Валерий Лашманов – Осколки неба (страница 2)
– Получается?
– Даже не знаю. Думаю, да. Все-таки я вижу, как некоторые люди принимают меня. Признают то, что я делаю. В их вере и понимании я нахожу свое настоящее признание.
– Полегчало?
– Конечно, Майра. Признаться, я ожидал несколько иного отклика, но… результат оказался тем же. Люди стали замечать то, чего раньше в упор не могли разглядеть. И я верю, что именно так они смогут стать более человечными. Теми, кем всегда и были.
– Мэб, что…
В паре кварталов от парка внезапно взвыли сирены, резко оборвав мысли Майры. Что это было – полиция, пожарные или скорая помощь – оставалось загадкой. Однако Мэба эти звуки явно насторожили. Он тут же вскочил с лавочки и принялся напряженно осматриваться по сторонам. Словно сама судьба не хотела, чтобы разговор между этими двумя продолжался. Майра заметила тревогу, промелькнувшую в глазах парня, и ее собственное сердце тоже испуганно сжалось.
Мэб дал ей толчок для легких переживаний.
– Что случилось, Мэб? – спросила она, стараясь не показать тревогу в голосе.
– Прости, но… Мне пора. – коротко ответил Мэб и подскочив к Майре, чмокнул ее в лоб. – Мы еще увидимся. Обещаю…
– Ты ничего не хочешь мне сказать? Что-то мне подсказывает…
– Хочу, но… Не сейчас. Я найду для этого более подходящее место. И время.
– Что ж… Тогда…
– Не забудь погулять с Канисом по парку. – улыбнулся Мэб, подмигнув девушке. – Станет полегче. Прогулка – то, что тебе сейчас нужно больше всего. Просто поверь мне.
– Я верю, Мэб. Верю.
– Что ж… прощай, Майра. Увидимся в другой раз…
Мэб начал быстро удаляться от Майры, переходя на быстрый шаг. Затем он сорвался с места в полную силу, пересек дорогу по пешеходному переходу и мгновенно скрылся из виду в темном проулке между домами.
– Про…
Глаза Майры резко распахнулись. Взгляд уперся в потолок. На улице, совсем рядом, действительно выли сирены. Именно их пронзительный визг и вырвал девушку из сна, безжалостно отбросив прекрасного Мэба обратно в небытие. От этой мысли стало горько. С тяжелым сердцем и обрывками чудесного сновидения в голове она села на кровати, устало протирая глаза.
Рядом на кровати сидел Канис, свесив набок язык. Он тихонько тявкал и с любопытной, довольной мордой смотрел на Майру, словно пытаясь понять, что же ее так расстроило. Заметив своего верного друга, девушка улыбнулась сквозь остатки тревоги. Она спустила босые ноги на пол и хорошенько потянулась, разминая затекшие мышцы. В комнату били яркие солнечные лучи, рисуя на полу длинные тени – одну стройную, женскую. Другую – маленькую, собачью. Выходной обещал быть хорошим.
– А вот и ты, Канис. – усмехнулась Майра, тиская пса за пушистые щечки. – Как спалось? Хочешь кушать?
– Гав-гав. ГАВ! – пролаял пес и завиляв хвостом, умчался на кухню, чем вызвал у Майры новую улыбку.
– Подожди, недотепа пушистая! – вскричала Майра, распахивая дверцу шкафа, в котором висела ее одежда. – Сначала пойдем на прогулку, понял? Потом позавтракаем.
– ГАВ-ГАВ-ГАВ! – послышалось радостное тявканье с кухни. Майра, надевая синее платье, выглянула в коридор. Канис уже сидел у входной двери, не сводя взгляда с дверного проема ее комнаты.
Майра лишь тихо усмехнулась, смахнув непослушную прядь за ухо, и вышла из комнаты. Обувь сама, словно почти без ее участия, оказалась на ногах. Вскоре девушка уже шагала по лестнице вместе с Канисом, направляясь в сторону парка – их любимого места для прогулок.
Девушка шла в парк, где видела Мэба. Во сне. Словно это было пару минут назад. В парк, где она любила его.
Всем сердцем…
***
Ох уж это равнодушие… Оно было повсюду. Весь Анайм, казалось, был пропитан им насквозь – от стеклянных шпилей небоскребов до самых дальних окраин. И это дико раздражало. Ситуация выглядела так, словно всех все устраивало, и эта всеобщая апатия бесила больше всего.
Всех устраивало? Нет… Всех, но только не Мэба. Он не мог смириться с этими проблемами, а потому быстренько нашел способ самовыражения.
Зачем же он это сделал? Он ведь мог просто махнуть на все рукой, как и остальные, продолжая жить своей размеренной, обычной жизнью. Да, Мэб вполне мог так поступить и ровным счетом ничего бы не потерял. Но… Он никогда не искал легких путей. Это было попросту не для него. Какой смысл выбирать протоптанную тропу, если можно отыскать свет даже во тьме?
В конце концов… А кто такой Мэб? Он всегда был простым парнем. 26 лет. Светлые волосы. Черные толстовка и трико. Белые кроссовки. Отец ушел, когда он был совсем маленьким. Мать погибла в автокатастрофе. Его мало кто понимал. Его чувства, мысли, точку зрения – все это оставалось за кадром. Его попросту не слышали, потому что искренне не хотели слушать. Ему постоянно приходилось сталкиваться с глухой стеной безразличия, когда всем было плевать на его мнение лишь потому, что оно отличалось от мнения большинства. Мэб не любил спорить и никогда не навязывал свою позицию другим, но… Чаще всего он знал, что прав. Как минимум потому, что обычно разбирался в теме гораздо лучше тех, с кем вступал в дискуссию.
Совсем недавно Мэб, как обычно, пришел на работу. Переодевшись, он направился в мастерскую ожидать указаний на день. Там его коллеги о чем-то бурно спорили, обсуждая тонкую и болезненную тему для самого Мэба. Суть их рассуждений и итоговые выводы совершенно его не устраивали, потому что… они были действительно неправы. Конечно, у каждого было полное право на собственное мнение – это качество Мэб искренне уважал в людях, – но… Вот уже несколько дней подряд они раз за разом возвращались к одному и тому же. Каждый божий день – одно и то же. Ему до тошноты надоело выслушивать этот поток бреда, негатива, глухой ненависти и взаимных оскорблений. Со стороны все выглядело так, словно эти люди пытались натянуть маленький кусок резины на огромную задницу: бессмысленно, грязно и обречено на провал.
Поэтому однажды Мэб просто не вытерпел. Он подошел к коллегам и спокойно сказал, что они ошибаются. Что на самом деле ситуация имеет совсем другой оборот. И именно тогда его окатили волной словесной грязи. Мэб не стал спорить или оправдываться. Он просто молча развернулся и ушел прочь.
А внутри бушевало дикое желание ударить их. Врезать по этим самодовольным лицам. Потому что Мэб разбирался в том, что они обсуждали, до мельчайших деталей. А они – нет. Но он сдержался. Сцепил зубы и молча проглотил свою злость, оставив едкое мнение при себе.
Больше Мэб с ними не разговаривал.
С ними было не о чем разговаривать. Они навсегда погрязли в той самой яме деградации, которую сами для себя и вырыли. И это бесило Мэба еще сильнее. Сильнее, чем когда бы то ни было…
***
– Ты никогда не думал о том, что они тебе попросту завидуют?
– Мне? Но…
– А как еще это объяснить, Мэб? Не все же люди настолько тупые, какими кажутся, верно?
– Да, но… я не могу ничем похвастаться, Майра. Совсем ничем. Поэтому и завидовать тут совершенно нечему. Порой мне кажется, что ребята на самом деле даже не понимают, о чем говорят. А иногда – что они вообще ничего не смыслят в этой жизни, ведь…
– Успокойся, Мэб. Мы все ошибаемся. Раз за разом. Каждый из нас разбирается в чем-то лучше другого. И наоборот. Это нормально. Главное то, что ты это понимаешь. Все-таки в мире должен быть некий баланс среди людей и потока информации. Нас очень много и все мы совершенно разные. Это и делает нас прекрасными.
На обвалившейся стене какого-то заброшенного здания – то ли бывшего магазина, то ли школы, а может, старого завода или жилого дома – сидела рыжеволосая девушка в синем платье. Впрочем, это было совершенно неважно. Важным было лишь то, что она была рядом. А именно этого Мэбу так отчаянно не хватало в его реальной жизни: чьего-то теплого присутствия, искреннего понимания, простой заботы и надежной поддержки… Все это ему давала Майра. Девушка, которую он каждую ночь видел в своих снах. Та, которую никак не мог забыть. Которая была ему глубоко симпатична. Милая, невероятно красивая и чуткая. Майра.
Она действительно понимала Мэба. Чувствовала его настроение без лишних слов. Знала, о чем он думает. Понимала причину его глухой тоски и тихой грусти. Знала, потому что сама сталкивалась с теми же проблемами. С тем же ледяным равнодушием. С той же вязкой апатией, которая поглотила жителей Анайма. Поэтому Мэб так отчаянно дорожил сновидениями, в которых появлялась Майра. Дорожил каждым мгновением рядом с ней, потому что… любил?
Разве можно полюбить девушку, которой не существует? Ту, что является лишь плодом воображения и приходит к тебе только в снах. Такое вообще возможно?
Впрочем… Стоило ли вообще задаваться этим вопросом в мире, который уже давно поглотили равнодушие, глухая тоска, всепроникающая апатия и тотальное безразличие?
– Понимаю твои переживания, Майра, но… – Мэб призадумался, присаживаясь рядом с девушкой. До этого он стоял у нее за спиной, наслаждаясь прелестным моросящим дождем, который накрыл Анайм. Но сквозь серые тучи уже пробивались теплые лучи солнца. Эта игра света и теней создавала поистине прекрасную картину. – С этим же нужно что-то делать. Людей кто-то должен вразумить. Показать им то, что они упускают из виду. Напомнить, кем они на самом деле являются. И я… пытаюсь это сделать. Вот только не знаю, могу ли заполучить хоть какой-то отклик в их сердцах. Как думаешь?..