Валерий Лисицкий – Сомов (страница 5)

Она уселась на мотоцикл и вырулила на дорогу.

*

Сомов открылся перед ней неожиданно — дорога словно нарочно делала долгий плавный крюк, взбираясь на пригорок, чтобы в верхней точке резко изогнуться, являя взору провинциальный городок во всей красе. Поддавшись нехитрой магии момента, Маша затормозила, прижавшись к обочине, и сквозь затемнённое стекло шлема полюбовалась видом.

Дон, особенно широкий в этом месте, поблёскивал на солнце. Дорога плавно скатывалась к мосту, ведшему на Сомов остров, пересекала каплевидный обломок суши в самой широкой части, застроенной советскими пятиэтажками, и выходила на ещё один мост. Слева на острове виднелись неровные прямоугольники частных хозяйств с разноцветными, кажущимися игрушечными, двухэтажными домишками. Поблёскивала золотистой искоркой маковка церкви. Ещё дальше в том же направлении виднелись лес и жёлтое пятно пляжа. Ржаво-коричневый железнодорожный мост, которому не хватало одного пролёта, суставчатым насекомым возвышался над рекой.

Город выглядел умиротворённым и сонным, как на открытке. Пасторальный рай средней полосы. Он плыл в мареве летнего жара, отрешённый от проблем остального мира, навсегда застрявший между статуей Ленина и старенькой церквушкой. Тихонько коптили небо трубы хлебозавода на правой оконечности острова. Покачивали на ветру головами деревья… И даже представить было сложно, что где-то здесь, в одном из посеревших от чернозёмной пыли зданий, на втором этаже небольшой школы, учительница насмерть заколола ученика остро заточенным карандашом.

Маша позволила силе тяжести двинуть мотоцикл вниз по склону и тронула ручку газа только на полпути к мосту. Резвый эндуро набрал ход и радостно громыхнул колёсами по металлической полосе, закрывавшей стык между плитами моста и бетоном дороги. Мужики, рыбачившие на другом берегу, у крутого склона, без особого любопытства повернулись на звук. Сбавив скорость, Маша покатила по улице.

Вблизи город производил то же впечатление, что и издали: сонный и тихий. Место из тех, где никто и никуда не торопится, потому что спешить попросту некуда. Где каждый новый день походит на предыдущий. Людей на улицах встречалось мало, и редкие прохожие без особого стеснения разглядывали мотоцикл на «зубастой» резине и наездницу в яркой броне. Маша ощутила себя чужой в этом месте, слишком яркой и шумной. В груди зашевелился холодок сомнения. Зря она приехала, очень зря…

Занятая невесёлыми мыслями, она миновала несколько жилых домов, все не выше шести этажей, и облицованное пластиковыми плитами здание администрации города. Его выдавал герб над входом: схематично изображённая рыбина, будто сошедшая со старой гравюры, на сине-зелёном фоне. Ещё несколько жилых построек, не выглядевших обитаемыми — и дорога вывела её на площадь с круговым движением, посреди которой возвышался, без устали указывая куда-то рукой, памятник Ленину. Небольшую вывеску «Гостиница», простую, без всякой подсветки, она едва не пропустила, проглядев за ветвями деревьев.

Разглядев дорожку, явно ведущую во двор отеля, Маша свернула. Если снаружи здание выглядело просто старым, но хотя бы более или менее ухоженным, то со двора всё смотрелось куда хуже: с трёхэтажной постройки хлопьями слезала краска, по стене змеилась широкая, пальца в три толщиной, трещина. Разместилась гостиница в особняке дореволюционной постройки, красоту которого уже почти не получалось разглядеть из-за небрежного отношения новых хозяев. Впрочем, принадлежала ли гостиница под названием «Гостиница» частной фирме? Вздохнув, Маша слезла с мотоцикла, взяла притороченный к седлу походный рюкзак и отправилась на ресепшен.

Внутри пахло именно так, как Маша и ожидала: старым зданием, пылью, столярным клеем, давно отслужившим свой срок, и скукой. Девушка за стойкой регистрации гоняла жвачку из одного угла рта в другой и, казалось, совсем не обеспокоилась тем, что к ней пожаловала гостья. Чёрненькая натянула маску и поздоровалась первой:

— День добрый!

— Ага. — отозвалась девушка, с ленивым любопытством разглядывая короткие синие волосы Маши. — Вы это? К нам?

Маша улыбнулась:

— Если есть свободные номера.

— Да скок угодно. Вы с Москвы, да?

Маша удивлённо приподняла бровь:

— Как вы догадались?

— Да легко, — девушка широко улыбнулась. — Кто не с Москвы, маску не носит. Ток москвичи. Вы бы сняли, у нас так не это, не делают.

Чёрненькая пожала плечами и послушно сунула маску в карман. Сотрудница гостиницы положила руку на стойку и нетерпеливо пошевелила пальцами:

— Паспорт давайте.

— Да-да, минуту.

Маша протянула документ, раскрыв его на странице с фотографией. Она ожидала, что девушка пододвинет к себе клавиатуру, но та извлекла откуда-то из ящика стола толстый гроссбух, который с шумом раскрыла, и принялась переписывать данные от руки, старательно шевеля губами и шепча:

— Чёрненькая… — она бросила на Машу первый по-настоящему заинтересованный взгляд. — Мария Игоревна. Ага… Москва-а-а… Улица Липовая… О, как Липецк! Ну, липы там… Ладно.

Девушка протянула Маше паспорт, но в последний момент сжала пальцы, не позволив его забрать. Чёрненькая вопросительно изогнула бровь.

— А эт настоящая?

— Что, простите? Паспорт?

Девушка хохотнула:

— Да не, фамилия. Ты реально Чёрненькая?

Не сразу найдясь с ответом, Маша вперила в собеседницу долгий тяжёлый взгляд. Та и не подумала смущаться. Как и разжимать пальцы.

— Да. Я реально Чёрненькая.

— Крутяк! — пальцы разжались так резко, что Маша, тянувшая документ на себя, чуть покачнулась. А администратор, ждавшая ответа в полной неподвижности, вдруг вся пришла в движение, засуетилась на своём месте, тараторя без перерыва: — А у меня фамилия, блин… Вот ключ. Третий этаж, вот, в конце прямо справа. Фамилия у меня Иванова, прикинь? Пипец, скучнее не придумать. А у тебя крутая такая, необычная… Идём, провожу до номера!

Она уже решительно направилась к выходу из-за стойки, но Маша резко махнула рукой:

— Не надо! Сама дойду. Где у вас лестница?

— А, так вон она, одна тута, не промахнёшься. Счастливо, это, заселиться.

Кивнув в ответ, Маша направилась в указанном направлении. Уже у самой лестницы её догнал крик девушки с ресепшена:

— Душ на этаже, в конце коридора! Работает, не боись, он похрипит сперва, а потом работает! А туалет рабочий только тута, на первом этаже! А, и это, интернета у нас нету, у нас вышки погорели все мобильные, связь никакая!

Чёрненькая мысленно застонала, стараясь подниматься как можно быстрее. К счастью, лестница сохранилась ещё с тех времён, когда больше думали о комфорте, чем об экономии места, поэтому пролёты были пологими, а ступени низкими, и идти было несложно даже с тяжёлым рюкзаком.

*

Администратор Иванова не соврала. Душ, в который Маша направилась сразу же, как бросила вещи в небольшой комнатушке, долго хрипел и мучительно кашлял, прежде чем выплюнуть тонкую струю чуть тёплой водички. Маша дождалась, пока цвет воды не сменится с рыжеватого на более или менее прозрачный, и встала под слабые струи.

Душевая была старая, трубы цвели ржавыми разводами, а шпингалета на двери не было и в помине. Но Маша рассудила, что едва ли в отеле были другие постояльцы: городок мало походил на туристический. И всё равно, мысль о незапертой двери и коридоре, от которого её отделяла занавеска, занозой сидела в голове, заставляя поминутно замирать и прислушиваться к шорохам и скрипам. Маша долго сомневалась, намыливать ли голову, но в итоге брезгливость пересилила тревогу.

Стоило ей взбить пену в ярко-синих прядях, она явственно расслышала скрип двери. Тихо чертыхнувшись, Маша быстро повернулась спиной к занавеске и принялась яростно тереть голову, подставив её под слабую струю воды, но этим сделала только хуже: жидкая пена потекла струйками по лицу, глаза защипало. Шипя от боли, она задрала голову и пальцами попыталась соскрести пену с глаз. Не закончив с этим, Маша развернулась и осторожно выглянула в щёлочку между стеной и занавеской.

Никого.

В душевой оказалось пусто. Её футболка, шорты и бельё так же лежали на краю раковины, полотенце висело на обломанной половинке крючка. Маша выдохнула и вернулась под лейку душа. Вода неторопливо смыла с её волос остатки пены, словно ласково поглаживая по голове и напоминая: тут тебе не Москва, тут по своим правилам живут, привыкай…

— Я тут ненадолго. — ответила Маша воде и, намыливая мочалку, погрузилась в мысли о делах, уже не обращая внимания на фантомные звуки.

В первую очередь — разведка. Нужно походить по острову, познакомиться с местностью, своими глазами увидеть, на что похож остров. Познакомиться с ним, ощутить его. Прикоснуться к его духу и настроению. Нельзя никого понять, не зная, где и как он живёт, хоть в общих чертах. Затем — поговорить с мужем учителя-убийцы. Хоть попытаться. После того, какую славу его жене создали СМИ, едва ли он бросится говорить с первой же попавшейся журналисткой, да ещё и не работающей ни на одно издание. С другой стороны, всегда оставался шанс намекнуть, что она сомневается в виновности Полины. Дать ему высказать, что накипело на душе.

Потом в Машином списке следовали сотрудники школы, учителя и директор. Затем — одноклассники Аркадия. Опять же, теперь, уже оказавшись в Сомове, мельком взглянув не городок изнутри, она поняла по-настоящему: вообще нет гарантий, что они согласятся говорить. Маше живо вспомнился голос отца в трубке, и голова пошла кругом от волнения и стыда. Действительно, кем она себя возомнила? С чего бы всем этим людям с ней общаться? Зачем им отвечать на её вопросы? Журналисты с федерального телеканала тут уже побывали. И прокуроры. И следователи. Она что, умнее их всех? Только время потратит. И вернётся побитой собакой в Москву.