Валерий Лебедев – Медвежий рай (страница 2)

добру, в лагерях всё пойдет в дело. За время пребывания в (купе) Иван сообразил, как бывшие зека устраивают свою жизнь. У каждого с собой сидор набитый тряпками для обмена, насильно снятых с таких же арестантов, костюмы, рубашки, носки, свитера и проча одежда. Правда к Ивану в (купе) однажды попытались снять коженную портупею и хромовые офицерские сапоги, но получив отпор отстали, пообещали разобраться с ним в лагере за выбитые зубы. Иван сшил себе мешок из куска парусины, пришил к нему лямки. Сложил выбранные вещи в мешок, стал похож на настоящего заключенного, такой же как все, грязный не мытый не бритый. Пока ехали до Хабаровска, начальник караула несколько раз заходил к Ивану на склад. Показывал, как на нем сидит офицерская форма Ивана. Приносил иногда краюху нормального хлеба, несколько кусочков сахара, однажды принес маленькую банку тушенки. В знак оплаты за форму.

Глава -2

 Ехали почти десять суток, благо, что вагон (Столыпин) так его называли зека, прицепили к пассажирскому поезду, но всё равно по долгу стояли на станциях, пропуская впереди себя воинские эшелоны. Иван за время поездки отоспался, перестали мучить головные боли, хотя в голове ещё гудело, и кружилась, при резком повороте.

Как-то вечером начальник караула зашел к Ивану на склад. Я не нашел твоего уголовного дела. Полсотни зека в вагоне на всех есть сопровождающие дела, а на тебя нет, как ты вообще попал в мой вагон. Иван рассказал, как мог, превозмогая заикания.       Что во время прибытия автомобиля на станцию он попытался объяснить милиционеру, который его привез на станцию, что его ещё толком не допрашивали, выясняли фамилию. Как он оказался в комнате, где была убита беременная женщина, и по чему на его одежде были пятна крови. Во время бомбежки в отделение милиции попала бомба, его завалило в камере рухнувшим потолком. Откопали, вероятно, по ошибки посчитали, что он осужден, сидел, ждал этапа. Его вместе с осужденными, откопанных, из завала втолкнули в автозак и привезли на станцию. На станции он попытался объяснить, что он только подозреваемый, но его слушать не стали, начался очередной авианалет, его быстренько втолкнули в вагон, и он оказался здесь. Отпустить я тебя не могу, на стации назначения, я отчитываюсь за каждого зека, согласно наличия, уголовных дел. На тебя ни каких бумаг нет, пусть с тобой разбираются, в пересыльной тюрьме. Я на тебя папку заведу, отмечу, что ты взят по ошибке, ещё не осужден, пусть они сами решают, как с тобой быть. Иван был согласен на всё, скорей бы всё это закончилось.

Состав остановился, Иван подумал, что вновь придется ждать, пропускать воинские эшелоны. Вагон отцепили, долго толкали, то вперед, то назад вероятно загоняли в тупик. Послышалась команда всем приготовиться к выходу. Иван выходил последним, присел на корточки рядом со всеми. Солдаты охраны оцепили зека и погнали колонной в сторону от станции. Шли около час, загнали на территорию, огороженную несколькими рядами колючей проволоки. Построили в две шеренги, к ним вышел майор со свитой младших офицеров. Началась перекличка, Иван услышал свою фамилию, что-то промычал, на подобия я. Пошли доклады, что все зека на месте. Майор начал говорить. Граждане, осужденные вы прибыли в Хабаровский пересыльный лагерь, кто-то останется здесь. Кого-то отправят дальше на Калыму. Вдоль строя щупленький лейтенант, указывал пальцем на зека приказывал выйти из строя, в строй отобранных, попал и Иван. Сейчас вас всех вышедших из строя поведут в баню, затем в барак, ждать следующий этап. Иван попытался поднять руку, получил удар прикладом в спину, ни каких лишних движений, после бани медицинский осмотр, там скажешь, что хотел сказать. В бане выдали по кусочку хозяйственного мыла, со спичечный коробок. Баня если её так можно было назвать, комната, под потолком в верху, трубы с просверленными отверстиями через которую подавали то горячую, то холодную воду. Фронт Ивана приучил всему, главное не раскрывай рот, будь готов ко всему. В бане Иван снял свою повязку с головы, аккуратно промыл ещё кровоточащую рану, стоя под струёй воды несколько раз намыливал тело, пока не стерся мыльный кусочек мыла. Всё делалось по команде, как в армии. Помывка закончилась всем одеться и ждать команды.

В санчасти колонии (лепила)– врач или санитар, осмотрев рану на голов, Ивана посоветовал ему, не застужать голову, стараться беречь её от удара, рана затягивается, но надо беречься. Перевязав его, доктор осведомился, как он, получив такую рану остался жив, наверное, повезло, на войне бывает всякое. Я сообщу о твоей ране руководству, дальнего этапа ты можешь не выдержать. Вас всех на барже отправят на Калыму в Магадан. Иван присел на табурет в коридоре ждать офицера. Подошел щупленький лейтенант, который отбирал зеков на этап в Магадан. Как фамилия, справился он у Ивана. Превозмогая заикание, Иван ответил. Посиди здесь подожди. Пришел с майором принес его досье. Майор посмотрел досье, раз попал сюда, значить так надо, мы запросим твоё уголовное дело, а пока иди в барак. Утром всех зека, находящихся в бараке, вместе с Иваном, построили в колонну, под усиленной охраной, погнали в порт на погрузку. Иван пытался объяснить конвоирам, но те даже не стали его слушать, тем более, что он разволновался, заикаясь не чего не мог сказать. Их загнали в трюм баржи, закрыли люки, в иллюминатор Иван видел, что пригнали ещё один этап, их также загнали в трюм баржи. Народу прибавилось, не стало хватать всем деревянных нар сделанных в два яруса. Иван лежал на втором ярусе нар, уставившись в металлические полы палубы. Он не заметил, как уснул, проснулся, от того, что баржа качается на волнах. Послышался шум голосов, кто-то требовал снять пальто, был весенний светлый день, в трюме стоял полумрак, потому, что входные люки были закрыты. Ивану надоела эта возня в углу, он спустился со своих нар на металлические полы баржи. В углу два мужика отбирали пальто у мужчины в очках. Тот всячески старался их уговорить, но они настойчиво вытрясали его из пальто. Иван не стал долго разговаривать, двинул в ухо одному, другому в зубы, оба подняли руки в знак примирения. Иван пригласил пострадавшего от грабежа, к себе рядом на нары. Разговорились, больше говорил пострадавший, благодарил Ивана за помощь. Сосед оказался, профессором мединститута из Горького, осужденному на пять лет за восхваления немецкой медицины в области изучения человеческого мозга. Он молчал. Слушая профессора. Но когда он заговорил, профессор сразу же понял его недуг. Успокойтесь, говорите на выдохе, если знаете какие песни, пойте их про себя. Если стихи также читайте про себя, но старайтесь выговаривать каждое слово. Если появится такая возможность, пойте, даже простые слова. Маааама, Пааапа свобооода. Главное не напрягайтесь, говорите на распев каждое слово. Вероятно, плыть нам придется долго, я покажу вам ещё несколько упражнений с голосом, гарантирую, через месяц будите говорить речи. Буксир тащил баржу в Магадан больше недели. Как они выжили, я автор писать не буду, можно угодить под статью. Да, те времена прошли, но структуры остались, и не хотелось бы перед ними отписываться. Боролись за всё, в первую очередь за жизнь, за пайку хлеба, за глоток воды, за то чтобы увидеть солнце. Подышать свежим воздухом. Всё это пришлось пережить. Из двухсот человек в Магаданский пересыльный лагерь, прибыло не больше сотни. Лежа на нарах, смотря в металлический потолок, палубы баржи Иван, старался произносить слова, которые ему посоветовал говорить, его сосед. Про себя всё получалось, слова говорил без усилия, песни пел, какие помнил. Дважды в Охотском море попадали в шторы, во второй шторм лопнул канат буксира, баржу отнесло в открытое море, только на третьи сутки их дрейфа, их нашли. Все смерились с тем, что придется помереть в этом металлическом склепе. Пытались открыть стальные порталы, ничего не вышло. Всё было сделано на совесть. Повыбивали стекла иллюминаторов, чтобы можно было дышать, стояло лето, от солнца металл палубы нагревался, духота влажный воздух, пот, одежду хоть выжимай. Хорошо не было паники, а то бы затоптали тех, кто расположился на полу. Все смерились, всех ждала одна учесть. Подыхать, в этом склепе. Резкий толчок, баржа ударилась бортом о бревна причала. По палубе заходила охрана, вздох облегчения, что на конец кончились их мучения. Открыли порталы, команда выходи с вещами. На пирс вышли не многие, чтобы не видели вышедшие, их построили в колонну и повели в лагерь. Иван за время «круиза» подружился с этим немного неуклюжим человеком. Он весь «круиз» возмущался, роптал, как так можно поступать с людьми, хотя и осужденными по разным статьям уголовного кодекса. В основном по статье 58 со всеми пунктами, от А до Ж. в основном измена Родине, участия в контрреволюционных заговорах, покушение на членов правительства, доносы, высказывания против существующей власти. Иван вообще не за что, он даже не осужден. А его приятель профессор медицины, просто по доносу коллег по работе. Был дважды в служебной командировке в Германии, иногда в своих выступлениях, докладах, ставил в пример работу немецких психологов, в области неврологии. Остатки «путешественников» построили на плацу лагеря. Снова начался отбор (зека называли этих офицеров покупателями» отбирали молодых, кто по здоровее на работы на рудники, где добывали золото. Иван попал в этот отбор, попрощался взглядом со своим доктором. Отобранных, отвели в баню, после бани и мед осмотра, всех загнали в отдельный барак, больше они не виделись. Что стало с этим умным, добрым человеком он не знал. После бани Иван, через контролера передал написанную вместе с профессором, ещё в трюме баржи, написали жалобу на имя начальника Магаданлага, о произволе работников НКВД, в отношении Ивана.