Валерий Пушной – Повинен, потому что живешь (страница 13)

Итак, из ответов адвоката у Акламина ничего не прибавилось. Он с внутренним неудовлетворением поднялся со скамьи. Раев тоже вскочил. Они распрощались. Адвокат проводил Аристарха задумчивым взглядом до угла, сел опять на скамейку.

Бывший владелец торгового центра Бертинский, умерший от сердечного приступа, был человеком жестким. Притираться к нему было трудно, общий язык находить еще сложнее. Между тем дочь свою любил настоящей отеческой любовью. Это может показаться странным, если судить по его характеру. Но если знать, что жена у него умерла при родах, а он больше не женился и воспитывал дочь с пеленок, тогда в отеческой любви ничего странного нет. Что касается дочери, то в девушке он воспитал твердость, настойчивость и высокое мнение о себе. То, что разглядел в ней Корозов, было только частью ее натуры, которую она не выпячивала, тщательно скрывая за красивой внешностью и скромным поведением. Непонятным образом уживались рядом два непростых характера – отца и дочери. За год до своей смерти, празднуя день рождения дочери, Бертинский во всеуслышание объявил, что дарит ей торговый центр. Дочь и гости восприняли это как обещание сделать из нее предпринимателя, замену себе. И уже на следующий день он стал настаивать, чтобы дочь мало-помалу начинала осваивать торговый бизнес. Она была далека от этого и не хотела вникать. Но постоянное давление отца сделало свое дело. Ей пришлось уступать. Без особого усердия стала помогать отцу. Он был доволен. Обещал переоформить торговый центр на нее, как только увидит, что она готова к самостоятельной работе. Одновременно отец стал погружаться в какой-то новый проект и постепенно отходить от торговли. Эта идея фикс все больше и больше овладевала им. Когда дочь интересовалась новым проектом, он загадочно потирал руки и обещал преподнести ей большой сюрприз. Ей ничего не оставалось, как ждать. Но прошло время, и произошло то, к чему она совсем не была готова. Сюрприз, который он преподнес, ошеломил ее. Будь на ее месте девушка с иным характером – более покладистым, более терпимым, менее самолюбивым, – она, возможно, восприняла бы эту новость иначе, но его дочь была другая. Все произошло тихим обычным вечером. Она сидела в комнате, листала журнал. Включила телевизор. Что-то замаячило на экране, но она смотрела рассеянно. Ее клонило в сон. Как в квартиру вошел отец, не слышала. Но обратила внимание, что он непривычно тихо, будто старался быть неприметным, ступил через порог. Со стопкой бумаг в руке. Он не был похож на себя. Лицо серое, виноватое. Она поняла: что-то случилось, но не спрашивала ни о чем – видела, что сейчас он приходил в себя, настраивался на разговор. Ждала. Сон улетучился. Наконец дождалась. И не поверила собственным ушам, когда отец объявил, что потерпел полный крах со своим проектом. Его обманули. Он доверился основному кредитору, у которого взял деньги под залог торгового центра. Но кредитор бессовестно обманул. Взял за горло и потребовал немедленно вернуть деньги или передать ему торговый центр. Так крепко взял, что отец вынужден был дать согласие на оформление документов о передаче центра. Дочь возмутилась. Как он мог кому-то обещать торговый центр, брать под его залог деньги, когда уже пообещал подарить ей? И кто этот ужасный кредитор?

– Я идиот, – ответил отец. – Я сломал и свою, и твою жизнь. Все уже решено, мне только нужно подготовить необходимые документы, и у центра появится новый владелец.

Потрясение было сильным. Все, что она смогла сделать после услышанного, – это медленно подняться на ноги, чувствуя, как исчезает в них твердость, и выйти в спальню. Упасть на кровать без слов, без слез, без мыслей. Мысли пришли позже. Она делала попытку за попыткой, старалась переубедить отца, заставить отказаться от обещания передать центр, придумать что-нибудь другое. Но отец был неумолим, только твердил в ответ:

– Ты ничего не понимаешь, ничего не знаешь, я ничего изменить не в состоянии.

Переубедить его было невозможно. Он явно был сильно встревожен. Она не узнавала его. Ее слова, ее призывы, ее увещевания уходили в пустоту. Все было напрасно. Казалось, он был не в себе. Не слушал дочь. Даже не то что не слушал – просто не слышал ее. На следующий день ему кто-то постоянно звонил, и он дергался от этих звонков.

А еще через день отец неожиданно для всех скоропостижно скончался от сердечного приступа. Знакомые между собой отмечали, как во время его похорон и после них дочь была растеряна, даже испугана. Прошло немного времени, и ее адвокат объявил, что торговый центр выставлен на продажу. Но почему-то среди знакомых сразу поползли слухи, что есть обстоятельства, которые вынуждают наследницу продавать центр. Но какие обстоятельства, никто не знал. Лишь она знала истинную причину этих событий. Да еще ее адвокат, очевидно.

Отправляясь на встречу с наследницей Бертинской, Раев вспоминал разговор с Акламиным. Он был недоволен собой, потому что понимал, как опытный юрист, что должен был заявить в полицию о происшествии, чтобы отвести от себя всякие подозрения. Но не сделал этого. Корозов оказался умнее. Это особенно приводило адвоката в состояние раздражения. Мучила мысль, что он может оказаться под пристальным вниманием полиции при расследовании обстоятельств обстрела в кафе, – этого как раз не хотелось. Акламина Раев знал неплохо. Всегда старался не выступать в суде защитником по делам, которыми занимался Аристарх. Очень часто это было бесперспективно. Проигрывать Ефим не любил. Посему старался держать нос по ветру. Акламин был хорошим оперативником. Найти изъяны в его действиях редко удавалось. Попасть к нему на крючок тем более нежелательно. Адвокату всегда проще работать там, где до него потрудились плохие специалисты. Легче добиться триумфа. Плохие специалисты приносили хорошие доходы, а такие, как Аристарх, их снижали, подрывали его авторитет. Он знал, что слухи о нем ходили разные. Что он нечистоплотен, что беспринципен, что стремится получать деньги любой ценой. Но все они уравновешивались другими слухами. О порядочности. О старательности. О профессионализме. О заслуженно дорогостоящем адвокате. С другой стороны, а о ком, собственно, не бывает слухов? Жизнь человеческая не может проистекать без слухов и сплетен. Даже если вы никому не известны, то именно поэтому сплетни о вас могут бежать далеко впереди вас. Всегда есть те, кто сочиняет, есть те, кто разносит, но еще больше тех, кто слушает. Желающих позлословить – море разливанное. Слово не воробей, говорит пословица. И потому люди обильно заполняют словами пространство вокруг себя. Однако, в конце концов, тех, кто нанимал Раева, интересовала не болтовня о нем, а результаты его работы. А результаты говорили сами за себя. Если он брался за дело, то вылезал из шкуры, чтобы его подзащитные были в выигрыше.

Перед поездкой к Бертинской Ефим заехал домой, переоделся в свежевыглаженную рубашку и другой костюм. Жил один, хотя до этого уже не раз был женат. В кругу знакомых всегда загадочно усмехался, когда его спрашивали, не думает ли он завести новую семью. Любопытные оставались неудовлетворенными, не понимая, что означали его усмешки. Три раза в неделю в квартире у него появлялась домработница – успешно управлялась с наведением порядка там и приведением в нормальное состояние одежды адвоката. Домработница, женщина среднего возраста, никогда не задавала ему никаких вопросов о девушках, но всегда советовала быть осторожным в выборе женщин. «Нашей сестре, – приговаривала она, – протяни только палец – она быстро всю руку откусит». Раев улыбался в ответ, и она не понимала, как он воспринимал ее совет. Он, разумеется, не страдал аскетизмом, но никогда не афишировал свои связи с женщинами. Адвокатскую привычку сохранять тайну клиента Раев переносил и на бытовые отношения. С Бертинской у него были только деловые серьезные отношения. С одной стороны, он как будто видел в ее лице умную девушку, которой взялся помочь разрубить гордиев узел, завязавшийся в ее судьбе, а с другой стороны – возможность срубить большие деньги. Наняв его для решения своих проблем, Бертинская поторапливала, а он не любил, когда его понукали. Раев твердил, что всякое дело должно выкристаллизоваться, а не мастериться впопыхах. Она, в принципе, соглашалась с этим, но, как все женщины, хотела быстро увидеть положительный результат. Он утверждал, что тоже хотел этого, но, как говорится, с чувством, с толком, с расстановкой. Жила Бертинская в загородном доме с колоннами, высоким крыльцом и большими окнами. Во дворе охрана, две собаки. И хоть Раев бывал здесь еще при прежнем владельце и чаще последнее время появлялся у наследницы, охранники все равно придерживали собак, пропуская его в дом. А те по-прежнему не признавали его своим. Рычали, брызгали слюной и рвались из крепких рук охранников. Проходя мимо них, Раев с дрожью в теле представил, что́ эти псы могут сделать с ним, если вдруг им удастся вырваться из рук парней. Невольно ускорил шаг, направляясь к дому. Бертинская ждала в передней. На ней были легкая просторная блузка и джинсы. Сидела в глубоком кресле напротив камина, скромно держала руки на коленях. Огонь в камине не горел. И без него было жарко. Окно было открыто настежь. Солнце лилось потоком. Легкий ветерок с улицы шевелил цветной узорный тюль. Бертинская показала адвокату на второе кресло, стоявшее рядом. Раев сел в него, глубоко провалившись в пышную мягкость. Подчиняясь правилам этикета, не стал первым задавать вопросы, выдержал паузу, ожидая, когда начнет она сама. Чуть изогнув длинную шею, откинув назад длинные вьющиеся волосы, девушка внимательно посмотрела на гостя и задала первый дежурный вопрос: