Валерий Пушной – Когда не слышен звук секунд (страница 7)

– В примаках я никогда не ходил. И ходить не собираюсь. Но отвезти, так и быть, отвезу.

– Значит, договорились! – улыбнулась Ибра, и Кирилл отметил, что ее улыбка ему понравилась. Девушка прижалась к спинке кресла. – Я подскажу, где, куда поворачивать, – сказала она. – Жаль, что денег больше нет. По дороге заехали бы в магазин за продуктами.

– У меня есть, – раздался сзади голос Лиды. Вытащила из кошелька деньги, показала Ибре. – Что купить хочешь?

– Все, что съедобное, – повеселела Ибра.

Машина медленно покатила по дороге, быстро набирая скорость. Кирилл опять отметил про себя, что ехал автомобиль тяжело, подобно груженому грузовику. Стало быть, ничего в атмосфере не изменилось, разве что могло ухудшиться. И то, что они в машине сейчас легче переносят внешнее давление, – это действие лекарства. Выходит, случайная встреча с Иброй имеет положительный эффект. В таком случае стоит серьезно подумать, не задержаться ли у нее на какой-то период. А дальше время покажет. Игра со смертью – нешуточное дело. Сколько уже видел упавших на тротуары людей. И сейчас наверняка еще увидит. Мысль засела в голове и не отпускала всю дорогу. Заехали в магазин, смели с полок все, на чем глаз остановился. В магазине обстановка была схожая с той, что в аптеке: народу – никого. Две кассы, за которыми едва двигавшиеся, вареные кассирши. Одна другой вяло шепчет:

– Я больше не могу. Сил нет. Надо прилечь, иначе с ног свалюсь.

– Я сама как ошпаренная, – отвечает другая. – Закрыла б магазин и домой потопала. Скорей бы день кончился.

– Все равно покупателей нет.

– Да. Куда-то испарились. Сейчас вот этих отпустим и закроем.

Город стоял на холмах. Окраина города – на самой высокой возвышенности. Ряд зданий представляли историческую ценность. Главная церковь города – старинная, но ухоженная. Так строили города в прошлом: для храма выбирали самое высокое место. Справедливости ради надо сказать, что церкви в городе были еще, но все остальные поздних построек. В этом же храме молились не один век – место считалось намоленным, благодатным. Лунная улица оказалась за церковью. Машина с трудом вытянула на вершину. Кирилл даже опасался, что заглохнет мотор. Улица неширокая и недлинная. Асфальтовая дорога, вдоль которой редкие столбы со светильниками. Дом номер семь недалеко от храма. Большой, кирпичный, двухэтажный. Высокий забор с воротами и калиткой. Подрулив, Кирилл присвистнул:

– Э, да ты миллиардерша, госпожа медсестра! – сказал Ибре.

– Я – нет. Дом от мужа остался, – пояснила та. – Развелись пару лет назад.

– И кто же он такой?

– Это уже неважно. Год назад он разбился на машине. – Обернулась назад. – Приехали. Выходим.

– В доме кто-нибудь есть? – спросил Костя.

– Должна быть домработница, если еще не ушла домой, – сказала Ибра и, подхватив дамскую сумочку, первая вылезла из авто.

Остальные тоже вышли. Открыв калитку, Ибра пропустила вперед себя молодую пару с ребенком и посмотрела на Кирилла, который не двинулся от машины:

– А ты чего стоишь? Заноси лекарства и продукты.

– Я снабженцем к тебе не оформлялся, – усмехнулся тот, – пришли своих работников.

– Никого нет, – проговорила она, придерживая калитку. – Два раза в неделю приходит домработница. На большее у меня денег нет.

– Как знаешь. Из машины я выгружу, а дальше – твое дело. – Он открыл багажник, стал вытаскивать из него пакеты с продуктами, коробку с лекарствами и складывать у ворот.

– Ну что ж, сама управлюсь, мне не привыкать, – вздохнула девушка, повесила на плечо сумочку, взяла в руки по пакету с продуктами и понесла в дом.

Кирилл смущенно потоптался возле машины, поморщился и подхватил другие пакеты. Ибра оглянулась и потеплела взглядом. Костя, державший на руках ребенка, издал восклицание, опустил на ноги мальчика и молчком развернулся к калитке за другими пакетами. Кирилл окинул взглядом двор. Было заметно некоторое запустение. Подумал: не обманула, действительно территорией давно никто не занимался. Поднялись на крыльцо. Ибра толкнула дверь. Та подалась.

– Значит, домработница еще тут, – сказала девушка и ступила через порог. В большой прихожей с зеркалами и богатой мебелью позвала: – Ин, это я с гостями! Ты где? Мы принесли много продуктов. Прими!

Ответа не последовало. Ибра показала рукой направо, сказала Кириллу:

– Там кухня. Неси туда. – Сама опустила пакеты на пол и пошла влево по прихожей, в сторону лестницы наверх.

Кирилл вошел в просторную кухню и застыл на месте. Возле стола на полу лежала неполная черноволосая женщина в фартуке, лица которой не было видно. Он оглянулся, прокричал:

– Ибра! Она здесь! На полу лежит! – Бросил пакеты и наклонился над домработницей.

Девушка отреагировала на крик, быстро появилась и от кухонного дверного проема предупредила:

– Не трогай ее! Я сама посмотрю!

Парень отступил. Ибра опустилась на колени, расстегнула на ней блузку, проверила пульс и стала делать массаж сердца и искусственное дыхание. Было видно, как она быстро устала, лицо покраснело, обливаясь по́том. Но не останавливалась. Кирилл отодвинул Ибру, присел и стал вместо нее массировать сердце домработнице, а девушка продолжала дышать ей в рот. И когда уже казалось, что все бесполезно, домработница вдруг вздохнула и задышала. На лице Ибры застыло усталое удовлетворение. Она с благодарностью посмотрела в глаза Кириллу. В дверях, не дыша, стояли напряженные Костя с Лидой. Та прижимала к своим ногам сына. Пока домработница, женщина с корейскими чертами лица, медленно приходила в себя, Ибра поднялась с колен, проговорила Кириллу:

– А ведь ты так и не назвал своего имени. Это что, большой секрет?

– Да нет, – отозвался он, тоже поднимаясь на ноги. – Кирилл меня зовут.

– Спасибо, Кирилл, что помог реанимировать сердце Ин. – Схватила его руку и прижала к груди, чего он никак не ожидал, и даже смутился, хотя с женщинами всегда был уверен в себе. Тем не менее на сей раз в нем будто что-то нарушилось, заиграли противоречивые чувства. Ибра отпустила его руку, говоря: – Видно, все случилось с нею перед нашим приходом. Повезло ей. Вовремя мы подоспели. Я привыкла к ней. Не знаю, как была бы без нее. Не знаю.

Кирилл в раздумье кивнул, но, похоже, сделал он это не потому, что слушал ее, а в унисон собственным мыслям:

– Сейчас ты окончательно убедила меня, что лучше остаться здесь, – сказал серьезно.

– И что же именно тебя убедило? – В глазах Ибры мелькнуло любопытство.

– Если честно, – выговорил он с заминкой, – то твое знание медицины.

– Спасибо за откровенность, – разочарованно отозвалась она. – Боишься смерти?

– Не хочу раньше времени встречаться с нею, – поморщился Кирилл, точно девушка упрекнула его в трусости. Трусом он никогда не слыл и по натуре был оптимистом. Но то, что сейчас творилось на планете, у него не укладывалось в голове, спутывало все мысли и заставляло сильно настораживаться. – С Землей происходит черт знает что, хотелось бы увидеть, чем все закончится.

– Это может не обрадовать тебя, – с горечью предупредила Ибра.

Он помог домработнице подняться с пола. Костя подставил стул. Та села, посмотрела на каждого, и из глаз покатились слезы. Никто не объяснял ей, что произошло, но она догадалась сама, что короткое время побывала на том свете. Ей сделалось страшно. Все тело болело, голова как тончайший хрустальный сосуд – дотронешься, расколется на мелкие кусочки. Ибра шагнула к картонной коробке с лекарствами. Отыскала нужные. Наполнила шприц из ампулы, сделала женщине укол, приговаривая:

– Не волнуйся, Ин. Все позади. Сейчас тебе станет лучше. – Приготовила еще один шприц с другим лекарством и сделала второй укол.

Молчком Кирилл наблюдал за этим. Когда она закончила, выдал засевшую в голове мысль, продолжив диалог с Иброй, словно не было перерыва на уколы домработнице:

– Может, не обрадует, но все равно надо стараться жить.

Слышавшие их Костя и Лида тревожно переглядывались. Они-то надеялись, что скоро все закончится, снова поедут поезда и полетят самолеты, и они отправятся к себе домой. Но, судя по разговору Кирилла и Ибры, настроения у тех были совсем иные. Молодость всегда бесшабашна и рискованна, но и в ней живет страх, особенно за своих детей. Костя опустил глаза на сына – тот, в коротких штанишках и легкой футболке с картинкой жирафа на груди, топтался у ног матери, – подвинул мальчика к себе и взял на руки, будто прямо сейчас защищал его от предстоящих катаклизмов. А затем взволнованно спросил:

– Вы думаете, что будет хуже, чем есть? – и, не получив ответа, продолжил: – Когда мы ехали сюда, то, после уколов придя в себя, заметили, что на тротуарах в разных местах лежали люди. Почему? Что это?

Не хотелось бы Ибре никого пугать, но и выражать оптимизм не было причин. Вздохнула. Вместо нее ответил Кирилл:

– Я думаю, что это были тела людей.

– Ты хочешь сказать, что они уже мертвы? – пробормотал Костя.

– А ты сомневаешься в этом? – поморщился Кирилл. – В основном пожилой возраст. Атмосфера делает свое дело. Неизвестно, что творится с атмосферой, но явно что-то проистекает. Когда работал приемник в авто, я поймал радиопередачу, на которой присутствовавшие там ученые не могли ничего вразумительно ответить на эту тему. По их представлениям, при смещении земной оси как будто ничего в атмосфере не должно происходить, а оно, как мы наблюдаем, совершается. Вы тоже были близки к тому, что видели на тротуарах. Но вы молодые – силенок значительно больше, чем у стариков. Хотя сейчас молодость тоже ничего не гарантирует. Стихия по любому из нас в любой момент может прокатиться своим беспощадным колесом. Тем людям, которых вы заметили на тротуарах, ничем уже помочь было нельзя. Скажите спасибо Ибре – если бы не она, все для вас могло закончиться иначе. Сейчас Ибра – наша с вами соломинка. Так что берегите ее изо всех сил.