Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 81)

Площадку назвали стоянкой. На ней – постоянное место для радиста и одного из охра–няющих. От стоянки в густом лесу проложена едва заметная, давно не хоженная тропинка. Она идет на северо–запад и выводит на заброшенную и тоже давно не хоженную просеку. На просеке – непролазные заросли малины, частый березняк. Других тропинок нет. Поэтому именно на ней, в некото¬ром удалении от стоянки, нашли место для основного поста охраны радиста. Матушкин окрестил его «пост номер раз». А в четырех километрах к северу от сто–янки – железная дорога, ведущая к Кексгольму…

На четвертые сутки они вышли к железной дороге. Хомутов упрямо продолжал вроде бы бесполезное наблюдение за эшелонами. Тумана не было. Виролайнен уверенно сообщил: «Двое суток – и начнется дождь». Это сулило не только мокрую одежду и обувь, но и ухуд–шение видимости. За пеленой дождя запросто можно было проглядеть что–нибудь очень важное.

Эшелон шел медленно. За локомотивом тянулись крытые вагоны, потом показалась платформа и на ней два зачехленных орудия. Хомутов сначала без особого интереса отметил в памяти очередной военный груз, но, приглядевшись, едва не выскочил из укрытия: орудия были морские, корабельные. Они отличались от полевых и зенитных пушек, а тем более – от гаубиц и противотанковой артиллерии любого калибра. И были в точности похожи на те самые силуэты, которые изучали десантники. А вслед за орудиями на фоне бледно–зеленого вечернего неба возник затянутый брезентом корпус бронекатера, закрепленный на двух больших платформах. Надстроек, мачт не было, но в том, что перед ним именно корпус бое–вого корабля, лейтенант ошибиться не мог. Вслед за одним корпусом перед глазами Хомуто–ва медленно проплыл и второй. Уверенность в важности увиденного груза подкреплялась тем, что вслед за платформами катилась бронеплощадка со счетверенным зенитным пулеме–том. Над бортами площадки виднелись каски солдат.

«Зенитное прикрытие с эшелоном следует впервые… А ведь вчера, например, везли тя–желые гаубицы и снаряды. Если мы не ошиблись в маркировке вагонов, то точно – боепри–пасы. И без зенитных пулеметов. Это – очень даже существенно. Значит… Значит, всё–таки везут и бронекатера, и их вооружение (Хомутов теперь не сомневался, что орудия предна–значались этим, а может быть, и другим вражеским кораблям). Куда везут – ясно. В Кекс–гольм, в порт, на верфи. Ну, и что? Наблюдение всё–таки дало результат, и это хорошо. Мы установили, что фашисты строят, вернее, собирают боевые корабли. Но это даже не четверть дела, а всего одна десятая. Сколько уже собрали? И каких типов корабли? Где находятся го–товые? Вряд ли в самой гавани Кексгольма… А где? Ведь у катера, вероятно, приличная ско–рость, и, даже за недлинную весеннюю ночь он может оказаться километрах в пятидесяти от порта. В какой–нибудь укромной бухточке… А сколько их, таких заливов, и к северу, и к югу? Десятки… Правда, у группы ограниченный участок поиска, и, всего вероятнее, за пре–делами этого участка действуют другие десантники полковника Винокурова. Но что из того? Всё равно, даже в зоне одного участка протяженность береговой черты не меньше семидесяти – восьмидесяти километров. Работы дней на пять, а то и больше…»

Лейтенант знал, что не только день, но и час увеличи¬вает вероятность встречи с врагом. Патруль или дозор… А если с собаками? Ведь десантники, как бы осторожны и умелы они ни были, все равно оставляют какие–то следы. Собака след возьмет сразу. Но и наблюдатель–ный, тренированный человек может заметить примятую молодую траву, а то и отпечаток обуви на влажной почве. Хомутов ни на минуту не забывал предупреждение полковника: если группа будет обнаружена и вступит в бой даже с малочисленным противником, то поиск продолжать уже не удастся и задание останется невыполненным. И всё же, решил Хомутов, придется пройти вдоль всей береговой черты, если не улыбнется счастье и стоянку вражеских кораблей десантники не обнаружат в самом начале пути. Но лейтенант тут же вспомнил ещё одно указание Винокурова – о подслушивании телефонных переговоров. Эту возможность они ещё не использовали, хотя Давыдов таскает с собой аппарат со шнуром. А если?.. Вдруг опять повезет? Ведь повезло же с этим эшелоном… Может быть, они вошли в полосу удач? Хомутов, подобно многим разведчикам, был чуточку суеверен. И обстановка представлялась подходящей: вдоль железнодорожного полотна шла стационарная линия связи на столбах. На тех же столбах, но ниже, на высоте человеческого роста, был укреплен кабель полевого телефона.

«Смеркается, – думал лейтенант, – и надо бы возвращаться. Но радист обязан дать сооб–щение номер три только в том случае, если мы не придем до утра. Так что время у нас есть, а дорогу найдем и ночью. Только как подсоединиться к этой стационарной линии? Высоко, а столбы гладкие…»

Но всё оказалось проще, чем ожидал Хомутов. Все трое встретились за густым ельни–ком. С дороги их здесь увидеть было невозможно. Оказалось, что и Давыдов, и Виролайчен тоже заметили и морские орудия, и корпуса катеров. Лейтенант поделился с товарищами своим замыслом: послушать телефонные переговоры. И добавил, что столбы высокие и, мо–жет быть, стоит попытаться просто закинуть шнур. Но Давыдов ответил, что ничего из такой попытки не выйдет, контакт между проводами будет недостаточен. «А я, между прочим, как бывший беспризорник, – сказал Давыдов, – умею влезать и не на такие столбы…» И в самом деле, когда стемнело, он сде¬лал на ногах петлю из обрезка парашютной стропы и в несколько секунд оказался у проводов. Подсоединил шнур и скользнул вниз. Хомутов взял трубку и услышал разговор на незнакомом языке. «По–фински, видимо, говорят… Виролайнен, берите аппарат.» Карел послушал, пожал плечами:

– Муж с женой болтают… Слушать – время терять… Давай, беспризорник, ещё лезь, к другой провод подключай.

Вторую линию он слушал довольно долго.

– Тоже болтовня. Друзья. Ничего интересного, кроме странной фразы: какого–то их об–щего знакомого завтра посылают к выдре. Надо думать – к какой–то вздорной бабенке, мо–жет, к жене или дочке начальника…

– А больше ничего?

– Если не считать двух «антээкси» и трех «суур киитос»…

– Что это такое?

– А это, Давыдов, по–русски будет «извините» и «большое спасибо», понятно?

Сращение кабеля полевого телефона обнаружили в полукилометре. Подсоединились. Говорили немцы, и слушал теперь Хомутов. Разговор был важным. Лейтенант узнал, что «груз особого назначения» прибыл благополучно и что завтра «ещё две единицы» (так он перевел для себя) отправляются «согласно приказу». Хомутов решил, что речь идет именно о боевых кораблях. Почему? На этот вопрос он бы не смог ответить. Скорее всего, такой вывод был подсказан интуицией, потому что, вообще говоря, «грузом» и «единицами» могли быть и танки, и самолеты каких–нибудь новых конструкций. Немцы кодом не пользовались, но разговор вели всё же осторожно. Вряд ли они могли предполагать подслушивание. Тут другое. Видимо, существовала какая–то инструкция, поскольку речь шла о «грузе особого назначения», а инструкции немцы выполняли точно. К тому же в памяти Хомутова связывались – и не могли как следует связаться – два факта: первым были увиденные в эшелоне орудия и катера. А вот второй… Что–то есть… Что?

– Виролайнен, как по–фински «выдра»?

– «Выдра» будет «саукко», командир…

«Вот оно… Вот и второй факт… Теперь всё связалось, и можно не плутать по побере–жью…»

– Так вот, милые мои друзья… Мы в самом деле вошли в полосу удач… Не понимаете? Сейчас поймете! Я слышал разговор об особом грузе и отправлении куда–то «двух единиц». Особый груз – это то, что мы видели на платформах. А две единицы – это два боевых кораб–ля, и идут они в узкий и извилистый заливчик, в который впадает речка Саукко, вытекающая из маленького озера под тем же названием. Корабли поведет финн, скорее всего лоцман, хорошо знающий Ладогу и особенно прибрежные воды. О нём вы и слышали разговор, Виролайнен. И вздорная бабенка тут ни при чём…

– Ай, старый я дурень! Верно – и озеро есть, и речка есть. Недалеко. Километров десять от нашей стоянки, может, двенадцать. А ошибся я вот почему: по–фински женщину или чаще девочку когда немного ругают, то называют «саукко»…

– Ладно, всё это теперь неважно. Завтра осторожненько доберемся до этой самой «выд–ры», поглядим и – уверен – сможем доложить о выполнении задания… Ну конечно, придется и соседние заливчики разведать. Черт их знает, чего и сколько немцы туда наставили. Рабо–ты, по–моему, дня на два. Как думаете?

Давыдов и Виролайнен подтвердили и даже высказались в том смысле, что если и даль–ше повезет, то можно и скорее управиться, если не считать дорогу обратно.

– А мы не пойдем обратно. Отправится вся группа. Я вам прежде не говорил, а теперь скажу: место подхода катера, который нас возьмет на борт, в четырнадцати километрах к югу от Саукко. А стоянка – в десяти к северу. Ясно? Отстучит «рыжий черт» радиограмму, и двинемся мы к дому…

Тут все трое дружно сплюнули через левое плечо, посмеялись над собой – взыскания, мол, заслуживаем за предрассудки – и двинулись к убежищу в скалах…

– Матушкин исчез…

– Как это – исчез? Что вы мелете! Объясните толком!