались. Пламя костров прижималось к земле, плющилось блинами, словно сверху давила безвоздушная бездна. Катюха, Володька и Андрюха, озираясь и пригибаясь, яростно заработали локтями, пробиваясь сквозь ревущую толпу ближе к Ваньке. У Сашки появилась тяжесть в теле, будто руки и ноги магнитом притянуло к земле. А Кирилл исступленно заблажил:

– Вперед! Вперед! Не оглядываться! Волки впереди! В живых не оставлять!

Но Сашка не видела волков, хотя Кирилл продолжал бешено выкрикивать:

– Вперед! Вожак приказал! Оружие в ход! Вожак с нами! Вожак с нами! За мной! – и первым, высоко подняв горящую головешку, бросился навстречу неизвестности.

Стая ринулась за Кириллом. Сашка растерялась. Она ничего не приказывала, но для стаи это было уже неважно, ей сообщили, что это приказ вожака. Захваченная новым бешеным всплеском, Сашка сорвалась с места и понеслась в гуще толпы, не разбирая дороги. Мозг отключился. Стая растеклась по лесу потоками горящих и тлеющих головешек. Ванька продирался сквозь сучья рядом с Сашкой. Пытался понять, откуда исходила угроза, и где были волки. Раппопет, Лугатик и Катюха ломились сзади. Андрюха громко ругался, что-то кричал Володьке. Девушка взвизгивала. А впереди зло захлебывался зов Кирилла, подгонял бегущих. Проскочили лес, поляну у реки. Волков не было. Но люди-собаки не останавливались. Огонь головешек чуть отодвинул тяжелый свод неба. Ступили на асфальт. Впереди окраина города, редкие светильники на столбах. И Ванька догадался, куда увлекал Кирилл. Так начинался набег на город.