Валерий Пушной – Дебиземия (страница 56)
– Вольным крысам больше нет места в крысьем лесу! – бешено выбросил крик, будто выплеснул рвоту из глубины желудка, раздувая ноздри своего обрубка. – Все вольные крысы должны стать каннибалами, а кто против, пускай сдохнет! Лишь каннибалы умеют выживать, потому что сильнее и умнее вольных крыс и потому что приняли власть Великого Фарандуса! – Лошадь закрутилась под ним, как ошпаренная, заржала, издавая хрипящие призывные звуки. Они будоражили других лошадей в отряде Друма, вызывали их буйство и ответное ржание.
Андрюха и Володька шарахнулись в сторону, когда под конниками Друма лошади вздыбились и заходили ходуном, а повозка со скрипом покатила чан назад, взрываясь гулом каннибалов. Парни, прислушиваясь к доносившимся голосам, сообразили, с кем разговаривал Друм. Издалека изумленно глазели на Доннаронду, удивляясь тому, что Друм тоже оказался крысой. Мелькнувшая мысль, что весь отряд Друма – это крысы, привела парней в короткий шок. Они вспомнили, как в деревне набрасывались на них дворовые псы. Чуяли, кто скрывался под личинами дебиземцев. Не зря и деби в деревне встретили отряд настороженно и неприветливо. Парни досадливо затоптались, шныряя глазами туда-сюда.
Малкин с холма увидал их, взглядом показал Сашке и Катюхе. Но не делал никаких телодвижений и молчал, пока Великая воительница вела переговоры с Друмом. Ванька видел, как Друм лез на рожон, чуть не выпрыгивал из кожи, а воительница брала умом и терпением, знала, мирные переговоры никогда не даются легко. Спокойно отвечала на яростные выплески:
– Ты повторяешь дебиземцев, Друм, – в голосе звучали сожаление и укоризна. – Это грустно. Ты не понимаешь, что твоя покорность не сделала тебя свободным. Для Фарандуса ты всегда останешься отвратительной мерзкой крысой, которой отведена роль душегуба своих сородичей. И если ты откажешься от этой роли, тебя самого съедят. Ты не видишь, что настоящие каннибалы это не крысы, а дебиземцы. Присмотрись лучше, Друм, и ты поймешь меня.
Друм оскалился, лошадь вновь закрутилась под ним, взгляд отрядника враждебно помутился, лицо сильно сморщилось, отчего обрубок носа вздернулся вверх:
– Ты говоришь так, потому что боишься меня, Доннаронда! – бросил он самоуверенно. – Я – твоя смерть! Смирись и сдайся. Останешься живой. Я отвезу тебя в столичное городище, през Фарандус будет милостив к тебе. – Подождал ответа, не дождался. – Ты привела воинов, чтобы сразиться со мной. Я уверен, за этим холмом готовы к схватке несколько тысяч вольных крыс, успела выбрать выгодную позицию для битвы. Но ты проиграешь, потому что у меня больше злости! А если дебиземцы тоже каннибалы, то у вольных крыс вообще нет шансов на выживание. Будущее за нами! Вольные крысы должны покориться! Мир за сильными каннибалами! Нам владеть крысьим лесом! Прикажи своим воинам бросить к моим ногам оружие, иначе мои каннибалы отшибут им головы! Не пытайся воздействовать на меня своей магией, я больше не вольная крыса, я постиг магию каннибалов и сам управляю ими. Даю тебе время подумать, Примадонна. Не принуждай меня выпускать из чана каннибалов. Они голодны и больше всего сейчас хотят встретиться с вольными крысами!
Великая воительница молчала, неотрывно смотрела на Друма. Потом поднесла правую ладонь к ярко засветившемуся драгоценному ожерелью на шее. Подушечки пальцев коснулись крупного камня. В ладони вспыхнул желтый огонь. Воительница быстро отправила его Друму. Пламя охватило отрядника желтым ореолом. Магия воительницы выкручивала его тело. Он с диким воплем сопротивлялся, начиная медленно превращаться в большую серую крысу. Лошадь и его всадники также стали менять обличье.
Между тем Друм собрал воедино волю и магические способности и с криком разорвал желтый ореол. И все возвратились в прежний вид. Двумя руками он вырвал из воздуха и отправил сноп черного сгустка Доннаронде. Она отбила. Он добавил. Еще и еще. И снова она отбила. Друм выхватил палаш и ринулся к вершине холма. Лезвие загорелось черным пламенем. Отрядник был непримирим:
– Моя магия все равно сильнее твоей, Доннаронда! Покорись, или я выпущу каннибалов!
Воительница повела рукой, Друм как будто наткнулся на что-то, остановился, заскрипел зубами, черное пламя палаша закоптило. Великая крыса вздохнула:
– Нам нечего делить с тобой, Друм, – сказала она громко. – Я пришла одна. Со мной нет тысяч вольных крыс за холмом, только моя стража. Ты идешь, чтобы убивать своих сородичей. Я пришла, чтобы помочь тебе освободиться от магии дебиземцев и воссоединиться с сородичами.
Однако мозг Друма не воспринимал сути ее слов. Новый призыв Великой крысы взбеленил отрядника до свирепого захохота:
– Помочь? – Обрубок носа раздулся, а широченные плечи задергались снизу вверх. Хохот переварился в хищный клекот и потонул в угрожающих интонациях голоса. – Мне не нужна твоя помощь, Примадонна! Лучше бы помогла себе самой, но только опоздала уже! А я не собираюсь предлагать тебе помощь. Ты совершила ошибку, что пришла одна. Теперь ты в моих лапах! – Друм оглянулся на повозку и бешено заорал:
– Выпускай!
Возчик потянул за рукоятку задвижки сбоку чана, открывая отверстие в нижней части. Из чана хлынули уменьшенные до размеров только что вылупившихся мышат крысы. Прыгая наземь, они на лету увеличивались до очень крупных размеров и мгновенно ровными рядами покрывали серой массой зеленую низину между двумя холмами.
Раппопет и Лугатик ошарашенно застыли. Не ожидали увидеть огромную армию крыс-каннибалов. Плотные серые фаланги заполонили все видимое пространство впереди, сзади и по сторонам.
Друм поднял руку, его ладонь наполнилась большим шарообразным черным сгустком, лошадь под отрядником, как будто под тяжестью этого шара, присела на задние ноги. Друм бросил шар в серую массу крыс-каннибалов, и тот разлетелся на мельчайшие осколки, накрывая ими грызунов.
Раппопет и Лугатик едва успели моргнуть, как крысьи фаланги обратились в воинов-дебиземцев. Володька сжался, напряженно чесанул под мышкой, шепнул Андрюхе:
– Сейчас начнут дубасить друг друга. Не оказаться бы в эпицентре. Тогда – хана. Сожрут заживо. Прикинь, сколько тут прожорливых оголодавших грызунов – счету нет. Надо же было угодить в такое дерьмо. У них тут разборки, а нашим шкурам трещать? Тошнит от крысиной вони!
Андрюха отдернул от Володьки раненное копьем плечо в разодранном рукаве, нервно оборвал:
– Завязывай, не гони соплю!
Лугатик стушевался, поджал губы, глянул по сторонам и тут же ощутил тяжелый толчок в шею. Воин с бельмом цепко сжал своими клешнями:
– Не вороти морду, гнус вонючий! Пришибу, как паршивого кота!
– Не тронь меня, крыса серая! – вывернулся из-под его рук Володька, визгнул. – Себя понюхай!
Вояка саданул парня по затылку, у Лугатика подогнулись колени, Раппопет под локоть удержал приятеля. Воин отступил. А вожак каннибалов в этот миг яростно хрипел Доннаронде:
– Я, Великий каннибал, выполняю волю Великого Фарандуса! Повторяю тебе, Великая крыса: слезай с коня и сдайся! Или мои каннибалы начнут рвать твою стражу! Не ждала увидеть такую армию! Мои каннибалы неодолимы, на всех наводят ужас!
Великая воительница величественно вскинула подбородок:
– Ты мне приказываешь, Друм?
Отрядник задохнулся от предвкушения победы и почти ощутимой власти над Великой крысой, в голову ударила муть:
– Да! – поперхнулся, обливаясь потом. Изнутри его разрывало двойное чувство. С одной стороны, он не мог погасить в себе почтение и преклонение перед Великой воительницей, под началом которой вырос, мужал, служил, учился воинскому искусству, готовил воинов, укреплял оборону крысьего леса, защищал крысий народ от дебиземцев и совершал на их городища ответные набеги. С другой стороны, попав в плен и пройдя магические вливания в распухший мозг, он выжил в испытаниях абсолютным голодом, вобрал в себя перевернутое сознание. Оно гвоздило его желанием разделаться с Примадонной и стать первым среди крыс. Сейчас ему казалось, что до этого осталось несколько шагов.
Широкая низина между холмами, заполненная тысячами воинов-каннибалов, гудела. Справа от горизонта потянуло ветром. По небу поползла дымка. Она повисела над фалангами воинов, окропив странной сыростью, и тихо растаяла под палящими лучами. После этого воины Друма агрессивно выдохнули воздух и враждебно набычились. Большое войско стояло против горстки защитников Великой воительницы.
Если Друм сейчас отдаст команду, подумал Ванька, его каннибалы в считанные секунды сомнут стражей воительницы. И тут же почувствовал, как бедро обожгло: свиток в кармане стал горячим. Рука непроизвольно нырнула туда, пальцы сжали магическую ткань. А мозг Малкина вдруг осознал, что надлежит делать.
Отрядник Друм хрипло отдал команду:
– Вперед, каннибалы! Взять ее!
Фаланги ожили. Передние ряды двинулись, выбрасывая в воздух единый воинственный вопль:
– Фар-ран-дау!
Доннаронда поднялась на стременах и руками послала им навстречу холодное синее пламя. Оно обдало нападающих и на некоторое время привело передние ряды в замешательство. Разнесся истошный крысиный писк. Но Друм выпустил в каннибалов змеящиеся красные лучи, и вновь ряды выровнялись, кольцом охватывая вершину холма. Тогда воительница снова расстроила эти ряды своей магией, но Друм вновь восстановил в фалангах порядок. Стража Примадонны сомкнулась, издавая встречный клич: