Валерий Лебедев – Медвежий рай (страница 1)

Валерий Лебедев

Медвежий рай

Весна, на Калыму, приходит поздно только в средине мая. Иван, лежал на снежном сугробе, уткнувшись лицом в снег, тяжело дыша, подрагивая всем телом. Это от нервного переживания, погоня отстала. Уже больше суток он не слышал, лая собак и голосов лагерной охраны, идущих за ним по следу.

Потеряли его след, когда он шел по колено в студеной воде горного ручья почти всю ночь. Набрав сухих сучьев, он развел костер, у корней вековой сосны. Прижавшись спиной к стволу сосны, задумался. Как могло так получиться, что он командир взвода разведки дивизии, оказался в таком положении. Получил пятнадцать лет лагерей, за то, что, выписавшись из военного госпиталя, в котором он лечился после тяжелой контузии, которую получил, возвращаясь с последнего поиска за языком. Немцы их обложили, когда группа решили отдохнуть в развалинах сельской церкви. Начался минометный обстрел, разведчики заняли оборону. Иван лежал за порогом входной двери церкви, отстреливаясь от окружающих его разведгруппу немцев. По всей видимости, этот гауптман оказался, ценным офицером, а может даже и не он. Мало ли их, штабных курьеров, перевозящих в своих портфелях секретные документы, в конвертах, опечатанных сургучовой печатью. Снуют между штабами армии в качестве курьеров. А может просто радио перехват, запеленговали их радиостанции в глубоком тылу. Когда радист группы сообщал о выполнении задания, и возвращения группы, домой. Рядом в стену ударилась мина, потемнело в глазах, потерял сознание. Очнулся на третьи сутки в медсанбате от боли в голове, когда сестра пинцетом, выковыривала остатки кирпичной крошки, засевшей в голове. Уже после он узнал от своих, ребят как танкисты, прорвавшись к ним на помощь, разогнав немцев, вывезли их на броне вместе с пленным гауптманом с его портфелем. Бумаги оказались ценными, что позволило, наступающей армии, с малыми потерями захватить крупный город, железнодорожный узел с вагонами, забитыми военными трофеями. Всю разведгруппу представили к правительственным наградам. Об этом ему в госпитале сообщил офицер штаба, оказавшийся по делам службы в городе, где в госпитале лечился Иван. Вернёшься из госпиталя, получишь свой орден. Контузия оказалась тяжелой, Иван то приходил в сознание, то снова впадал в забытьё. Пролежав в госпитале почти три месяца, он так полностью и не вылечился. Врачебная комиссия, признала его не годным к строевой службе, с последующим лечением по месту жительства. Иван был родом из Курска, окончил школу, поступил в Индустриальный техникум в родном городе. Перед самыми экзаменами началась война, он и его друзья пошли в военкомат, что бы их добровольцами взяли в армию и отправили на войну. Около месяца их обучали военному делу, стрельбе, метанию гранат, рукопашному бою, кололи штыками соломенное чучело, преодолевали полосу препятствий, изучали приемы рукопашного боя. Когда немцы взяли Киев всех курсантов учебных курсов отправили на центральный фронт. Дважды попадал в окружение, выходил, дважды был легко ранен, лечился в госпитале. После выхода из госпиталя, где залечивал последнюю рану, был направлен в Москву на курсы младших командиров. Получил офицерское звание младший лейтенант, командир стрелкового взвода. Был направлен на центральный фронт, так получилось, что с его прибытием на фронт, был тяжело ранен командир разведывательной роты, прошли перемещения в командовании разведки фронта, освободилась офицерская должность. Командир дивизии при знакомстве с вновь прибывшими офицерами, предложил Ивану занять должность командира разведгруппы. Учась в индустриальном техникуме, Иван уделял большое внимание физической подготовке, посещал секцию бокса, где имел успех, стал чемпионом техникума по боксу. Не плохо бегал кроссы, играл в футбол, бегал на лыжах. Физически был хорошо развит, среднего роста крепыш, он сразу понравился командиру полка, который в своём составе имело подразделение разведки.

Даже в лагере лежа на нарах, он не любил вспоминать о войне, к тому же при последней контузии он стал страдать ретроградной амнезией, на прочь, забывал эпизоды военных действий, имена и фамилии фронтовых друзей. При сильном волнении мог потерять сознание, и не вспомнить, что с ним произошло.

Бродя по городу в поисках знакомых улиц, где проживали его родные, преподаватели по техникуму, или знакомые девушки. Пережившие оккупацию и оставшиеся в городе на его восстановление после освобождения.

Наступил вечер, уже смеркалось, его поиски знакомых не принесли результата. Район где он жил до войны был полностью уничтожен немецкой авиацией, от домов остались одни стены, да печные трубы, показывающих, что до войны они стояли в домах, приносили тепло и уют их жильцам. не сколько раз пытался заговорить с прохожими расспросить их где была та или иная улица, но заикание, при котором он стараясь выговорить то или иное слово давалось с трудом, прохожие только от него шарахались в стороны, а некоторые просто убегали. Стемнело, на небе зажглись звезды, а он по-прежнему, ходил среди уничтоженных пожарами и взрывами домов.

Он не понял откуда появился рядом с ним, не то паренек, или девочка в оборванной одежде, лицо которого было закутано, толи платком или шарфом, он что-то говорил ему показывая рукой в сторону развалин дома. Иван так его и не понял, чего от него требует этот ребенок, но последовал за ним в сторону на половину разрушенного взрывом дома. Поднявшись по полуразрушенной лестнице на второй этаж, они вошли в комнату, слабо освещенной керосиновой лампой, стоящей на тумбочке. Он осмотрелся в комнате кроме тумбочки, на которой стояла керосиновая лампа, стоял стол и две табуретки возле него. В углу комнаты стояла металлическая кровать, заправленная одеялом, табуретку возле неё. Ребенок тащил его за рукав шинели в сторону кровати и только тогда он увидел, что рядом с кроватью лежит женское тело. Он подошел ближе, увидел, что по среди на одеяле лежит нож, он взял его в руки положил на табурет, нагнулся над телом потрогал его, понял, что тело мертвое. Взял тело женщины на руки поднял его, положил на кровать.

За войну он видал много окровавленных тел, но то, что он увидел, как удар молнии поразило его. Огромное пятно крови с левой стороны залило грудь женщины. Он нагнулся, чтобы убедиться, жива женщина или мертва. И больше ничего не помнит.

Очнулся он, в какой-то темной комнате, поднявшись с деревянного топчана, пошел на светлое пятно, оказалось небольшое зарешеченное окно. Он ничего не понял, попытался нащупать свой вещмешок на топчане или рядом, его ни где не было. Похлопал по карманам шинели и гимнастерки они были пусты, ничего не понимая, где он, что с ним, попытался вспомнить последний момент, перед тем как потерять сознание, ничего не вспомнил. Снова впал в забытьё. Очнулся, от того, что, кто-то тормошит его за плечо, перед ним стоял человек в одежде милиционера. Следуйте за мной, приказал он. Шли по коридору поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Милиционер сопровождавший его постучал в оббитую дерматином дверь, услышав ответ, ввел Ивана в кабинет. За большим столом сидел человек в форменной одежде, пригласил Ивана присесть на табурет рядом со столом. И тут посыпались вопросы, кто он и откуда, как он оказался в городе, Иван попытался объяснить, но от волнения совсем потерял дар речи.

Теперь слушай меня. Тебя взяли без сознания на трупе женщины, руки у тебя были испачканы кровью, шинель также в пятнах крови, нож рядом с кроватью на табуретке лезвие и ручка в крови на ноже твои отпечатки пальцев. Кто тебе эта женщина, откуда ты её знаешь, как ты оказался в этой квартире. Документов и прочих бумаг, подтверждающих твою личность, при обыске не обнаружено. Тебя отведут обратно в камеру, успокойся, подумай над вопросами, которые я задавал тебе. А мы тем временем постараемся навести о тебе справки. Ивана привели в ту же камеру, милиционер, сопровождавший его, шепнул Ивану на ухо, ты признайся во всём, кто ты откуда, его речь прервали, сигналы воздушной тревоги. Он быстренько удалился, так спешил, что забыл закрыть камеру. Город бомбили где-то рядом, от взрыва вылетели стекла из рамы окна, кругом всё гудело и дрожало. Запахло дымом, толом на улице кричала какая-то женщина, слышались крики о помощи. Иван подумал, что надо следователю сказать его фамилию, по фамилии будет легче выяснить, кто он и откуда. Взрывы прекратились, на улице были слышны все те же крики женщины просящей о помощи. Он встал, вышел в коридор, он был пуст, только ветер, ворвавшийся с улицы в разбитое окно, гонял по полу обрывки газет и какие-то бумаги. Он поднялся на второй этаж. Подёргал за ручку дверь кабинета, он оказался заперт. Снова чернота перед глазами, опершись спиной на дверь, он сполз на пол. Вероятно, те лекарства, которыми его лечили в госпитале, перестали действовать, поэтому ему так часто приходиться терять сознание. Он очнулся сидя на полу возле кабинета следователя. Поднялся, присел на ближайший деревянный диван. Послышались шаги на лестнице. О, ты здесь, а мы в низу подняли тревогу, что подследственный сбежал. Следователь открыл перед ним дверь, впустил в кабинет, сам вошел следом. Надеюсь, ты писать умеешь, напиши свою фамилию имя отчество, так будет быстрее установить твою личность. Иван как мог трясущейся рукой, написал карандашом свои данные, подвинул бумагу к следователю. С именем отчеством более-менее понятно, а вот с фамилией нет. Иван Тарасович соберись, напиши точнее, кто ты. Пушков, Сушков, Бушков. За окном загудели сирены сигнала воздушной тревоги. Ладно, спускайся в камеру, после разберемся. Взрыв бомбы потряс всё здание, обрушился потолок, запахло дымом, дверь в камеру завалило обломками рухнувшего перекрытия. Как Иван не старался открыть её, так и не смог. Обессилев, он присел на нары, и только потом он вспомнил, что прошли сутки, а он ничего ни ел. После госпитальной каши с маслом и стакана горячего чая с сахаром, на вряд бы восстановили его былую силу. Хорошо окно не завалило, Иван попытался выломить решетку, не получилось. Вновь черная мгла застелила глаза, он провалился в забытьё. Вероятно, от нервного потрясения, он потерял счет времени. Его освободили из камеры, спросили Фамилию, пока Иван собирался сказать, милиционер в форме капитана махнул рукой, ладно потом разберемся. Поехали. Его привезли в машине с десятком таких же арестантов, как понял Иван на станцию, солдаты охраны прикладами загнали всех в вагон. Вероятно, старший, конвоя распределил всех по купе с решеткой вместо дверей. Иван, пытался всячески объяснить, кто он такой, но его никто не слушал, а только получил прикладом в спину, что бы не задерживался в тамбуре вагона, мешая проходить остальным. Так он из офицера разведки орденоносца оказался арестантом, в купе арестантского вагона, поезда, не известно куда идущего. Арестанты зашумели, пошли разговоры несут жратву. Один из солдат охраны сунул в руку Ивану пару селедок, другой четвертинку хлеба. Он попытался заговорить, и у него опять не получилось, солдат охраны отмахнулся от него, начальник караула вечером будет делать поверку ему и скажешь. Иван за один присест смел обе селедка с четвертинкой хлеба. Через некоторое время, во рту всё пересохло, не выносимо захотелось пить. Он попытался заговорить с таким же, как он арестантом, но тот от него только отмахнулся. Началась вечерняя поверка. Фамилии не зачитывали, только считали по головам. Взгляд начальник караула задержался на Иване, он пальцем подозвал к себе, следуй за мной. Зашли в пустое купе, снимай шинель, Иван попросил жестом воды, тот дал ему кружку при этом открыл канистру. Пей. Иван не помнит, сколько он выпил кружек, но напился вдоволь. Снял новенькую офицерскую шинель, показав при этом на пятна крови на ней, ни чего застираю, а то выдали солдатскую она как рабочая роба, стоит колом, не гнется, не ломается. Ты себе выбери бушлат, при этом указал на ворох тряпья. Иван попытался заговорить с офицером, у него получилось. Офицер начальник караула понял его приедем на место в Хабаровск там и расскажешь, я такие дела не решаю. Да у тебя вся форма офицерская новая, в лагерях у тебя всё отнимут, а я сделаю тебе комфортные условия, будешь ехать здесь, ехать нам ещё как минимум дней десять, а то и более. Иван подумал, чем ехать в набитом зеками, купе, спать по переменке на двух полках, бороться за каждый кусок хлеба (если можно было его так назвать, отруби, мякина в общем остатки переработки зерна). Так уж лучше здесь в складском вагоне, где есть титан, вода, рядом туалет, печка буржуйка. Правда дров нет, начальник караула пообещал, что всё будет. Короче говоря, оставил он Ивана в одних портках, благо, что не снял кальсоны с нательной рубахой. Выбирай себе любую одежду, склад в твоем распоряжении. Ивану жалко было отдавать новенькую военную форму, выданную в госпитале. Поговаривали, что в войсках вводят новую форму, вводят погоны, знаки различия. Из всего склада путного он ни чего выбрать не смог, но приоделся, даже прихватил в запас, стиранное нательное бельё, кирзовые ботинки, правда, без носок. С намотанной портянкой носить было можно. Выбрал себе новые кирзовые сапоги с обгоревшими голенищами, но носить было можно. Вероятно, всё это имущество хранилось на складах, склады сгорели вовремя бомбежке, решили, что не пропадать