Валерий Лашманов – Осколки неба (страница 3)

– Мэб… – Майра перебила парня, позволив себе улыбнуться. – Ты не сможешь изменить всех людей, населяющих Анайм. Все равно найдутся те, до кого никто не сможет достучаться. Понимаешь?

– Я и не хочу кого-то менять, Майра. Это не в моих силах. Да и у меня нет таких прав – решать за других. Менять их судьбу, навязывать свои мнения и взгляды на жизнь. Я могу лишь показать. Научить. Вразумить. Поворошить память. А все остальные решения люди должны принять сами.

– И что же ты сделаешь для этого? Толкнешь речь в центре города?

– Нет, Майра. Лучше.

– Например?

– Прости, но… пока не могу сказать. Всему свое время. Я обязательно расскажу тебе, но… в более подходящем месте. Когда придет время…

– Мы встретимся?

– Кто ж знает… Думаю, да. Жизнь – штука непредсказуемая. Рано или поздно…

– Но… это же невозможно, Мэб. Мы…

– Я в это верю, Майра. В глубине души – я романтик. Художник. Моя работа – рисовать красивую картину жизни, пусть и у себя в голове. Поэтому… я буду верить в то, что судьба сама столкнет нас друг с другом.

– Хорошо. Тогда и я буду в это верить.

– Вот и славно. – Мэб, улыбнувшись, наклонился к Майре и кротко поцеловал ее в губы. Девушка улыбнулась и мечтательно устремила свой взгляд к горизонту, усеянному блеклыми тучами.

– Думаю, что мне пора. – сказала Майра. Ее голос был переполнен тревогой, жалостью, тоской и грустью. – Прости…

– Уже уходишь?

– Да. Нужно погулять с Канисом.

– Мы же еще встретимся?

– Конечно. Как же еще?

– Спасибо, Майра. За то, что ты всегда остаешься рядом. Я…

– Не надо, Мэб. Скажешь потом. Тогда, когда придет время.

– Хорошо, тогда я тоже пойду. У меня еще…

Глаза Мэба резко распахнулись. Он рывком сел в кровати и судорожно осмотрелся по сторонам, моля небеса о том, чтобы Майра оказалась рядом. Но… нет. Он находился у себя дома. Над головой поблескивал гладкий натяжной потолок, отражая солнечные лучи, бьющие в окно. Вместо привычного заброшенного пустыря – знакомая комната. Все произошедшее снова было лишь сном. Проклятым, до боли грустным сном.

Сном, наполненным редким и пронзительным пониманием. А ведь Мэб был в шаге от того, чтобы сказать Майре правду. О себе. О своих чувствах. Может быть… не стоило медлить? Как бы она отреагировала на это?

Мэб даже не мог предположить, как бы все обернулось. Но был почему-то абсолютно уверен, что во сне все прошло бы гладко. С этой мыслью он поднялся с кровати, протер глаза и начал одеваться. Взгляд упал на настенный календарь: там красовался долгожданный выходной. Настроение Мэба слегка поднялось. Это означало, что можно без спешки прогуляться по городу. Сделать давно задуманное дело. И тогда мир точно станет чуточку лучше.

Вот только… приносили ли труды Мэба хоть какие-то плоды?

Этого он не знал.

Но он точно знал, что узнает. Рано или поздно, но узнает…

Тогда и станет ясно, что делать дальше…

***

Еще одна черточка. Обвести в кружок. Закрасить черным. Сделать пару меток и оставить фирменную подпись. Все. Рисунок готов. Оставалось лишь надеяться, что другие люди обязательно его заметят. Заметят и поймут тот смысл, ту суть, которая была заложена в этот простой уличный рисунок.

Мэб искренне верил, что рисунок на двухметровой двери старой трансформаторной подстанции найдет отклик в сердцах людей. Они обязательно все поймут. Возможно, кто-то даже изменит свои взгляды на жизнь. Большего и не требовалось. Главное – достучаться до людей. Показать то, что они упускают из виду день за днем. Показать им, что такое настоящая…

Любовь? Неужели…

– Ладненько… – пробурчал Мэб, закидывая баллончики с краской в рюкзак. Те лишь глухо звякнули и тут же скрылись в темной ткани. Парень почесал затылок, раздумывая, куда двигаться дальше. Взгляд зацепился за очертания ТП-458[8], которая находилась неподалеку от РП-49[9], около которой он сейчас стоял. Идея была просто замечательной, поэтому Мэб невольно улыбнулся: значит, сегодня получится сделать еще что-нибудь стоящее. Эта мысль не могла его не радовать. – Что ж… отличная идея. Пойду к ТП-45.

Но Мэб не успел сделать и шага. Его отвлек чей-то полухриплый голос. Обернувшись, он увидел пожилую женщину с тростью. Сейчас она в полном недоумении переводила взгляд с рисунка на парня, затем все то же самое, но в обратном порядке. Мэб смутился и тут же потупил взгляд. Ситуация начинала накаляться. Он отчетливо это почувствовал.

– Батюшки… как же так-то? – бабушка изумленно взмахнула тростью, указывая на свежий рисунок, нанесенный на дверь. – Зачем ты это сделал, парень? Ведь испортил такую хорошую дверь. Так нельзя.

– Простите, я не хотел вас обидеть. – Мэб стал оправдываться, размахивая руками в знак примирения. – У меня не было и мысли о том, чтобы что-то испортить. Просто…

– Именно это, внучок, ты и сделал. – бабуля тут же перебила парнишку, продолжая разглядывать рисунок. – Своим рисунком ты добавил работы электромонтерам. Теперь им придется закрашивать это добро. Представляешь, сколько лишних хлопот из-за твоего рисунка?

– Догадываюсь. Но… я лишь хочу достучаться до людей! Хочу заставить их увидеть чувства, от которых они прячутся. Показать, что любовь не угасла. Разве можно так? Мы ведь теряем себя. Забываем, кто мы есть на самом деле…

– Не буду спорить, парень. Но и так тоже поступать нельзя. Это же вандализм. Следовало выбрать иной путь решения данной проблемы. Разве ты не догадался лицензировать свои работы на интернет-платформах? Хотя… должна признать – рисунок вышел на удивление очень красивым. Чувствую, как много души ты вложил в него. Догадываюсь о замысле с этими цепями – их проработка просто великолепна. Но закрыть глаза на это я тоже не могу, понимаешь?

– Простите…

– Я вызову полицию, но… думаю, у тебя еще есть возможность сбежать. Что будет дальше – уже не моя забота. Успеешь скрыться – значит, так тому и быть. А нет – придется отвечать за свои поступки.

– Спасибо. Я не забуду вашей доброты.

– Ступай. И все же подумай о лицензировании своего творчества. Поверь моему слову: разрисовывая двери трансформаторных будок, ты не достучишься до всех жителей Анайма. Такие же старики, как я, поймут твои работы, но остальные… Не каждому дано почувствовать любовь к матери, искусству или жизни. Любовь к родному городу, друзьям, учебе в школе или университете. К жене, детям. Ты прав, парень – мы стали забывать обо всем этом. В мире, где все заполонили проклятые нейросети и интернет-контент, наш Анайм уже совсем не тот, что прежде. Но это путь прогресса, ничего не поделаешь. И знаешь… Я уверена, что именно благодаря таким неравнодушным людям, как ты, у нас есть шанс одуматься. Изменить отношение к жизни, к интернету и к любви. К тому, как мы используем все это на ежедневной основе. Главное – найти правильный способ говорить с людьми.

– Я чрезмерно рад тому, что вы меня понимаете. До свидания. Всего вам хорошего!

– Удачи, сынок. Надеюсь, что у тебя все получится. Дай-то Бог дожить до этого дня и уйти из жизни по-настоящему счастливой, с верой в будущие поколения. Ступай. И помни о том, что сегодня произошло.

Мэб кивнул и бросился бежать. До ТП-45 он добрался быстро. Так же стремительно оставив на ее стене новый рисунок, он устремился в сторону дома. На сегодня с него хватит граффити – слишком велик риск быть пойманным или раскрытым. Нужно отдохнуть, а через пару дней, когда все уляжется, можно будет вернуться к рисункам.

В соседнем квартале уже завывали сирены – полиция была совсем рядом. Мэб не держал зла на бабушку за ее звонок. Она ведь поняла его. Почувствовала все то, что он пытался сказать своим рисунком. И в то же время она просто исполнила свой гражданский долг. Попыталась вразумить хулигана и вызвала полицию, чтобы те присмотрели за районом, где какой-то бездарь носится по улицам и расписывает стены трансформаторных подстанций, помоек, магазинов и школ. Мэб знал: окажись он на ее месте, поступил бы точно так же. Иначе нельзя. Иначе ты предашь свою веру в людей. Откажешься от собственных слов, принципов и идей. Так было правильно.

За поворотом начинался парк «Природа Анайма». Мэб жил совсем рядом. Всего-то 500-600 метров – и он спасен. Он искренне надеялся, что все обойдется. Что его идеи не окажутся напрасными. Что люди поймут, ради чего он это делает.

С этими мыслями он завернул за поворот – и тут же с размаху врезался лбом в девушку. Оба рухнули на асфальт, потирая ушибленные места. Мэб мгновенно пришел в себя, вскочил и помог девушке подняться, подхватив ее под локти. На ней было легкое синее платье и коричневые сандалии, а рыжие волосы трепетали от малейшего дуновения ветра. Рядом радостно вилял хвостом черношерстный пес.

– Простите меня, пожалуйста. – затараторил Мэб, разглядывая девушку. – Я сегодня чересчур неуклюжий. Извините. С вами все в порядке?

Девушка подняла взгляд. Ее красивое лицо, усыпанное естественными веснушками, засияло в лучах солнца. Мэб замер, не в силах отвести от нее глаз.

– Да, все в порядке. – проговорила девушка, поправляя прядь своих рыжих волос. Ее голос звучал мягко и нежно, лаская слух. Мэб не мог пошевелиться, внезапно осознав всю правду – правду о своих прошлых иллюзиях. – Мне нужно внимательнее смотреть по сторонам. Просто я…

– Постойте… – Мэб перебил девушку, наконец найдя в себе дар речи. – Неужели… Вы… Майра? Это ведь действительно вы? Я не сплю, да?