Валерий Перевозчиков – Живая жизнь. Штрихи к биографии Владимира Высоцкого. Книга 2 (страница 21)
А потом, почти два года я голос его слышать не мог. Смерть Высоцкого для меня была шоком. Здесь я не оригинален, но было странно… Я пережил довольно много кончин самых близких людей — родителей, родственников. И вдруг отреагировал на уход Владимира из жизни — ну, как никогда… Я мог бы это понять, если бы нас связывало человеческое общение, ну хоть что-то личное… Нет! Никакого общения не было. Только, как мне показалось, взаимная расположенность и скупое, исключительно профессиональное общение.
Для множества людей его смерть была потрясением. А я два года не мог слышать голос Высоцкого — сразу спазм и слезы! Меня самого это поражало… Думаю, ну почему у меня? Что же это такое?! Это куда-то прямо под сердце врезалось. И непонятно, почему именно у меня… Это ещё одна — и последняя — конкретная вещь.
А то, что творится сейчас — эти статуэточки, эти открыточки… Это чудовищно! Это кощунство! И этот поток не остановишь… Тут у нас, рядом с театром, есть палатка — стоят поросята-копилки, а рядом эти штуковины — статуэтки. Покрашены «золотой» краской… Это — не увековечить, это — уничтожить! Это как раз то, что Владимиру всегда было ненавистно!
—
— Я вас знаю, и мы не будем делать пробы.
Александр Алексеевич Трофимов.
Фото А. Стернина
Меня утвердили на эту роль, которую, по идее, должен был играть Ольбрыхский, — на роль поляка.
Съёмки должны были начаться в Ленинграде. Однако за два дня до этого мне позвонили из Тбилиси и сказали, что у них там случилось… Это были события 9 апреля, та кровавая ночь. И сообщили, что режиссёр отказывается снимать эту картину.
Я с самого начала знал, что это сценарий Высоцкого, и меня это очень заинтересовало. Я прочёл… Сразу стало ясно, что один из персонажей — только для него.
Мати Тальвик
Апрель 1972 года. Мы с оператором Марком Сохаром ехали в Москву, — была мысль пригласить Высоцкого в Таллинн, на эстонское телевидение. Я его знал только по песням.
В Театре на Таганке первым мы встретили директора — Николая Лукьяновича Дупака. Он нам сказал, что сегодня вечером Высоцкий обязательно придёт в театр смотреть хоккей (шёл чемпионат мира).
— Можете поговорить, но разрешение на эту поездку вам обязательно придётся получить у Любимова…
И мы решили найти подход: «сделать трюк» — вначале записать интервью с Любимовым. Приближалась дата — восьмилетие Театра на Таганке… А ещё мы знали, что наш Карел Ирд — друг Любимова, и что Юрий Петрович несколько раз проводил отпуск в Эстонии.
И в этот же день мы встретились с Любимовым в его знаменитом кабинете с автографами. Договорились записать интервью на следующий день в фойе театра. И — ни слова о Высоцком… А поздно вечером снова пришли на Таганку. Несколько актёров уже сидели у телевизора; через некоторое время пришёл Высоцкий. Сразу же согласился приехать…
— Люблю Таллинн, два раза был там… Если Любимов отпустит, то я с удовольствием поеду, и будет, что не я вам, а вы мне сделаете подарок… Согласен, только в какое время?
На следующий день — запись с Любимовым. После интервью разговаривали ещё часа два. Юрий Петрович вспомнил про дом отдыха Театрального общества Эстонии, про встречи с Карелом Ирдом, про Таллинн и, в общем, он стал уже «немного эстонцем»… Вот тут мы — про Высоцкого…
— Ну вот… Выбрали! Почему именно его? У него столько работы…
И стал предлагать других — действительно очень хороших ребят, но мы стояли на своём. В конце концов, Любимов согласился…
Чуть позже в театр приехал Высоцкий; у него тогда был старенький такой «Рено». Договорились, что он будет в Таллинне в середине мая (получилось, что на неделю позже).
Мы вернулись домой; через несколько дней позвонил Высоцкий:
— Старик (он тогда всем так говорил), сколько можешь заплатить? «Месячную» сможешь дать?
А месячная зарплата тогда у него была 120 рублей. Я ответил, что могу, и «договор был заключён». (Мы сумели заплатить Высоцкому 200 рублей.)
Я встречал его утром в аэропорту, и в машине Высоцкий неожиданно говорит мне, что в 16 часов «прилетает моя жена»…
Обедали в пустом ресторане…
— Старик, а теперь расскажи о себе… (В общем перешли на «ты», стали своими людьми.)
А в 16 часов — снова аэропорт, еле успел купить цветы. Марина Влади прилетела одна, очень скромно, с небольшой такой сумочкой. Я уже стал близким другом — так он представил меня Марине.
Высоцкий хотел жить обязательно в «Таллинне» — в старой, тихой гостинице «Интуриста». Поменяли номер — окнами во двор:
— Ты знаешь — она не любит шума…
Вечером сидели вчетвером — была ещё моя жена Алиса — в ресторане «Петушок — на — час», и никто их не узнал… Потом один знакомый, который тоже был в ресторане, сказал мне:
— Слушай, кто эта женщина, которая была с вами? Ужасно похожа на французскую актрису Марину Влади!
На следующий день — запись в студии. Марина всё время была рядом. Высоцкий хотел, чтобы это было «шоу»… Но, в общем, построение передачи получилось традиционным для него…
Мати Тальвик, Марина Влади и Владимир Высоцкий у здания Эстонского телевидения.
Таллин, 18 мая 1972 г.
А потом был маленький шум: как так — Марина Влади ходит по Таллинну, и никто не знает об этом! А она была тогда вице-президентом общества «Франция — СССР»… Я отвечал, что она здесь с мужем, просто приехала как частное лицо…
Вначале передачу тормозили: никакого Высоцкого! Потом запретили в названии передачи и в телевизионной программе упоминать его имя… Передача называлась так: «Встреча с актёром Театра на Таганке». В первый показ не прошла в эфир песня «Я не люблю». В руководстве не привыкли, что не любит Высоцкий… Когда шла эта передача, русские таллиннцы звонили друг другу:
— Высоцкий по Эстонскому телевидению!
Через год программу повторили уже с фамилией Высоцкого в программе.
Всё остальное время мы провели вчетвером, — много гуляли по старому городу… Высоцкому очень нравился Таллинн. В Виру, в гриль-баре, говорил Марине:
— Смотри — как у вас там…
Были в варьете. Высоцкий тогда спиртного ничего не пил вообще. А вот Марина выпивала и довольно прилично… Женщины наши были весёлые. Высоцкий перед Мариной казался простым парнем — или изображал такого.
Один вечер провели у наших друзей… У них на крыше собственного дома — сауна с бассейном: хозяин всё сделал своими руками.
А в августе был звонок из Москвы… По поручению Высоцкого кто-то передал, что у него упал шкаф с посудой. Просил купить наше стекло. Я несколько раз звонил в Москву, кажется, на квартиру его матери, и никто не поднимал трубку. Больше мы не встречались…
(
(
ВСТРЕЧА С АКТЕРОМ ТЕАТРА НА ТАГАНКЕ ВЛАДИМИРОМ ВЫСОЦКИМ
ЭСТОНСКОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ, МАЙ 1972 ГОДА
(
…Мы долго думали, как начать нашу передачу… Всегда странное положение у актёра, когда о нём рассказывают, а он сидит как не при чём. Вот песня «К вершине» пусть и будет моей визитной карточкой.
…После Школы-студии МХАТ я поработал в Театре имени Пушкина, туда меня пригласили сразу после окончания студии. Потом я работал даже в Театре Миниатюр, пробовал работать в «Современнике» — вероятно, это был период поисков с моей стороны. Поиск театра, который бы меня удовлетворил и которому бы я был нужен, необходим…
Я тут нахожусь в таком положении, что лучше рассказывать… Интервью — это прекрасно, но лучше рассказ — тогда создаётся впечатление целостности. А я хочу говорить не о себе, а больше о театре, о деле — это любимое моё дело. Конечно, то, что я буду говорить, — это субъективное моё мнение, но я думаю, что оно будет соответствовать объективной оценке и прессы, и зрителей.
В чем секрет популярности нашего театра? Я думаю, что разговоры о том, что это мода, кончились сами по себе. Ведь мода всегда сезонна, а мы существуем уже восемь сезонов подряд, и мода не прошла. Если мода хорошая и так долго держится — то значит, всё в порядке!
Мы приходим к десяти утра, так как стремимся, чтобы актёры были синтетическими… Занимаемся акробатикой, пластикой, пантомимой, движением, музыкой — за час до репетиции у нас начинается разминка…