Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 82)

И Кузнецов рассказал, что в условленное время вышел навстречу Матушкину и ждал минут пятнадцать. Никто не появился. Тогда встревоженный Кузнецов вернулся и предупредил Новича. Сержант подготовил рацию к передаче депеши номер три, положил рядом противотанковую гранату, а сам залег с автоматом в расщелине. Условились, что Кузнецов дойдет до того места, где дежурил в укрытии Матушкин. Если Нович услышит стрельбу, то немедленно передаст радиограмму о том, что группа попала в ловушку, а затем подорвет рацию гранатой. То же самое он сделает, если Кузнецов (а может быть, и Матушкин) не появятся через полчаса. До «поста номер раз» было чуть меньше километра – около десяти минут ходьбы – и отсутствие Кузнецова более получаса означало, что он попал в засаду и выстрелить не смог…

На «посту номер раз» не оказалось ни Матушкина, ни вражеской засады. Времени у Куз–нецова не было, но ничего подозрительного при беглом осмотре он не обнаружил, если не считать двух–трех сломанных веток да каких то темных пятен на опавшей хвое.

Все понимали, что загадка исчезновения Матушкина решалась просто: враги захватили его врасплох, связали и увели с собой. Подумав об этом, Хомутов вздрогнул, и на лбу у него выступил холодный пот. Он сразу вспомнил слова Винокурова: «…живым никто из вас по–пасть к врагу не должен…» Но лейтенант ещё на что–то надеялся, и причины для этого были. Ведь на «посту номер раз» засаду не оставили (иначе Кузнецов не вернулся бы), и надо вни–мательно осмотреть место происшествия, а потом уже принимать решение и действовать Как действовать – Хомутов пока не думал, вернее, заставлял себя не думать.

– Давыдов, Нович, Кузнецов! Остаетесь здесь. Условие то же самое, что было между Но–вичем и Кузнецовым. Но времени – на тридцать минут больше. Если не вернемся через час, то передать радиограмму номер три и уходить к месту встречи с катером. Вот сюда (он пока–зал на карте). Удастся вернуться к своим – Давыдов всё что следует сообщит командованию. Пошли, Виролайнен…

Они двигались неторопливо, осторожно и не по едва заметной тропке, а справа от неё. Добрались до «поста номер раз», никого не встретив. Прошли чуть дальше. Ни¬кого и ника–ких следов. Вернулись. Виролайнен склонился над землей, внимательно вглядывался. Хому–тов нетерпеливо спросил: «Ну, что?» – и получил в ответ красноречивый жест – подожди, мол, не мешай. Карел нырнул под низко нависшие лапы старой ели, и лейтенант увидел в его руке нож. Хомутов сразу узнал эсэсовский кинжал.

– Бой был, лейтенант… Видите – кровь. Подсохла на хвое… А ножик немецкий туда за–швырнули, там людей не было…

Виролайнен шагнул в сторону от тропинки и сразу исчез, как будто его и не было.

«Ничего не понимаю, – думал Хомутов, – если Матушкин схватился с немцами, то куда все подевались? И почему кинжал закинули под елку?»

На тропе появился Виролайнен и жестом позвал Хомутова. В полутора десятках шагов от «поста номер раз», в зарослях молодых елок, лежали два мертвых немца. Лейтенант вни–мательно оглядел их «Ваффен–эсэс … Унтершарфюрер и рядовой… Ранения ножевые. У од–ного – под лопатку, а у другого – в плечо и в шею. Так, всё понятно. Ясно, чей нож закинули под дерево. И кто закинул – тоже не вызывает сомнений. Но сам–то он?..»

Хомутова снова позвал Виролайнен. Лейтенант с трудом продрался сквозь заросли, вы–шел на маленькую прогалину и замер, увидев Матушкина. Тот лежал ничком, выбросив впе–ред правую руку. Пальцы этой руки вцепились в выступающий корень, да так и застыли. Матушкин умер несколько часов назад – тело его совершенно окоченело. Хомутов догадывался, что именно произошло, но Виролайнен стал объясняв подробно. Хомутов терпеливо слушал.

– По следам так выходит, лейтенант: немцы вдвоем идут по тропинке. Матушкин их ви–дит, они его нет. Он знает стрелять нельзя, пропускать их к стоянке тоже нельзя. Нападает с ножом. Один сразу готов. Другой легко ранен в плечо, успевает достать кинжал. Схватка. Помните – ветки сломаны? Там было. Второй немец тоже готов. А Матушкин ранен сюда (карел показал на живот), смертельно ранен. Однако ничего не забывает: немцев – за елки, кинжал – под елку. Сам идет шагов десять, потом ползет – предупредить надо. Стрелять, по–мощь звать нельзя. Сил нет. И всё ползет. До конца. Он – большой человек, герой. Таких ма–ло есть. Будем делать так: вы здесь, надо охранять, а я быстро туда, на стоянку. Беру двоих. Всех несем, оружие несем, следы хвоей засыпаем. Так?

– Правильно. Идите, Виролайнен…

Между стволами елей видна была тропинка. Хомутов перевернул тело Матушкина, ста–раясь не смотреть на за¬литый кровью масккостюм, положил голову товарища себе на колени. В душе лейтенанта смешались горечь потери, восхищение подвигом Матушкина и бессильная, а потому особенно тяжелая злость на себя самого. «А я его считал легкомысленным… Балаболкой… До чего же я, оказывается, слеп и глуп… тоже командир… Не понял такого человека, не разглядел…»

– …Похороним здесь. Приметы оставлять нельзя, но красный этот валун сам по себе приметен. Может, и памятник тут после войны поставят… Может, и кто–нибудь из нас, если доживет, об этом позаботится…

Эсэсовцев – в воду. С грузом, чтоб не всплыли. Всё лишнее, что не берем с собой, – тоже в воду. И в путь. Времени у нас вовсе нет, потому что эсэсовцев этих хватятся, конечно, станут искать. Вряд ли найдут, но наши следы могут обнаружить, особенно если собак пустят. Поэтому надо возможных преследователей сбить с толку именно так, как придумали Давыдов с Виролайненом: идти по речке, потом междуречье пересечь туда и обратно, а дальше – снова по мелководью до самого озера. Два часа потеряем, а глядишь – сутки выиграем. Нам бы только добраться до этой Саукко…

– Товарищ лейтенант, а может, отсюда дать радиограмму? А потом уточнить…

– Нет, нельзя. Закон разведки – давать только проверенные, а стало быть, вполне досто–верные сведения. Нам надо увидеть корабли и убедиться, что это – не липа. И узнать число их. А пока, сержант, подготовьте радиограмму номер два с теми данными, которые мы мо–жем считать точными. Добавьте координаты Саукко, но вставьте слово «вероятные». Ясно?

Десантники всё сделали так, как наметили: похоронили у красного валуна Матушкина, утопили трупы эсэсовцев и лишнее оружие, прошли сложным маршрутом, запутывая следы. Если их и преследовали, то подойти на близкое расстояние не смогли. Во всяком случае, группа не обнаружила никаких признаков опасности. Но уже в полукилометре от залива де–сантники увидели патруль – двух солдат. Навстречу этой паре двигалась другая.

– Охраняют. И крепко. Значит, есть что охранять. Сделаем так: Нович подготовит радио–грамму номер один с пробелом – числом кораблей и оттянется вот на тот холм. И будет вни–мательно слушать. Мы вчетвером проходим первую линию патрулей. Это несложно. Дальше будет потруднее, поскольку охрана там наверняка покрепче. Вот дальше пойдем мы с Давы–довым, а Кузнецов с Виролайненом станут нас прикрывать. Если понадобится – огнем. Длинными очередями. И вы, Нович, на это внимания не обращайте. На немецкие автоматы и пулеметы – тоже. Сможете отличить по звуку? Вот и отлично. А если услышите наши короткие очереди – считайте. Только короткие, ясно? Сколько очередей, столько и кораблей в бухте. Внесете данные в радиограмму и передадите. За холмом – озеро. Там утопите рацию. Постараетесь добраться к тому месту, куда подойдет катер. Вот вам карта, вот фонарь Ратьера. Сигнал катеру – две длинные и три короткие вспышки. Цвет зеленый. При встрече с противником карту сжечь. Да, вы же некурящий… Дайте ему спички, а лучше зажигалку. Вот так… И всем приказ: в плен не сдаваться. Последнюю пулю – для себя. Вам всё понятно, сержант?

И тут «рыжий черт» дал слабину: по щекам его поползли слезы, он хлюпнул носом.

– Так же невозможно, товарищ лейтенант… Вы там, а я тут…

– Не распускайте нюни, Нович! Вы же десантник. Задание надо выполнить. Вы – радист, и в создавшемся положении иного выхода нет. Ваша радиограмма может спасти тысячи жизней. Всё, пошли…

Позади первая линия патрулей. По знаку лейтенанта Виролайнен и Кузнецов останови–лись. Хомутов и Давыдов двинулись дальше. Начал накрапывать дождь. У за¬лива сгустился сумрак, да дождь к тому же шелестел в ветвях, гасил звук шагов. Но вот до залива уже трид–цать шагов… десять… пять… Хомутов и Давыдов нырнули в прибрежные кусты. Глянули на залив и оторопели: вместо боевых кораблей на воде покачивались груженные лесом баржи и вполне мирные буксиры. На противоположном берегу смутно виднелись очертания какого–то строения.

– Там, похоже, лесопилка, – прошептал Хомутов, – а в заливе ничего похожего на броне–катера…

– А зачем так охранять лесопилку? Ты вглядись, Саша, хорошенько. Разве это лесовоз–ные баржи? Это же десантные самоходки! А бревна – маскировка. И буксиры – маскировка. Ты погляди, какие очертания корпусов у них. Бронекатера, точно…

– Похоже.. Но где же орудия? Пушек–то нет.

– Верно. Только всё есть для их установки, ручаюсь. Отсюда не видно. Орудие закрепить на готовом месте – раз плюнуть. Несколько часов работы. Перед выходом они вернутся ненадолго в Кексгольм, а оттуда – к цели, понимаешь? Здесь же, для авиаразведки – самые обычные грузовые суда. И недаром на берегу лесопилка. Для убедительности…