Валерий Лонской – Оркестровая яма. Рассказы (страница 4)

Ночью городское начальство дружно ворочалось в своих постелях с боку на бок, не в силах уснуть. Пило валокордин, курило, выпуская дым в форточку. Думы о мятежных людях театра, круто поменявших свою жизнь, будоражили сановные головы.

А в оркестровой яме царила атмосфера благодушия и взаимной любви. Птоломеев играл на флейте – он был один из тех, у кого оказался с собой инструмент. Веселовская проговаривала вполголоса монолог Елены Андреевны из «Дяди Вани», устремив глаза на ночное звездное небо, словно хотела поведать кому-то там, на далеких планетах, что-то весьма важное и крайне необходимое для дальнейшего движения жизни. Влюбленный в нее юноша сочинял стихи… Обустроившиеся в оркестровой яме не ведали, что отцы города не на шутку озабочены их судьбой. Отрешив себя от всяких связей с внешним миром, люди пребывали в состоянии внутреннего покоя и, размышляя о былом, находили ответы на многие вопросы, на которые прежде ответов не имели. Теперь уже все сотрудники театра, включая вахтеров, находились здесь. Ко многим присоединились родственники. Только дирижер все еще маялся на стороне, уверяя, что не долечил зубы.

Утром тот, кто ратовал за решительные меры, скорчившись на заднем сиденье, точно больной, ехал в своей персональной машине с мигалкой, тревожно мерцавшей поверх крыши над его головой, и словно отражая его мучительные думы. Мысли плохо спавшего ночью начальника прыгали от мятежного театра, с которым надо было что-то решать, к миловидной референтке, неожиданно зацепившей его за сердце, а от референтки – бежали в обратном направлении.

– Давай к театру! – велел он водителю, хотя не отдавал себе отчета, с какой целью поедет туда. Решения вопроса не было.

Подъехав к театру, он вышел из машины и некоторое время тупо смотрел на его серый облупившийся в некоторых местах фасад. Ветер трепал его волосы. Жизнь показалась ему никчемной. Он вынул из кармана мобильный телефон и набрал номер референтки.

– Это я, – сказал он.

– Я поняла… – отозвался в трубке ее мелодичный голос.

У него стало как-то легче на душе.

– Я у театра… – сообщил он. – У того самого… – и замялся, не зная, что сказать еще. Вдруг его словно пронзил электрический разряд: – Приезжай сюда! – И добавил уж нечто совсем неожиданное: – Может быть, заглянем… в оркестровую яму? Посмотрим, что и как…

– Может быть… – неожиданно согласилась она.

Коктейль

Однажды бармен Чирьев, как обычно, химичил у себя за стойкой, занимаясь приготовлением коктейлей: вместо французского коньяка лил в бокал низкосортную «армянскую» подделку, а вместо текилы – обычную водку. Что-то еще добавлял для крепости и вкуса, с целью окончательно запутать любителей подобных напитков.

Один из тех, кто в данную минуту сидел у стойки бара, блондин с помятым лицом, с мало подходящей ему фамилией Цыганов (или Цыганов, впрочем, за точность ударения автор не ручается), выпив пойло, которое ему подсунул Чирьев, насадив на край длинного стакана кружок лимона и ткнув между кубиков льда листочек мяты и соломинку, пошел красными пятнами. А затем неожиданно сорвался со своего места, взлетел под потолок и повис там, словно прилип к нему затылком.

– Что с тобой? – дружно выдохнули сидящие в баре, задрав головы к потолку.

– Не знаю… Выпил коктейль… – растерянно отозвался сверху Цыганов и как марионетка в театре кукол поболтал ногами, надеясь если не опуститься обратно, то хотя бы сместиться чуть в сторону – подальше от слепившей его люстры.

– Я всегда говорил, пить надо только чистые напитки, а любая мешанина до добра не доводит! – громко заявил мрачный человек по имени Боря. – К тому же неизвестно, какую гадость он туда льет! – добавил он и бросил хмурый взгляд на бармена.

– Что значит – гадость?! – возмутился Чирьев. – Не нравится – не ходи! А ты здесь сутками сидишь! Куда только жена твоя смотрит? Или ты не по этой части, а по другой?..

– Сам ты…

Перепалку прервал голос Цыганова:

– Снимите меня отсюда!

Народ в баре задумался. Бар, как и ресторан по соседству, занимал часть помещения, где раньше находился спортивный зал. Потолок там был расположен довольно высоко – метрах в десяти от пола. И как добраться до него, представить было трудно. Даже если притащить стремянку, не долезешь.

– Попробуй оттолкнись от потолка руками! – воскликнул пышущий здоровьем толстяк, которого завсегдатаи видели здесь впервые.

Цыганов оттолкнулся и, отлетев вниз на метр, вновь устремился к потолку затылком. При этом ударился головой, отчего его лицо страдальчески скривилось.

– Не получается… – крикнул он вниз.

– Вот незадача! – огорчились присутствующие.

– Ты его напоил, ты его и снимай! – сказал мрачный Боря бармену. – Меня от водки к небесам не возносит, наоборот, бывает, к земле притягивает!..

– А я-то здесь при чем?! – отозвался раздраженно Чирьев. – Вон, – он кивнул на двух клиентов, – тоже пили коктейли, и ничего… – Но как-то нехорошо у него засосало под ложечкой: вот неприятность! Явится милиция, начнут выяснять, что да как. Глядишь, еще стакан возьмут на анализ, и выяснится, какого качества напитки он использовал.

Чирьев хотел убрать пустой бокал, но толстяк решительно перехватил его.

– Не спеши! Надо анализ сделать, чтобы понять, отчего этот парень взлетел.

– Может, он сам по себе взлетел… – отозвался Чирьев.

– Так не бывает, – ухмыльнулся толстяк.

– Верно! Не отдавай бокал! – поддержал его Боря. – На экспертизу отдадим! Пусть разберутся, отчего человек к потолку улетел.

– Давайте, давайте! – огрызнулся бармен. – Но потом в долг налить у меня не просите!

– Может, кто-то вспомнит обо мне? – вновь донесся с потолка голос страдальца.

– Расслабься! – крикнул ему интеллигентного вида гражданин в темных очках по фамилии Мантулин. – Ты же в воздухе висишь! Как птица! Разве плохо? Я бы тоже хотел, но, как видишь, сижу! Так что получай удовольствие!

– Я хочу на землю! – скорбно заявил Цыганов.

– Успеешь еще, – утешил его Мантулин. – Хули на земле? Одна суета!

– Меня дома жена ждет, – признался Цыганов. – Я обещал зайти сюда на пять минут… Мы сегодня в театр идем.

– Позвони ей и скажи: так, мол, и так – завис! И с театром пока неясность! – предложил Боря. И мрачно сказал Чирьеву: – Налей мне, алхимик, еще сто!

Бармен нехотя взял мерный стаканчик, налил туда водки, перелил ее в стопку и придвинул стопку к Боре. «Упейся!» – говорил его взгляд.

– А ведь верно – позвони домой, чтоб не волновались, – сказал толстяк, не выпуская из рук стакан Цыганова.

– Что я жене скажу? Что к потолку прилип? – спросил Цыганов.

– Это верно, – согласился толстяк и задумался.

Тем не менее висящий под потолком Цыганов порылся в карманах, болтая ногами, извлек мобильный телефон и аккуратно, боясь уронить его вниз, набрал номер.

Сидящие в баре и Чирьев за стойкой устремили головы вверх, в ожидании предстоящего разговора.

– Тань! – сказал Цыганов, услышав в трубке голос жены. – Я еще в баре… Почему не иду домой?.. Видишь ли, я выпил коктейль и взлетел к потолку! Словно воздушный шарик!.. Нет, это не чушь! Тань! Я абсолютно трезвый! – Он отнял трубку от уха и тоскливо посмотрел вниз. – Отключилась…

– Что она сказала? – спросил толстяк, хотя по ответам Цыганова можно было догадаться, что ему говорила жена.

– Она не поверила…

Уборщица, до того вытиравшая тряпкой один из столиков, теперь тоже смотрела вверх, привлеченная необычностью происходящего.

– Я бы тоже не поверила! Ну посудите сами, если бы вам сказали, что ваш муж улетел к потолку.

– Ну и зря! – сказал Боря. – Жена должна верить мужу!

– Снимите меня отсюда! – попросил Цыганов.

– Как? Скажи! – опять озадачились все.

– Слушай! – сказал Мантулин бармену. – Вспомни, что ты ему наливал.

– Все как обычно, – сказал Чирьев. – Согласно рецептуре…

– Сделай ему еще такой же коктейль! – сказал Мантулин. – Может, вторая порция как противоядие подействует?

– Я-то сделаю, а как ему туда доставить?

Мрачный Боря, разделавшись со своей порцией водки, протяжно вздохнул.

– А если вызвать пожарных? У них есть длинные лестницы… Как раз до потолка!

– Какие пожарные? Какая лестница? – поморщился Чирьев, мучительно думая, что же предпринять. – Вы бы еще предложили пожарную машину сюда загнать!

– Ты все же сделай коктейль, сделай, – настоятельно потребовал Мантулин. – А лучше два. Один – мне, другой – ему… Если сработает, я ему передам!

– Молодец! – одобрил Боря. – Заношу тебя в списки героев Сталинграда.

– Между прочим, – раздался сверху голос, – я хочу в туалет – помочиться… Долго терпеть не смогу! У меня простатит!

– А ты лей вниз, – посоветовал Мантулин, – прямо на того, кто тебя туда запустил!

– Что значит – лей вниз? – возмутилась уборщица. – А мне за вами подтирать?.. Вроде взрослые мужики, а несете непотребство!