Валерий Пушной – Дебиземия (страница 53)
Малкин ответил не сразу, помолчал, слушая стук копыт, догадываясь, какой ответ хотела услышать Доннаронда, и отозвался, думая, что ответ не понравится ей:
– Я не понимаю, почему повторно с этой просьбой ты подгребаешь ко мне, Примадонна. Ты владеешь магией и не можешь вправить мозги дебиземцам, а я тут вообще не пришей кобыле хвост. И сейчас больше всего думаю, как найти потерявшихся спутников.
Доннаронда неудовлетворенно отвернулась, отпустила узду и ускорила бег лошади.
Возчик Абрахмы первым заметил всадника, возникшего на вершине холма. Плетью показал Абрахме. Конник стоял, поджидая шарабар. Абрахма разглядела серую накидку с жабо Бата Боила. Хищные глаза женщины вспыхнули подозрительным недоумением, кончики рта опустились. Поравнявшись с терром, она ткнула возчика в спину, останавливая, громко грубо выбросила из горла:
– Опять твоя морда, Бат! Ты всегда появляешься там, где не нужно. Новые жертвы подыскиваешь? Нашел кого-нибудь? Я могла бы помочь, но сейчас мне не до тебя. Как ты здесь очутился? Ведь ты, кажется, пристегнулся к Чобику, отправился с ним крыс давить.
Стражники Абрахмы сбились в кучу за шарабаром, застопорив кобыл.
Конь Бата Боила заходил под седоком, задрожал боками. Терр придержал его, натянув повод, угрюмо проурчал:
– У тебя короткая память, Абрахма: я всегда сам по себе.
Абрахма широко расплылась на сидении шарабара, копна волос растрепалась на ветру, заколки повисли. Ответ Бата Боила прибавил раздражения. Она хмыкнула, выпятила губы:
– Ты не видел у Чобика моих шлюх?
Бат Боил подрагивал ноздрями, вдыхая встречный воздух, улавливал резкий запах Абрахмы, и этот запах не нравился ему, вынуждал расширять ноздри и хмурить брови:
– Когда я уезжал, Плукар посадил их на привязь, – выговорил монотонно.
Новость обрадовала Абрахму, она потерла ладони, тяжело перевалилась с ягодицы на ягодицу, отчего шарабар хрипло заскрипел и покачнулся, хищно выдохнула:
– Теперь уж от меня не сбегут. На такую привязь посажу, през Фарандус не отвяжет.
Бат Боил посмотрел из-под бровей и холодно усомнился:
– Не зарекайся, Абрахма. Тебе придется сопроводить их к Фарандусу. Они – посланцы, а значит, под защитой преза. Ты обязана исполнить его волю.
Абрахма качнулась вперед, огромный бюст упал на колени, на лице появилось надменное выражение, маленький рот выгнулся дугой, вздыбливая черный пушок на верхней губе, презрительно пыхнула:
– Когда ты отдавал их мне, тогда об этом не говорил. Чего теперь-то свиньей хрюкаешь? Будто не терра слышу, а тупого переселенца. Кто ты на самом деле, Бат?
– Я тот, кто есть, Абрахма, – процедил он сквозь едва разжатые губы, на челюстях заиграли желваки. – А Фарандус это твой през. Вряд ли ты отважишься противиться ему. Это опасно для жизни, Абрахма.
Жена фэра вспыхнула, громкий голос вырвался как из выхлопной трубы, даже кони, запряженные в шарабар, вздрогнули и забили копытами:
– Плевать я хотела на Фарандуса! Здесь не он, а я хозяйка! В твоей жизни тоже много опасностей, терр, однако ты до сих пор мозолишь всем глаза. А моя хватка, пожалуй, сильнее твоей будет.
– Тебя погубит самомнение, Абрахма, – мимолетная ухмылка на лице Бата Боила чиркнула по зрачкам жены фэра.
Она взорвалась, привставая в шарабаре и снова плюхнулась широченным задом на сиденье, раскачивая повозку:
– Заткни пасть, Бат! Не путайся у меня под ногами, я злая! Не то прикажу скрутить тебя и кинуть крысам-каннибалам!
Бат Боил набычился, мрачно сквозь зубы потянул воздух, большой нос вытянулся вперед, прикрыв рот раскрывшимися крыльями ноздрей:
– Приказать стражникам можешь, – подбородком смял переднюю часть жабо, – но схватить не сумеешь, – отбросил полу серой накидки и ладонью хлопнул по серому кошелю с монетами, висевшему вдоль бедра на поясе штанов. – Твоя стража, как и ты, любит мои фарандоиды. К тому же, избавившись от меня, ты лишишься приличного дохода. Поэтому не ерепенься, Абрахма.
Та захрипела, снова оторвала зад от сиденья, наклоняясь и елозя тяжелой грудью по коленям:
– Думаешь, посадил меня на крючок, терр? Я раздавлю и разотру тебя, а все твои монеты приберу к рукам, если станешь мне поперек. Твое место пустовать не будет, Бат. Другой терр найдется, из него сосать фарандоиды стану. Так что не задирай башку слишком.
Бат Боил привстал на стременах, сухо спросил:
– Не много ли берешь на себя, Абрахма? А если Фарандус пронюхает?
Для Абрахмы этот вопрос стал вроде пощечины, она грубо визгнула, растянула маленький рот и понесла по кочкам:
– Дерьмо этот Фарандус с его нюхалкой! Сидит в своей норе и носа не кажет, как паршивая крыса Доннаронда! Величайший, величайший… Это я Величайшая, а он мешок с костями!
Терра словно отбросило к седлу, он спрессовался с ним и отчужденно выговорил:
– Не слишком ли разошлась, Абрахма? В Пуне твой язык облизывал Фарандуса, а тут развязался. Говорят, Фарандус все слышит и обо всех все знает. Смотри, дотянется до тебя.
Но она не могла остановиться, безоглядная ярость продолжала нести ее все дальше:
– Пупок у него развяжется достать меня! В Пуне много крысьих ушей, а тут только твои. Кто же донесет на меня? Ты, что ли? Тебе не поверит.
– А если? – Бат Боил осклабился с холодным прищуром.
Жена фэра презрительно и брезгливо сморщила лицо:
– Даже Быхома к презу не подпускают, а уж ты дух испустишь, прежде чем до него дотянешься. Терр называешься. Болтаешься по землячествам Дебиземии, промышляешь грабежами, убийствами да мелкими пакостями, вместо того чтобы давным-давно взять за глотку Фарандуса и перерезать ее. Слабак. А шлюхи эти – мои, и никаких посланцев я не знаю! Вон с дороги, терр! А то, – с бешенством повторила угрозу, – раздавлю и разотру! – Шарабар под нею заскрипел и заходил ходуном. – Слишком уж тобой дебиземцев пугают!
– Не напрасно пугают, Абрахма! – не скрыл гнева терр, сильно сжал в ладонях поводья, толстые тупые пальцы побелели и хрустнули, лоб прорезала глубокая складка. – Тебе это хорошо известно!
Женщина вновь сорвалась, как злая сука с цепи:
– Еще мне известно, терр, что ты такое же дерьмо, как Фарандус! Пошел вон! Ты меня задерживаешь! Я тороплюсь!
– Со мной так нельзя, Абрахма! – У Бата Боила на скулах вздулись желваки, и заметно дернулась впалая щека.
Но жена фэра не могла остановиться:
– Убирайся с дороги, терр, иначе башка – вон! Ты достал меня! – Грузно, но одним махом вскочила на ноги, что было неожиданно и поражало, и закричала во все горло: – Придется проучить тебя, чтобы запомнил, с кем имеешь дело! – Мотнула огромной грудью, оглянулась на воинов-стражников, рявкнула: – Стража, взять его!
Среди воинов произошла заминка: одни подняли коней на дыбы, другие придержали поводьями, под третьими лошади закрутились на месте. Общее смятение и нерешительность взбесили Абрахму, сатанея от злости, она вновь громыхнула:
– Убить, убить его!
Всадники, не глядя в глаза Бату Боилу, начали медленно обтекать шарабар, доставая на ходу палаши и нацеливая копья.
Терр спокойно продолжал сидеть в седле. Только правая рука медленно скользнула под накидку, и не успела Абрахма вылить новую ярость на голову Бату Боилу, а конники приблизиться к нему, как рука терра стремительно вырвалась наружу и метнула кинжал.
Абрахма по-лягушачьи квакнула, вытаращила глаза, захрипела и начала оседать на пол шарабара. Лезвие кинжала по рукоять вошло ей в грудь. Пробитое сердце захлебнулось кровью и остановилось. Абрахма упала огромной тяжелой глыбой.
Стражники оторопели, конец Абрахмы был стремительным и безвозвратным, палаши и копья опустились, глаза забегали друг по другу.
Бат Боил, как ни в чем не бывало, направил лошадь ближе к шарабару, наклонился из седла, выдернул из груди Абрахмы кинжал, вытер лезвие о ее накидку и безразлично пожал плечами:
– Самомнение многих погубило. Абрахма лишила себя шанса. – Посмотрел мрачно. – Вот все, что остается от тех, кто теряет свой шанс.
Всадники не двигались, ждали. Взор Бата Боила будто гипнотизировал. У возницы дергались губы и руки. Лошади, запряженные в шарабар, чувствовали дрожание вожжей. Терр глянул на возницу. Тот лихорадочно проглотил слюну и поперхнулся. Всадники как по команде потянули своих коней за поводья и лошади медленно попятились.
Бат Боил свел брови, как будто сморщился от солнца, висевшего в вышине.
Вдалеке за спинами конников тянулась ровная полоса сверкающей на солнце речной глади, за нею маячили скалы в окружении леса. Слева – плешивое поле, справа – лесная полоса. А за спиной у Бата Боила – холмы.
Терр молчал, среди стражников пробежало встревоженное шевеление, доспехи зашуршали. Наконец он холодно хмыкнул:
– Убивать нужно не только крыс, но всех, кому мешает жизнь!
Возница глубоко вздохнул и нерешительно подал голос:
– Ты, как всегда, прав, Бат Боил. Но нам теперь надо возвратиться в Пун, чтобы фэр Быхом похоронил Абрахму.
Взгляд терра на мгновение заставил возницу съежиться, мимолетно пролетел по скорченному телу Абрахмы, голос безучастно проурчал:
– Везите. Хотя все бессмысленно.
– Но фэр Быхом, – заикнулся возница.
– Все бесполезно, – повторил хмуро Бат Боил и резко хлестнул лошадь, срывая ее с места.
Крупное облако, внутри которого были Карюха и Крабира, плыло над холмами через рубеж Дебиземии мимо валунов, скальной гряды, кустарников, деревьев, удивляя высунувшихся из своих укрытий рубежников.