Валерий Перевозчиков – Живая жизнь. Штрихи к биографии Владимира Высоцкого. Книга 2 (страница 19)

Было несколько репетиций, но печалиться особенно не стоит — это была бы форма концерта. Концерта, который обрёл бы официальный статус спектакля в нашем театре.

— Отъезды Высоцкого за границу — были ли конфликты?

— Конечно, были. Как это не может быть конфликтов, если театру очень трудно обойтись без такого человека?! Это всегда было тяжело, и репертуар страдал. «Гамлет» не шёл, а в других пьесах приходилось вводить дублёров, а это всегда утомительно и тяжело. Но мне хотелось сохранить Владимира в театре, и я терпел.

— Высоцкий популярен за рубежом?

— Не везде. В Скандинавии, например, популярен. Шведы сделали спектакль о Высоцком — очень удачный. Главным образом, благодаря хорошим переводам. Там оказался один швед, который 15 лет сидел в наших лагерях — кто у нас только не сидел! — он сумел найти адекватные образы. Интересно, что и здесь, в Москве, этот спектакль имел успех!

А так… знают, слышали. Что вы хотите, если Пушкина не все там знают. Во всяком случае, сейчас Высоцкий более популярен за границей, чем в те времена, когда были гастроли театра во Франции.

Владимир Высоцкий, Марина Влади и Юрий Любимов на репетиции спектакля «Гамлет». Париж, театр Palais de Chaillot, 17 ноября 1977 года.

Фото Жана-Поля Андансона из архива Марлены Зимны

Хорошо знают в соцстранах, например в Венгрии… В Венгрии сделали передачу на телевидении, кстати, помогала моя жена. Там прекрасно снята песня «Спасите наши души». Недавно эту плёнку показывали на моем вечере в Доме кино.

— Последняя работа Высоцкого в театре — Свидригайлов в «Преступлении и наказании» — вызвала разные мнения…

— С моей точки зрения Владимир играл замечательно. Зрело, чрезвычайно глубоко! Прекрасно чувствовал текст и глубину Достоевского. Он вообще прекрасно чувствовал слово и удивительные слова находил в своих стихах и песнях.

«Гамлет» — почему я поверил, что он сыграет? Я ценил его отношение к слову, его прекрасное чувство ритма. Я был уверен, что Владимир как поэт проникнет в стихотворную структуру перевода Пастернака. Я думаю, у него был внутренний импульс, но конкретно Владимир не представлял себе. А работа была долгая и тяжёлая.

— В единственном своём выступлении о Высоцком вы сказали, что в Марселе он сыграл Гамлета гениально.

— Да, он просто ощутил эту последнюю грань. Владимир был в очень плохом физическом состоянии, ему было очень тяжело играть. В день перед спектаклем он просто пропал. Волею судеб я его ночью нашёл. Врачи сказали, что ему играть нельзя. Он сказал, что он будет играть. Дежурил врач. Ведь никто не заставлял. Он сказал: «Я своим долгом считаю — играть». А врач боялся, что у него не выдержит сердце. Во время спектакля я актёров предупредил, что если что-нибудь случится и надо будет укол сделать, то выйдет король — Смехов — и спросит: «Где Гамлет?» Прибегут Розенкранц и Гильденстерн и скажут: «Сейчас найдём» — чтобы заполнить паузу. То есть мы придумали какую-то схему на случай, если нужно будет сделать укол за кулисами. К счастью, этого не пришлось делать… Он играл непередаваемо. Совершенно… Играл сдержанно, глубоко и мудро — это было замечательное исполнение.

— Вы были на последнем «Гамлете» 18 июля?

— По-моему, не был… Да, я тогда болел, сильно. А 25 июля часов в пять утра меня разбудил Давид Боровский и сказал, что умер Володя…

Вопрос о похоронах решался на самом высоком уровне. Вначале был возмутительный приказ о ритуале похорон, на что я ответил, что выполнять его не буду. Владимира будут хоронить его друзья! Я ответил очень жёстко — вы же его травили!.. Потом они проконсультировались и решили в этом вопросе уступить…

Юрий Любимов и Владимир Высоцкий в антракте спектакля «Преступление и наказание».

Москва, Театр на Таганке, 1979 год. Фото А. Шпинёва

Я уже говорил, что, действительно, стал уважать москвичей за то, как они проводили своего Поэта. В условиях закрытого города — шла Олимпиада. Стояла дикая жара, и было совершенно необыкновенно, что люди не себя берегли зонтами от жары, а цветы. Я даже стихотворение написал об этом…

— Кто-то сказал, что похороны Высоцкого — это спектакль, который поставил Любимов. Зло сказал.

— Ну, почему зло. Я просто старался, чтобы люди могли прийти и проститься, чтобы был порядок, чтобы не было Ходынки. Я хотел, чтобы гроб стоял на сцене, на подмостках, на которых Володя играл… Это такая театральная традиция. Вот и всё.

— Володарский приносил вам пьесу о Высоцком?

— Да, но она мне очень не понравилась. Мы сами сделали Высоцкому прекрасный, на мой взгляд, спектакль, где, по-моему, есть эффект его присутствия. Я твёрдо верил в идею: идёт «Гамлет», а сам Гамлет мёртв. Эта идея верная. Были предложения сделать это на фоне «Пугачёва», но я этого не хотел. И считаю, что правильно сделал. Было очень трудно сделать этот спектакль, но это другой вопрос. Нам не давали сделать так, как мы хотели…

— А когда спектакль «Владимир Высоцкий» увидят зарубежные зрители?

— Мы должны были везти этот спектакль в Америку, но у них не хватает денег, о чём я сожалею, потому что в США большая русская эмиграция, и, конечно, зрители были бы. Может быть, этот спектакль поедет в Израиль.

— И последний вопрос: любимая песня Любимова?

— Я не могу назвать одну… Целый ряд песен… Я очень люблю «Охоту на волков», Райские яблоки», «Баньку», люблю его последние стихи. Владимир очень обижался, когда видел снисходительное отношение наших поэтов. Я видел, что это его ранит, такое снисходительное похлопывание по плечу.

Считаю, что Владимир — поэт замечательный, чрезвычайно важный для России.

24 марта 1989 г.

Я умру, говорят — мы когда-то всегда умираем

Давид Львович Боровский

Я познакомился с Владимиром осенью 1967 года. В кабинете Любимова показывал макет спектакля «Живой», один из вариантов. Вошёл Владимир — и Юрий Петрович нас познакомил. Мне запомнился его живой интерес к новой работе театра, юмор и открытость.

До этой встречи видел его в спектаклях, слушал песни. Потом мы виделись на репетициях спектакля «Живой». Владимир начинал репетировать одну из главных ролей — Мотякова, крутого такого начальника.

Позже слушал его и в концертах, и из-за кулис. На сцене театра Владимир был только актёр, актёр говорил чужие слова, играл чужой характер. А на концертах это был совершенно другой человек: поэт и певец — автор. Его песни — это особый род сочинений, причём театральных сочинений.

У Владимира были определённые проблемы с авторскими концертами, не всегда удавалось легализовать его выступления. Поэтому в 1975–76 годах в театре началась работа над спектаклем на материале его сочинений. В этом спектакле Владимир выступал бы как автор и исполнитель своих песен.

Декорация Боровского к не состоявшемуся спектаклю по песням Высоцкого.

Фото А. Стернина

Мы начали репетировать, репетировали в выходные дни, работали на энтузиазме постановочных цехов. Репетировали втроём: Владимир, Любимов и я, иногда репетировали Высоцкий и Любимов. Идея конструктивного решении спектакля была такой: казённый дом и дальняя дорога.

Ведь у Владимира огромное количество персонажей — как бы случайных попутчиков, колесящих по дорогам России. А в дороге люди часто бывают откровенными. Мы хотели использовать способность Владимира перевоплощаться в бесконечных своих персонажей. А ещё этот мотив — дороги и постоянное движение — давал возможность создавать ритм и внутренний, и визуальный.

Макет представлял собой двухэтажные качающиеся нары или полки вагона. Были сделаны декорации, они передали ритм движения, ритм дороги. Владимир считал, что, если удастся сделать этот спектакль, то всё его творчество получит «право гражданства».

Всё это мы делали в 1975–76 годах. Почему спектакль остался только замыслом? Точно я не могу сказать — или Владимир перегорел, или Любимов остыл… Я пробовал вернуться к этому замыслу в первом варианте макета спектакля «Владимир Высоцкий».

Работа над «Гамлетом». Это была идея Владимира, он долго её вынашивал, вовлекал главного режиссёра. На Таганке ничего быстро не делалось: один спектакль легче, другой труднее, но все в работе. «Гамлет» рождался естественно и трудно…

Сложность положения Владимира в театре заключалась в том, что он вырастал в огромную величину, а оставался членом труппы. В театре — репертуар, дисциплина, и у многих актёров жизнь — это только театр. А у Владимира жизнь вне театра тоже была, и жизнь значительная и интересная. Ему нужна была свобода как человеку и как вольному художнику. А дисциплина мешала, но и спасала его. Роль Гамлета не только стала для него театральной судьбой, она продлила ему жизнь…

Не все в театре понимали величину Владимира: близость всегда мешает осознанию истинных пропорций. А ещё этому пониманию мешало то, что актёров объединяют подмостки, а там свои амбиции и самолюбие. Мне было проще, я был не артист. Отношение в театре к Владимиру было и с любовью, и с ревностью, и со всем тем, что таит в себе театр.

А ещё конфликтность была в том, что Высоцкого любил Любимов. Юрий Петрович прощал Владимиру те слабости, которые другим он никогда не прощал.