Валерий Пушной – Проклятие Велеса (страница 4)

– А фотки есть? – Голос надорвался, в нем прозвучала боязнь.

– Фотки? – У парня совершенно вылетело из головы, что несколько минут назад он сделал снимки грамоты.

– Посмотри.

– Я смотрел, когда сфоткал. Были.

– Свиток тоже был на столе. А сейчас где он?

– Ты думаешь? – Виталий полез в карман за телефоном. – Ты думаешь?

– Ничего я не думаю. – Она напряженно ждала, когда он вытащит его и посмотрит фотографии.

Таким убитым ей не приходилось прежде видеть его. Потеря свитка определенно для парня была ударом. С этим столбцом он связывал свои надежды раскрыть тайны, дотоле никем не раскрытые. И вдруг облом! Как бы она чувствовала себя на его месте? Наверное, имела бы такое же потерянное лицо. Наконец Виталий достал телефон и открыл фото. Следом сразу его подавленное лицо густо покрылось краской. Протянул ей:

– Пусто. Только твои пальцы, которыми ты расправляла свиток.

– Вижу. – В глазах было смятение. Именно этого она боялась. Фотки исчезли. А с ними отпали последние сомнения в том, что они столкнулись с мистикой. Впрочем, это она цеплялась за сомнения, как утопающий за соломинку, а Виталия сомнения не мучили, для него мистика была реальностью. – Что теперь? – Ариста неотрывно смотрела в его расстроенные глаза.

– Ничего, – прозвучал в ответ не очень уверенный непривычный для уха девушки голос парня.

Ее голос тоже приобрел иные нотки: сорвался, задребезжал:

– А Алексей и Мария?!

Виталий немного помолчал, будто рассчитывал дать развернутый ответ, но в последнюю минуту передумал, помрачнел:

– Их нет.

Последовал настороженный выдох Аристы:

– Навсегда?

– Может быть, когда-нибудь вернутся, – насупил он брови. – Однако мы вряд ли узнаем об этом.

– Но надо что-то делать, Виталий! – захлебывалась от волнения девушка. – Все так ужасно!

Разумеется, он понимал, что хорошего в этом мало, но одно дело – понимать, а другое – противодействовать этому.

– Мистические явления вне наших возможностей. – Удрученно понурил голову.

– Мне страшно! – Ариста схватила его за руку и ощутила, как всем телом задрожала от напряжения.

Уловив эту дрожь, Виталий попытался успокоить девушку:

– Все прошло. Больше бояться нечего.

– Я точно так же думала бы, если б свиток не пропал. Но он пропал в этой комнате, а следовательно, сверхъестественные силы рядом с нами. Я чувствую их. И боюсь! – скороговоркой сорвалось у нее с языка.

Погладив дрожащие пальцы девушки, вцепившиеся в его руку, парень повысил голос:

– Не бойся, я с тобой!

– Я никогда не верила в мистику, считала это глупостями, человеческими фантазиями и даже человеческой слабостью, но сейчас чувствую, как у меня душа уходит в пятки. – Голос перешел на шепот, она стала озираться, точно искала глазами кого-то невидимого, кто мог подслушивать их разговор.

– Думай о чем-нибудь другом. – Виталий злился на себя за то, что не получалось у него в эти минуты быть убедительным, найти для нее успокаивающие слова.

Оторвав пальцы от его руки, она откачнулась:

– Легко сказать! А разве тебя не охватывает ужас?

– Заглянуть за пределы мыслимого любопытно, но оказаться там и остаться где-то в невообразимом не хотелось бы, – с некоторой отстраненностью отозвался Виталий.

– Ты так спокойно говоришь об этом?

– А какой ответ ты ждала?

Она задержала дыхание:

– То есть Алексей и Мария за этими пределами?

– Скорее всего, так.

– А если по-другому?

– Другого я не вижу. Я не всевидящий.

– Умеешь успокоить, – нахмурилась Ариста.

Он вздохнул:

– Просто надо принять все как данность. И давай закончим эту тему. Никаких других результатов наши разговоры не дадут.

Ариста надула губы, чуть выпятив их вперед. «Разговоры закончить нетрудно, – пронеслось в голове, – но отбросить тревожные мысли так сразу невозможно. Тем более когда ими пронизан весь мозг. Они, как разгулявшиеся хозяева, мечутся по всем уголкам извилин, пробивают новые тропки и не дают хода никаким другим раздумьям». Почудилось, что сиденье стула, на котором она сидела, стало раскаляться. Девушка заелозила туда-сюда, собираясь вскочить с него. Виталий стоял рядом. Протянул руку, точно хотел поддержать Аристу, но вместо этого положил ладонь на плечо и чуть надавил сверху. На ее лицо легла гримаса недовольства. Разлепила губы с намерением возмутиться, да так и застыла с раскрытым ртом. Недовольство на лице сменилось жутким изумлением. Взгляд застыл, глазные яблоки вылезли из орбит и точно окаменели. Виталий посмотрел туда же, куда направлен был ее взор, и также остолбенел.

В комнатном дверном проеме стояла горбатая старуха с клюкой в руках. В темном одеянии с бледным лицом. Впрочем, не это бросилось в глаза в первую секунду, а ее взгляд: холодный и горящий одновременно. Сказать, что Ариста и Виталий испугались, не соответствовало бы действительности – они на какой-то миг были парализованы этим взором. Холодный огонь шел из самых темных глубин глаз, сковывал парня с девушкой, начинал обжигать ледяной дрожью. Старуха смотрела не моргая. Слегка стучала обшарпанной клюкой. Плотно сжимала тонкие блеклые губы. Впалые щеки покрыты сеткой морщин. Темный платок на голове с узлом под подбородком и двумя короткими обтрепанными концами слегка надвинут на лоб, скрывая волосы. С трудом оторвавшись от ее взгляда, Виталий с надсадой выдавил из себя:

– Как вы сюда попали? Дверь же заперта.

– Твой запор не для меня, – с хрипотцой прозвучало сквозь разжатые губы.

– Кто вы? Зачем вы тут? – оправившись от замешательства, подала испуганный голос девушка. Смахнула с плеча руку парня и поднялась на ноги.

– Говорю тебе! – Ее брови нахмурились, взгляд сильнее обжег Виталия. – Зачем после тумана унес из оврага грамоту Великого князя?

У него вытянулось лицо:

– Откуда вы знаете? Вас там не было!

– Не обязательно быть, чтобы знать. Ты вмешался в дела, в которых быть не должен.

Он ошалело кинул взор на Аристу, словно сделал намек той, что старуха сумасшедшая, болтает, не соображая, о чем говорит. Снова обратился к старухе:

– Вы что-то путаете. Ни во что я не вмешивался. Все произошло из-за того, что в овраге образовался туман. Там кто-то был, потому что сначала из него полетели стрелы, а потом появился всадник со стрелой в спине.

– Отринь свои оправдания для Алексея с Марией, – перебила старуха.

– Но они пропали вместе с туманом. – Захлебываясь под ее давящим взглядом, Виталий с трудом набрал в легкие воздух. – После него в овраге осталась одна грамота. Я и подобрал ее. Не оставлять же было там.

– Не из твоих рук она там лежала, не тебе было прикасаться к ней. Ты взял то, что тебе не принадлежит. Говорю тебе: верни грамоту на место! Иначе все для тебя плохо закончится! Иначе быть беде! – Требование было жестким, заставило парня вздрогнуть.

Он метнул взгляд на столешницу:

– Как же я верну, когда грамота пропала? Вот с этого стола пропала. – Растерянно показал рукой.

Видя его растерянность, Ариста хотела подать голос, вставить слово в защиту Виталия, но, наткнувшись на холод в глазах горбатой старухи, почувствовала, как этим холодом перехватило ее горло и сковало голосовые связки. Вместо слов наружу вырвался бессловесный сип. Девушка затрудненно дышала, покраснела от усилия, пытаясь преодолеть сопротивление связок, но от этого у нее свело скулы так, что стало невозможно раскрыть рот, кровь застыла в жилах. Старуха после слов Виталия минуту неодобрительно смотрела на Аристу, точно выжимала из нее холодные капли пота, затем повела глазами по углам комнаты, недовольно насупилась, сильно стукнула клюкой по полу:

– Кондрашка, разбойник, это ты суешь свой нос в чужие дела? Дождешься, я укорочу тебе его! Положи грамоту туда, где взял!

Виталий оторопел, не понимая, к кому она обратилась. Но еще больше опешил, когда невесть откуда раздался звонкий голос. Тот был веселым и извиняющимся:

– Прости, старая. Любопытство одолело. Уж очень сильно захотелось прочитать, что писано в государевой грамоте. Поспешил – боялся, унесут ее отсюда.

– Прочитал?

– Прочитал, старая. Грамота от Великого князя Иоанна Васильевича. Писана Григорию Лукьяновичу Скуратову.

– Говорю тебе: положи, где была!