Валерий Пушной – Дебиземия (страница 51)

– Я тебе не дворняга, чтобы сидеть на привязи! У тебя что, башку снесло? Отмени приказ, самозванец!

Плукар, не ожидавший такого натиска, опешил и минуту с натугой напрягал мозг, лишь потом гаркнул:

– Сгинь! – И Ойшацу: – Убери ее!

Воин сгреб Карюху в охапку и потащил вон, не обращая внимания на ее бешенство и попытки вырваться.

Катюха подошла к кромке леса. Керс, Нуфок, Суриан остановились как вкопанные. Суриан широко расставил ноги, слегка натянул тетиву лука и направил стрелу в туманный разрыв между деревьями. Однако отправлять стрелу в лес не собирался: не любил бессмысленно тратить стрелы, не видя перед собой врага. Только протяжно пропел:

– Топай, послашка! Будем ждать тебя здесь.

Катюха, подавив дрожь, шагнула в туман, как в пропасть, не зная, куда ступать, где искать в этом белом молоке Доннаронду и удастся ли вообще найти ее. Натыкаясь на деревья, проваливаясь ногами в крысьи норы, наступая на трескучие ветки, прошла не более десяти шагов, как ее остановил знакомый голос:

– Смотри под ноги, терра! Выбирай дорогу!

Катюха замерла. Треск веток под подошвами бот прекратился, земля под ногами рыхло дышала. Прислушалась к шумам, раздающимся вокруг: в двух шагах ничего не видно, шмыганья крыс под ногами тоже нет, что казалось странным. И – снова голос:

– Это я. Непревзойденная проныра Крабира.

Девушка почувствовала облегчение. Откликнулась:

– Я не вижу тебя. Где ты?

Следом раздался радостный возглас Ваньки Малкина:

– Да здесь мы, Катюха, близко. И Сашка тут.

Сквозь облачное молоко пробился Сашкин голос:

– Привет, Катюха!

Впереди затрещали ветки, осыпалась земля, и туман вытолкнул из себя расплывчатые силуэты Крабиры, Ваньки и Сашки.

Итак, обстоятельства резко изменились. Малкин шел к Чобику, но того больше не было в живых. А Катюха собиралась предупредить Великую воительницу о приготовленной западне. И боялась навлечь беду на Карюху. Все переплелось. Выслушав Катюху, Малкин решительно повернул назад. Требовалось новое решение, принять его могла только Доннаронда.

Двигались молча за Крабирой, глотая густые клубы молочной дымки. Под ногами шныряли крупные крысы. Катюха ощущала, как они скользили по ее ботам, и всякий раз вздрагивала. Наконец Крабира остановилась:

– Примадонна, – проговорила она с почтением, – терр, их вожак, решил вернуться, для этого появилась причина.

– Я все знаю, Крабира, – раздался из тумана голос Доннаронды. – И мне не понравилось то, что я услышала о Плукаре. Вожак чужеземцев сделал правильно, что вернулся.

Малкин отпустил хвост Крабиры и произнес:

– Я не смог выполнить твою просьбу, Великая воительница, оказался не в состоянии, потому что адресат отбросил копыта.

Доннаронда из молочной мглы резко прервала Ваньку:

– Не повторяйся, терр. Я слышала твой разговор с посланницей Плукара. Этот лес всегда предупреждает меня об опасности.

Туман заколыхался, словно его подхватило порывом ветра, стало сбивать в сгустки, отрывать от земли и поднимать вверх, обнаруживая на поваленном дереве желтую крысу в драгоценном ожерелье. Катюха вдруг увидала выступивших из тумана воинов, вздрогнула, испугавшись. Доннаронда величественно успокоила:

– Не бойся, терра, это не дебиземцы, это мои крысы в их облике. Я узнала тебя. Скажи, сколько у Плукара осталось вояк?

Катюху напрягали крупные крысы, суматошно мотавшиеся из норы в нору и облепившие ветви деревьев над головой. Она не могла сосредоточиться, тело обдавало холодным ознобом, потому ответила не сразу, механически поправив короткую стрижку:

– Мы с подругой не считали, Примадонна, не до того было, но слышали, как Чобик, когда был жив, говорил о двухстах с лишним воинах. И еще он ожидал крыс-каннибалов, они на подходе и их не остановит туман.

Желтая крыса коснулась камня на ожерелье и превратилась в голую женщину. Спрыгнула с дерева и прошлась. Крысы под ногами забились в норы. Остановилась, сковала взглядом Катюху. Девушке – не двинуться, не повернуться, потом – невесомость, потом – липкий жар, затем – облегчение, и лишь после этого пришло понимание, что сообщение о крысах-каннибалах озаботило Доннаронду. Между тем голос Великой крысы не изменился:

– Этого следовало ожидать, – сказала она, с некоторой задумчивостью, – фэр Быхом всегда в свое зелье подмешивает яд. Ему нужно как можно больше крови крыс. Дебиземцы выигрывают, когда между собой грызутся крысы. Однако я не хочу проливать кровь крыс, какими бы они ни были: вольными либо каннибалами. Но и кровь дебиземцев мне больше не нужна. Такая бесконечная бойня губит всех без разбора. Надо остановить это.

– Ты знаешь, как? – спросил Малкин, заглядывая в ее серые глаза.

Ответ оказался непредсказуемым:

– Это знаешь ты, терр, вожак чужеземцев, – серьезно и величественно выдала Великая крыса.

– Я? – У Ваньки глаза полезли на лоб, он удивленно сгреб в кулак торчащие на затылке волосы и поперхнулся. – Ты ничего не путаешь, Примадонна? Я вообще-то не маг.

Великая крыса приподняла ладонь перед лицом Малкина, и он почувствовал, как онемел: зашевелил губами, но голос застрял в горле.

– Ты не маг, – подтвердила воительница, – но тебе помогают Великие маги Земли.

Малкин открыл рот, напрягся, покраснел, захрипел и наконец возмущенно с надрывом выпихнул из себя сгусток слов:

– Странно как-то они помогают! Так помогают, что мы никак не можем выкарабкаться из Дебиземии! Даже до преза Фарандуса добраться не получается, – перевел дыхание, вытер тыльной стороной ладони губы. – В своих дрязгах разбирайтесь сами! Я не знаю, как остановить вашу бойню!

Сашкина ладонь коснулась Ванькиного локтя, теплом успокаивая парня. Он осекся, прекратил спор с Великой воительницей, покраснел, стало стыдно, что неожиданно разошелся перед Доннарондой. Катюха переступила с ноги на ногу, глядя на Примадонну, негромко напомнила:

– Я должна вернуться с ответом. У них осталась Карюха. Надо ее вытащить оттуда.

Ванька нахмурился, складкой разделив брови. Он не верил, что Плукар сдержит слово. Все эти скитания по Дебиземии походили на скитания по тупикам. Ему в голову вдруг пришла новая мысль. Малкин качнулся к Доннаронде:

– Примадонна, я не знаю пределов твоей магии, но вижу, ты легко превращаешь крыс в подобие воинов-дебиземцев. Не могла бы ты превратить крысу в подобие Катюхи?

Доннаронда сообразила, зачем это понадобилось парню. Не отвечая на вопрос, взмахом руки приблизила к себе Крабиру. Одновременно коснулась одной рукой ее лба, а другой – крупного камня на ожерелье. И непревзойденная проныра превратилась в девушку.

Это произошло так быстро, что Малкин на мгновение опешил. Перед ним стоял двойник Катюхи. Точь-в-точь. А у самой Катюхи от изумления отвалилась нижняя челюсть. Хотела выразить восхищение Великой воительницей, но дыхание перехватило, и девушка лишь восторженно улыбалась, ничего не говоря.

Сашку также поразило сходство, впрочем, она не удивлялась.

Доннаронда повелительно приказала Крабире:

– Пойдешь к Плукару и скажешь, что я готова встретиться с ним на опушке леса, где он указал. Потребуешь, чтобы отпустил терру – заложницу. Скажешь, я выйду, когда отпустит ее. А дальше ты знаешь, что делать. Отправляйся.

Крабира в образе Катюхи поклонилась Великой крысе, голосом девушки произнесла:

– Я все исполню, Примадонна, как ты того желаешь, – шагнула в гущу деревьев и скрылась в тумане.

Доннаронда повернулась к Ваньке:

– Я выполнила твою просьбу, терр, подумай и ты над моей.

Крабира у кромки леса выглянула из-за дерева, осмотрела стан дебиземцев. Метрах в пяти от окаемки лениво мяли подошвами траву Керс, Нуфок, Суриан. Метрах в двадцати растянулись две цепи лучников, разомлевших от жаркого солнца, осоловелыми глазами они пялились на погруженные в дымку деревья. За ними три нестройные, толкущиеся на опушке колонны воинов, вялых и безразличных к призывам десятских сохранять строй. Дальше нервно нарезала круги вокруг развалившегося в траве Ойшаца Карюха. Еще дальше – Плукар в окружении нескольких воинов. А в конце – оседланные лошади. Крабира помедлила и вышла из-за дерева.

Лица Керса, Нуфока и Суриана вытянулись, как будто не поверили собственным глазам. Только что они спорили, вернется послашка или нет, и никто не желал ставить фарандоид за то, что та снова появится. С неохотой это сделал Суриан, лишь для того, чтобы спор не превратился в пустословие. И вдруг – вот она. Суриан, повеселев, забросил лук на плечо, удовлетворенно забулькал смехом, хлопнул по спине Нуфока:

– Гони фарандоид, Нуфок, волчий выродок! – И Керсу громче: – Давай, давай, Керс, раскошеливайся тоже, ублюдок!

Нуфок недовольно, растягивая движения, жадничая, явно не желая расставаться с фарандоидом, нехотя полез под кожу доспехов. Скрепя сердце, нащупал монету, зацепил пальцами и медленно потянул наружу. Затем с тоской сердито сунул ее в заскорузлую раскрытую широкую ладонь Сури-ана.

И Керс сожалел о проигрыше, но его сожаление было угрызением игрока, коему часто приходится проигрывать и отыгрываться. Жаль, конечно, быть в проигрыше, но ничего страшного, это не смертельно, придет пора – наверстаем, отыграем с лихвой. Наше от нас не уйдет. Подкинул монету в воздухе, поймал и бросил Суриану.

– Ты сегодня принесла мне удачу, послашка! – воскликнул Суриан, убирая монеты. – Топай сюда!