Валерий Пушной – Дебиземия (страница 50)

– Но ведь ты боишься, не правда ли? – словно прочитал его мысли Бат.

К своему великому стыду Чобик на самом деле боялся Бата Боила, но сейчас его прорвало, лопнул нарыв и гной вышел иступленным криком в лицо терру:

– Заткнись, Бат! Мне больше не нужны твои советы!

– Ты бы сначала заткнул желтую крысу, подфэр, – процедил Бат Боил так, точно обозвал слизняком, и брезгливо поморщился.

– Я тебе башку снесу, терр! – истерично, на последнем дыхании завизжал Чобик. – Я сказал заткнись! Не лезь не в свое дело! Еще раз сунешься, пожалеешь! – Его рука уже нащупала рукоять и потянула кинжал из ножен.

Бат Боил осклабился, зарычал, схватил за полунакидку подфэра, притянул к себе:

– Мне нельзя угрожать, Чобик! Я сам для всех угроза! – Прижал его к себе, и подфэр близко увидал бешеные глаза и ощутил, как низ живота внезапно обожгло огнем, таким пронизывающим жаром, что в глаза ударила бездонная муть.

Чобик не заметил, как Бат Боил выхватил кинжал из-под накидки и сквозь кожу доспехов вонзил ему в живот. И повернул лезвие. У подфэра подогнулись колени, он не ожидал, раскрыл рот, захрипел и рухнул к ногам терра. Распластался на земле. Все было кончено мгновенно.

Воины остолбенели, потом кто-то схватился за палаш, но кто-то оттер смельчака себе за спину. Вцепились взглядами в глаза Бату Боилу.

Катюха и Карюха думали, что сейчас начнется схватка, воины станут кромсать на куски терра, но были поражены, когда под бешеным взглядом Бата Боила все обмякли и потупились, отступив.

Терр как будто собрал взоры в один пучок и одним махом сломал его. Затем резким металлическим голосом спросил:

– Кто убил подфэра Чобика?

Для девушек было странно услышать этот вопрос из уст Бата Боила, ведь ответ был очевиден, лежал на поверхности, был на виду у всех. Между тем из толпы воинов вперед выступил телозащитник Чобика. Все еще крепко держа в ладони кожаный шлем подфэра, он отчетливо произнес:

– Я все видел. Подфэра убил он! – И телозащитник ткнул пальцем в воина слева. – Я знаю, он – терр, он – Бат Боил!

Тут же из толпы раздались голоса, подтверждая слова тело-защитника.

А воин, на которого указали пальцем, закрутился, как на жаровне, протестуя.

Бат Боил взмахом руки прекратил крики, холодно приказал:

– Убейте его!

Вверх взлетели несколько палашей и голова несчастного, а за нею и тело упали в траву, напитывая землю кровью.

Терр сделал паузу, обвел всех взглядом и опять громко спросил:

– Но мог ли он один убить такого удачливого воина, как Чобик?

Опять вперед выступил телозащитник:

– Он был не один, – сказал, не задумываясь, тупо глядя в лицо Бату Боилу. – На подфэра напали двое. Второй был вот этот, – палец уперся в воина справа. – Он тоже терр.

И снова толпа воинов своими криками поддержала телозащитника.

Жертва ничего не стала лепетать в свою защиту, но мгновенно выхватила палаш и угрожающе выставила перед собой. Воин замер, показывая, что просто так его не взять.

Бат Боил снова поднял руку:

– Убить!

Палаши засверкали на солнце. Несколько воинов обступили жертву и сеча началась.

Жертва сопротивлялась отчаянно, с рыком и ревом, то отступая от всех, то, выбрав кого-то одного, кидалась вперед. С первых же минут двое из нападающих отвалились, харкая кровью, третий был разрублен почти напополам, и только четвертый, когда жертва явно стала уставать, нанес удачный удар, отсекая правую руку. Жертва покачнулась, в запале кровавыми глазами ища в траве утраченный палаш. И в этот миг палаш пятого нападающего снес жертве голову. Тело без головы пробежало по инерции два шага и рухнуло тяжело и непокорно.

Катюха и Карюха не двигались с места. Шептали проклятья в адрес Бата Боила, до боли сжимали зубы.

После схватки воины равнодушно оттащили останки пятерых к остальным трупам, закидали ветками. Десятские и сотенные собрались вместе. Никто не знал, как быть дальше. Кто-то высказал мнение, что надо возвращаться в Пун, и разгорелся спор. Между тем каждый понимал, что возвращаться без пополнения для бункеров нельзя. Поэтому вспыхнувший спор сам собой угас, как костер без свежих дров. Нужны были новые крысы, но ловить их становилось все труднее и труднее. Крысий лес убивал ловчих, а те, которые возвращались с добычей, улов имели незначительный. Десятские и сотенные, не сговариваясь, потянулись к терру. Озабоченно затоптались перед ним, ожидая услышать ответ на свой вопрос и умолкая под его мрачным пронизывающим взглядом.

Он метнул взор на одного из сотских:

– Плукар, бери всех под свою команду!

Сотский Плукар от неожиданности оторопел. Не сразу смекнул, что следует что-то ответить. Не сразу нашелся, что сказать. И пока медленно соображал, губы сами собой пропыхтели:

– Но что дальше?

– Продолжать начатое, – отсек Бат Боил. Глаза его холодно выделили из толпы кожаных доспехов Катюху с Карюхой.

Девушек внезапно, как ветром, сорвало с места, и они очутились перед терром. Боил, не давая опомниться, показал на Плукара:

– Отважный Плукар покарал убийц подфэра Чобика и взял команду в свои руки!

Такое полное и бессовестное вранье ошарашило людей, свидетелей случившегося. Однако ложь произнесена была так жестко и таким намагниченным магией тоном, что невольно начинало вериться, что все произошло именно так, как сообщил терр.

А Бат Боил притянул к себе глаза Катюхи:

– Сообщишь воительнице, что подфэра Чобика больше нет в живых, что с нею для переговоров хочет встретиться отважный Плукар. Иди. Вернешься с ответом. Если не вернешься, не ищи свою спутницу. Ее сожрут крысы-каннибалы. Они уже на подходе. Мы скоро ждем их.

Карюха, бодрясь, взволнованно икнула:

– Двигай, подруга, иначе все равно это дерьмо не отвяжется от нас. Может, все обойдется.

Плукар тупо моргал и запоздало дергал головой сверху вниз, подтверждая слова Бата Боила, хотя не сразу въезжал в смысл. Потом окликнул рядовых воинов:

– Керс, Нуфок, Суриан, проводите посланца до леса и дождитесь возвращения! Рты не разевайте, псы безмозглые. Пяльтесь кругом себя во все шары, чтобы крысы ненароком не задрали вас под каким-нибудь деревом, как этих паршивых неудачников, – Плукар показал на прикрытые ветками трупы. – А то обглодают кости, вякнуть не успеете! Но мне лучше видеть живыми ваши рожи, чем обглодки ваших костей!

Керс, Нуфок, Суриан лениво выступили вперед, в открытую показывая, что их учить не нужно, что они знают свое дело туго.

Керс хлопнул по рукояти палаша, дескать, кто-кто, а я отменный рубака крысьих голов. Нуфок сдернул с плеча копье и покачал в руке, мол, ни одна тварь мимо меня не проскочит, всех нанижу, как на вертел. Суриан вытянул вперед руку с луком, поиграл пальцами по тетиве, де, лучше крысам не высовывать носа из лесу, иначе его стрелы каждой вышибут мозги.

Скептически окинув небольшие фигурки девушек, трое кисло переглянулись и Керс скучно пропыхтел:

– Эту провожать? – дернул головой в старом потрепанном шлеме в сторону Катюхи. – А с этой какие заморочки? – глянул на Карюху.

Плукар покривился и неожиданно рявкнул:

– Тебе, бараний череп, одна поручена, другая не для твоих мозгов заморока!

Нуфок упер древко копья в землю, вяло зевнул:

– И долго эту послашку ждать у леса? А если в тумане ее крысы задерут?

Плукар не знал ответа на этот вопрос. Действительно, если посланца в лесу загрызут крысы, тогда что? Ждать можно бесконечно. Уставился на Бата Боила, но тот, сделав вид, что не видит немого вопроса, отвернулся и отступил в сторону. Плукар хрюкнул расстроенно, поежился, заскрипел доспехами и брызнул, как плевком, в Нуфока:

– Не твоя забота, ослиная башка! Сиди сколько потребуется! Хватит бухтеть мне в уши! Отправляйтесь! – И резко подтолкнул Катюху. – Давай, шуруй, посланец, крысы заждались. – И ухмыльнулся.

Катюха нащупала пальцы Карюхи, стиснула, ощущая ответное пожатие, и шагнула впереди Керса, Нуфока и Суриана. Плукар проводил их взглядом и выкрикнул имя еще одного воина:

– Ойшац! – подождал немного. – Где ты, козлиный потрох, долго я тебе орать буду, выродок?

Из толпы вояк медленно выбрался Ойшац с палашом в руке, в тесных дырявых доспехах, наспех залатанных:

– Да здесь я. Чего? – пробубнил, сплевывая слюну.

– Вот этого посланца привяжи к себе и глаз не спускай! – Плукар свирепо погрозил кулаком и толкнул к нему Карюху.

Она взвизгнула от толчка, готовая ногтями вцепиться в лицо Плукару. Как одинокий звереныш, оказавшийся во враждебном окружении, осклабилась и зашипела. Но в этот миг Ойшац с внезапной проворностью, какой Карюха не ожидала от него, схватил девушку за шиворот и оглушил рыком:

– Не рыпайся, послашка! Дай-ка нижнюю лапу! – живо присел, схватил Карюху за щиколотку и оторвал стопу от земли.

Девушка чуть не опрокинулась навзничь, едва успела обхватить Ойшаца за шею, почувствовала сильный запах пота.

– То-то, – хмыкнул воин, – держись крепче, со мной не пропадешь, послашка, – нащупал на поясе конец веревки, вытянул и сноровисто привязал за щиколотку. – Вот так, – и отпустил ее ногу.

Девушка оторвалась от него, отпрянула, но длина веревки не дала отскочить далеко, другой конец был надежно закреплен на поясе Ойшаца. Привязь разозлила Карюху до приступа в животе, она кинулась к Плукару, бурно протестуя, пытаясь дотянуться до его доспехов: