Валерий Пушной – Дебиземия (страница 55)

– По углам землячества шепчутся, что ты метишь на место преза, – странной мутью из-под нависших бровей поплыл взгляд Бата Боила.

Фэр качнул брюхом, навалив его на луку седла, состроил презрительную мину:

– Поэтому и тебя не трогаю, Бат, а то давно бы отправил каннибалам. Затянул ты историю с убийством Фарандуса, терр, поторопись, не то раньше него останешься без головы. Не тяни больше. Не пощажу! Нет, не пощажу!

У терра как будто застряла в глотке кость, он сделал несколько глотательных движений и нахмурился:

– Я никогда не тяну, фэр, тянуть – не в моих правилах. Я все делаю вовремя. – Пока он говорил, его лошадь приблизилась к Быхому и рука, оторвавшись от поводьев, скользнула под полу накидки.

Фэр хотел что-то ответить, но перед глазами стремительно сверкнуло лезвие кинжала и Бат Боил мощным ударом вонзил его фэру в сердце, пробив ткань темной накидки и кожу доспехов. Брызнула жидкая кровь. Быхом удивленно моргнул, закряхтел и повалился из седла, повисая на стременах.

Терр ладонью ударил лошадь Быхома по крупу, она пугливо скакнула вперед и потащила труп фэра по земле. Бат Боил глянул вслед равнодушно.

Глав двенадцатая. Доннаронда и Друм

Лошади скакали без рывков, мягко отталкиваясь от земли, словно едва касаясь ее. Малкин приотстал от Доннаронды, вглядываясь в широкую тропу перед собой. Крысиный лес вокруг макушками деревьев прокалывал небо, храня лесные тайны в густой молочной дымке. За Ванькой бок о бок покачивались в седлах Сашка и Катюха, а позади вразнобой выстукивали копытами лошади воинов.

Тропа закончилась опушкой леса. Солнце ослепило. Великая крыса сощурилась. Воздух пахнул свежиной и сухостью. Застойная пахучая сырость, висевшая на деревьях, осталась за спиной. Границу леса обозначили невысокие жесткие кусты с красной ягодой под крупными листьями. Дальше – редкая молодая поросль, бегущая вниз по склону, облитому малахитом сочной травы, искрящейся звоном дневных лучей.

Малкин направил лошадь в густую траву и сунул руку в карман, нащупывая свиток. Ладонь обожгло. Дернулся, но пальцы не разжимались, по руке и телу пошла огненная волна. Ванька сделался пунцовым, словно раскалился, как металл в кузнечных мехах.

Сашка прикоснулась к нему и отстранилась, ощутив удар током. Садануло так, что до крови прикусила язык.

У Малкина в ушах поплыл неестественный звон, лошадь под ним начала приседать на задние ноги, запищала крысой. Другие лошади попятились и шарахнулись в стороны. Однако Доннаронда быстрым движением руки урезонила их. Ваньку прошиб крупный пот, покатился по лбу, глазам, щекам, шее, по всему телу с шипением кипящего масла на раскаленной сковороде. Звон пропал, огненная волна, схлынув, упала наземь, скрючивая траву под брюхом лошади. Но пальцы в кармане попрежнему не разжимались и не выпускали свитка.

– Ты готов продолжить путь? – спросила Доннаронда.

Ванька кивнул, ему в этот миг сознание четко выдало, куда направлялась воительница:

– Готов, Примадонна, – напрягся и резко выдернул из кармана руку, отпустившую свиток. – Что со мной было? Я как будто изменился. – Он вытянул тонкую шею. – Откуда мне известно, что ты скачешь навстречу Друму? У меня это сидит в мозгах. Но ведь ты ничего не сообщала. Черепок трещит, в нем какое-то варево кипит и булькает.

Воительница впервые с особой уважительностью наклонила голову:

– Тебя только что посетила Великая магия. Ты стал другим. Великие маги Земли подали тебе знак. Они говорили с тобой. Я почувствовала это.

– Не сомневаюсь, что ты сечешь в магии, Великая воительница, – произнес Ванька. – Собственными глазами видел твою магическую силу. Однако сейчас я не терял разума и не помню, чтобы со мной кто-то разговаривал.

– Великим не нужен твой язык, твой дух говорил с ними, – величественно пояснила Доннаронда.

Ванька озадаченно почесал затылок и сменил тему:

– Надо спешить, Примадонна, пока Друм не добрался до крысиного леса и пока все твои враги не соединились, – поднял на стременах худое длинное тело. – Веди, Великая воительница, ты знаешь, где искать Друма!

Лошадь Доннаронды выбросила из-под копыт землю с травой и пустилась вниз по склону.

Малкин скакал рядом. Катюха прижалась к шее лошади, боясь от нее оторваться. Видела длинную серую гриву, летящую на ветру, и перебирающие ноги, секущие копытами густую мураву. Сашка держалась в седле увереннее, от Ваньки не отставала, но скачка по пересеченной местности выматывала и ее.

Внизу некоторое время все скакали по высохшему руслу ручья, пока Доннаронда не повернула лошадь к вершине холма.

Лошади пошли медленнее, Катюха распрямилась, Сашка опустила повод, спрашивая у Малкина:

– Кто такой Друм?

– Друм опасен, – последовал странный ответ.

– И все? – воскликнула Сашка. – Здесь все кругом опасны. Одной опасностью больше, одной меньше, что с того? Нужно изменить ход событий, чтобы исчезла опасность, но как это сделать? Тут всюду для нас сплошная непредсказуемость, но для воительницы этот мир свой, она – маг, она должна предвидеть события, по крайней мере почувствовать, и попытаться повлиять на них.

– Кажется, Доннаронда именно так и делает, – ответил Ванька.

Сашка охватила взглядом вершину холма и подстегнула лошадь:

– Может, у нее что-то и получится, – сказала затем, – но меня сейчас волнует больше то, что мы не знаем, где искать наших друзей. И с Карюхой большущий вопрос, а ведь она где-то совсем рядом. У Крабиры, видать, облом: ни слуху, ни духу от нее.

Лошади взбирались по крутому склону. Густая трава по брюхо. Солнце било в глаза, пекло голову.

В плотной одежде дебиземки Катюха мучилась от жары, между лопатками проступал пот, хоть раздевайся. Жаль, что нет второй такой футболки, как у Сашки. Всю дорогу от крысиного леса девушка молчала и лишь теперь выложила Сашке, будто отводила душу:

– Хотела бы я знать, долго нам еще колтыхаться в этих деревянных седлах? Я уже отбила все, что можно и что нельзя. Что это за Друм и чего от него ожидать? Кому, в конце концов, он опасен? Нам или Доннаронде? Ванька тоже хорош гусь, ни черта толком не объясняет.

– Не ворчи, без тебя тошно, – откликнулась Сашка, крепко держа вожжи, – вот взберемся на вершину холма и поговорим.

До вершины оставалось немного, когда до слуха донеслись непонятные звуки. Скрип, скрежет, визг и глухое уханье. Девушки умолкли, навострив уши. Доннаронда приостановила лошадь, окинула всех глазами, знаком показала, чтобы подтянулись и не шумели. Лошади перестали фырчать, воины прекратили пыхтеть и скрипеть кожаными доспехами. На вершину холма выехали почти беззвучно.

Глазам предстала хорошо наезженная и натоптанная тропа, пересекающая плоскую вершину. Звук доносился снизу, с другой стороны холма. Подъехали к краю и увидали двигавшийся навстречу вверх по тропе отряд Друма с громыхающей повозкой и глухо ухающим чаном на ней.

– Друм! – произнесла одно слово Доннаронда.

– Друм? – зачем-то переспросила Катюха.

– Друм! – уверенно подтвердил Малкин, удивляясь самому себе.

– Вот тебе и Друм, – повернулась Сашка к Катюхе.

Воины Доннаронды пришли в движение. Без лишних команд кольцом окружили воительницу и людей, ощетинились копьями, стрелами и палашами.

Друм остановил отряд. Скрип и скрежет повозки прекратился, шум в чане стих. Его воины перегруппировались, взяв наизготовку оружие. Друм выдохнул обрубком носа воздух и некоторое время молча рассматривал тех, кто был наверху. Узнал Великую воительницу. Медленно направил лошадь к вершине.

Раппопет с Лугатиком сошли с тропы и следили за отряд-ником. Над ними сзади нависли четверо. Воин с деревянным лицом беспрерывно обнюхивал парней. Второй, со шрамом на подбородке, совал им под ребра кулак. Третий, со сломанным кривым носом, хрипло дышал в затылок Раппопету. Четвертый, с бельмом на глазу, угрожающе рычал над ухом Лугатика.

Друм на полпути к вершине придержал лошадь, бросил руки на луку седла, метнул глаза на воительницу:

– Я узнал тебя, Примадонна. От меня не скроешься ни под чьей личиной. Если думала застать меня врасплох, то ошиблась, я всегда готов к схватке, а если не хотела, тогда почему оказалась на моем пути? Чем я заслужил такую честь? Сама Великая воительница, магиня вольных крыс, вышла навстречу мне! Хочешь спросить, не желаю ли я вернуться в крысиный лес? Желаю, Примадонна, но не в роли твоего подручного, а победителем Великой воительницы вольных крыс. Великим вожаком крыс-каннибалов! И я уже возвращаюсь! Я везу полный чан каннибалов, они покорны моей власти так же, как тебе покорны вольные крысы. Твоя магия не остановит каннибалов, как ты не остановишь меня!

Доннаронда тронула поводья, всадники перед нею расступились, она выступила на полкорпуса лошади:

– Это печально, Друм, что наши враги сумели разделить нас! В тебе течет такая же кровь, как во мне. Мы с тобой крысы, а крысы не должны жить в угоду дебиземцам. Не твоя вина, что деби, захватив тебя, вынудили стать каннибалом и что их магия сделала тебя моим врагом. Магия дебиземцев сильнее нашей, но и мы способны противостоять ей, если будем вместе. Все можно исправить, Друм, если сильно захотеть. Мы, крысы, никогда не были убийцами, если нас не вынуждали делать выбор между жизнью и смертью.

По телу вожака каннибалов прошла странная волна дрожи, сочувствующие слова Доннаронды вызвали непримиримую ярость. Он захохотал: