Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 43)

Попытки компаний прекратить поставки продуктов питания и товаров первой необходимости были сорваны в результате решительных действий панамского правительства, в поддержку которого выступили широкие массы населения. У вдохновителей заговора оставался последний козырь. И они решили использовать его. Во время совещания не раз упоминалось о том, что глава правительства Панамы и несколько министров должны выехать в провинцию Чирики в двадцатых числах, чтобы посетить города Гвалака, Долега, Потрерильос, Аланхе и встретиться на местах с активистами профсоюзов, с рабочими и крестьянами, с владельцами частных небольших плантаций для рассмотрения создавшегося в стране положения со сбытом бананов. Говорилось и о том, что во время поездки по провинции руководители республики будут пользоваться вертолётами, которые базируются на военном аэродроме близ Консепсьона; что в полете всякое может случиться, поскольку от неожиданного никто не застрахован; что довольно сидеть сложа руки, пора приниматься за дело; что лучшего дня, чем двадцать третье июля, и места, чем Потрерильос, всё равно не придумать…

После того как банда наемников была разгромлена и обезврежена, выяснилось, что их было девять человек: три профессионала убийцы из Англии и шесть американцев. Все они прошли специальную подготовку в секретном лагере ЦРУ в Гватемале и через Зону канала по одному были переброшены в провинцию Чирики. Они знали своё дело и с одинаковой легкостью пользовались и ножом и пулеметом. Командовал бандой рыжебородый геркулес по кличке Шакал, который служил во Вьетнаме вместе с лейтенантом Колли и участвовал в истреблении мирных жителей деревушки Сонгми.

Но всё это стало известно потом, а когда капитан Прьето со своим оперативным отрядом прибыл в район предполагаемого действия наемных убийц, ему пришлось наугад прочесывать сельву вокруг Потрерильоса, на что ушел весь первый день. Приданные ему в помощь подразделения Национальной гвардии из местного гарнизона и группа контрразведчиков из Давида и Пуэрто–Армуэльеса блокировали дороги, установив засады вдоль трассы, по которой должен был следовать вертолет с главой правительства. Но ни одного бандита, ни одного следа их присутствия обнаружить не удалось. Они словно сквозь землю провалились! Исель нервничал: на исходе вторые сутки, вторые сутки он и пятнадцать его самых опытных сотрудников бесшумно – ящерицами – вползают во влажные, густые заросли (и уже далеко углубились в джунгли), вслушиваются в крики и шорохи зверей и птиц, не зажигают огня даже для того, чтобы закурить, и всё напрасно. Может быть, что–то изменилось в планах заговорщиков и они успели сняться с места и проскользнуть через кордоны? Нет–нет. Здесь даже мышь не проскочит! Как быстро темнеет в сельве! Капитан расстегнул облегавший запястье рукав куртки и посмотрел на фосфоресцирующий циферблат: без пяти семь. Надо двигать вперёд, вот вернется сержант Ландета из разведки, и пора поднимать людей. Он шепнул Сесару Бланко (лейтенант неотступно следовал за Иселем и на лету ловил его распоряжения), чтобы тот оповестил всех о конце привала. Хрустнула ветка. Или показалось? Прьето вгляделся в сумрак, откуда донесся звук, и увидел меж стволов и лиан две тени. Он замер, слился с землей, на которой лежал, затаив дыхание, потому что те двое шли прямо на него. Привычным движением выхватил обоюдоострый нож десантника – память о школе в Форт–Шермане. Отличный, надежный нож. Но их двое! Пусть приблизятся, пусть пройдут мимо. Тогда он уберет сначала того, что повыше. Это для него пустяк… Черт, что за ерунда: высокий похож фигурой на сержанта. А кто же другой? Страшилище–горбун… Эх, сейчас бы фонарик зажечь, да нельзя. Он по–птичьи крикнул, в ответ раздался такой же крик. Слава богу, сержант Ландета!

Сержан наткнулся на горбуна–индейца, когда ушел от места бивака отряда мили на полторы. Там на расчищенном от зарослей клочке земли стояла хибарка индейца, окруженная чахлыми метелками маиса, росшего вперемежку с одичавшими бананами. Старик сидел на пороге и курил длинную трубку…

– Перепугался, когда я появился перед ним, заорал бы наверняка, но – недаром же нас учат! – в два счета я заткнул ему глотку, связал и аккуратненько уложил под кустом. В лачуге никого не обнаружил, видно, горбун доживает свои дни один–одинешенек. Потом повел его сюда, а что было делать?

– Ничего! Теперь потащишь обратно к дому. Пойдешь позади всех. Там узнаем, кто он и что.

Когда отряд добрался до убогого жилища индейца, Исель поручил лейтенанту Бланко расставить посты, а сам занялся горбуном. Тот долго не мог прийти в себя, трясся от страха, мешая английские и испанские слова, жаловался на свою жизнь. И только отхлебнув из фляги рома и закурив, оживился. Рассказал капитану, что в трех милях к югу от его дома есть заброшенная старая плантация. Джунгли подступают почти к самому дому. Он каменный, двухэтажный. Никто, кроме лесных духов, в нём не живет уже лет двадцать, потому что хозяин бывший повесился, и боги прокляли это место. Ходить туда боятся. Дурное место. А ему что! Он старый. Сам стал, как лесной дух. И поэтому наведывался на плантацию. То железяку какую–нибудь подберет, то тарелку унесет к себе. И вот два дня назад собрался снова. Прихватил мешок. Погода была хорошая, ну, он и поплёлся. Только подойдя к дому, заметил, что творится в нем что–то неладное. Вроде духи, которые появляются в лунные ночи, всё перепутали и навестили полуразрушенное своё обиталище средь бела дня. Он своими глазами видел белого–белого с рыжей бородой дьявола, который прохаживался взад и вперед по крыше вокруг странной железной штуковины и на небо посматривал…

Прьето по карте прикинул, где может находиться описанная индейцем гасьенда, и присвистнул: позиция, если в доме находились те, кого он искал, идеальная. На десятки миль ни единого селения, вокруг лишь труднопроходимая сельва (на карте сплошное зеленое пятно: ни дорог, ни тропинок). Сверху, если специально не вглядываться, наверняка ни черта не разберешь. И дом стоит как раз посередине между Потрерильос и Долегой. Вертолеты поднимутся в десять утра, не позже (глава правительства и сопровождающие его министры, несмотря на предупреждение начальника Хе–дос, отказались отменить или отложить запланированный митинг и тем более пересаживаться в автомобили), следовательно, у его отряда есть всего двенадцать часов.

Орудуя ножами, как мачете, прорубая тропу в лианах и кустарнике, отряд вгрызался и вгрызался в джунгли.

Они шли, ориентируясь по компасу, спотыкаясь о коряги и гнилые, трухлявые поваленные стволы. Ползли, расцарапывая лица, обдирая руки о колючки. Проваливались по пояс в топкую трясину (индеец–горбун предупредил, что кратчайший путь к гасьенде лежит через неглубокое болото). Но они шли и наконец где–то около часа ночи добрались до цели.

Джунгли стали заметно редеть. За неплотной теперь стеной сельвы виднелось двухэтажное здание.

Исель с двумя солдатами пополз к плантации с тыла. Остальные, получив приказ капитана обойти гасьенду с флангов, осторожно двинулись в обход.

Сколько же их может быть? Три? Пять? Двадцать? Прьето напряженно всматривался в пустующие глазницы окон. Сколько бы их ни было в доме, голыми руками не взять. Он знал, с кем имел дело. Бандиты вооружены, и за деньги, которые переведены на их счёт в банке, лягут костьми, но живыми не дадутся. Станут отстреливаться до последнего патрона. Все подступы к дому открыты. А наверху, на крыше – это уж точно! – пулемет. Так что атаковать в лоб – безрассудно. Нужно как–то перехитрить их. Но как?

И тут совершенно некстати разразилась гроза. Земля вздулась пузырями. Тяжелые, свинцовые капли долбили в спины, пулями стучали по листьям. Туча, подкравшись с востока, заволокла горизонт, тропический дождь перечеркнул, размыл контуры гасьенды, затруднил наблюдение…

– Капитан, капитан! Посмотрите вправо. – Один из солдат легонько толкнул Иселя. От пристройки отделилась приземистая фигура и заковыляла в сторону дома. «Часовой. Это часовой. Ему понадобится не менее тридцати шагов, чтобы дойти до двери. Можно успеть!» – мелькнуло у Прьето.

– В крайнем случае, я свистну, тогда откроете огонь, – бросил он и по–пластунски двинулся наперерез неизвестному. Когда тот уже занес ногу, чтобы ступить под навес, Исель, распластавшись в воздухе, мгновенно навалился сзади. Р–рраз! – и часовой обмяк, колени его подогнулись. «Караульного придут менять. Поднимется тревога. Ну, хорошо: мы можем, забросав окна гранатами, овладеть первым этажом, но они забаррикадируются на втором, и выбить оттуда их будет непросто. Бой затянется. На руку это только бандитам, тем более, что, даже уступив после ожесточенного сопротивления и последнюю линию обороны, они смогут отойти на крышу, и неизвестно, как всё обернется дальше. Ведь там – пулемёт. Пулемет… Нужно во что бы то ни стало его уничтожить!» – Капитан осмотрелся.

Дом был старой деревенской кладки из крупных, необработанных, скрепленных цементом камней. На торцовой стене кроме боковой двери и навеса имелось круглое окошко. Над ним – крюк, к которому, наверное, в лучшие времена крепился фонарь. Если удастся за него зацепить веревку, то от навеса будет всего метра четыре до окошка, а оно должно вести на лестницу. Скорее всего – винтовую, как принято в таких господских усадьбах. Да! Это самый опасный, но и единственный шанс проникнуть в дом и потом на плоскую, обнесенную балюстрадой крышу, где душными, ясными ночами хорошо спать под открытым небом…