Валерий Краснобородько – Путь воина (страница 6)
– Опача! – воскликнул самый высокий и лысо остриженный, да в более опрятной одежде чем остальные пацаны, юноша. – Парни, он наш! Слинять ему не удастся!
«Он вожак! – мелькнули в голове беглеца слова отца, – Вожака, запомни Мишка, всегда нужно бить первого! Остальные, сразу остудят пыл!».
– Ну шо? – спросил второй подросток, разминая кулаки. – Попався голубчик?!
– Ты, почто украл у тётки Мили прохоря? – спросил рыжий с конопушками мальчишка, внешне был ровесником Мишки.
– Главное, украл там, где нельзя! – зло бросил второй подросток и посмотрел на вожака.
– И сделал дело на нашей земле! – ответил вожак. – Тебе воровать, на нашей земле, никто не разрешал! А если хочешь, то приди и попроси.
– Я, ни у кого и ничего просить не буду! – огрызнулся Мишка, выстраивая схему боя в голове, как учил его отец.
Шпана двинулась на него шеренгой. Михаил отступил к стене, чтобы прикрыть спину. Мальчишки набросились на залётного гастролёра. «Двоечка» прошла чётко в бороду вожаку. Он упал на спину. Хук левой. Хук правой. Защита. Прямой. Апперкот. Ещё апперкот. Хук… Хук… Прямой… Он побеждает! И тут, предательский удар камнем, прилетает ему в затылок… В глазах потемнело… Мишка упал на землю… Он уже не чувствовал ударов… Потерял сознание…
– Бей его ребяты! – кричал вожак. – Будет знать, что в чужой огород нельзя запускать свои грабли.
Воришка лежал без чувств и не видел, как парни перестали его бить, кричать, чтобы он больше здесь не появлялся. Что они его проучили. Как сразу срисовали и вели через весь город. Накричавшись, шпана довольная собой, пошла в сторону рынка.
– Федот, – обратился к вожаку «рыжий», – Мы, тряпки забыли забрать.
– Етиться богомышь! Точно! – ругаясь, всплеснул руками Федот, на его лице красовался огромный синяк и следы крови из разбитого носа и губ. – Идите со Шкетом, и заберите.
– Ага! Чтобы он нам опять навалял! – у Шкета был разбит нос и верхняя губа, а у рыжего «подбиты» оба глаза, начавшие постепенно заплывать.
– Да не ссыте! – ответил второй подросток, у него ещё шла кровь носом.
– Он в отключке! – спокойно произнёс Федот. – Мы ему, хорошенько вломили. Будет знать, как воровать на нашей стороне.
– Чё… махается он, будь здоров! – сказал Шкет, и неуверенно сделал пару шагов в сторону двора, где остались вещи.
– Да уж… – согласился рыжий.
– Рыжий, бздливо с тобой на дело ночью идти! – засмеялся Федот. – Два фонаря, ого-го как освещать будут!
– Верняк! – поддержал товарищ.
– Позырь на себя! – тут же парировал Рыжий. – Слепишь, не хуже моего! Шкет пошли, а то не отвяжутся.
Шкет кивнул головой, и пошёл за товарищем. Старшие друзья смотрели им вслед, пока те не завернули во двор.
– Сука, сами ссут, а нам…
– Тихо Шкет, – оглядываясь по сторонам сказал Рыжий, – везде ухи имеются.
Шкет замолчал. Свернув во двор, мальчишки сбавили темп, то и дело озирались.
– Да ты… не зыркай зенками по сторонам, – пробурчал Рыжий и смачно сплюнул в траву. – А то, запалят нас.
– Ага! А если, налетит с кулаками?!
Сознание Мишки летало где-то в облаках… Белый свет… Тёплые лучи… Матушка и Отец смотрят ласково на него… Сергей Петрович улыбнулся… Показал жестом вставай… Держи руки у лица… И, резко бей!
– Смотри! – шкет с опаской кивнул в сторону лежачего на земле мальчика. Хулиганы остановились в нескольких метрах от Мишки Прохорова. Тот зашевелился и стал подниматься. На окровавленном лице появилась блаженная улыбка. Он медленно поднялся на ноги и поднял руки вверх, готовясь к новому поединку. Прохоров-младший не чувствовал боли, ни страха. Ему было всё равно с кем биться. И сколько будет противников. Видел их даже закрытыми глазами. Дух и сознание целиком переключились на драку. Прохоров сделал пару шагов навстречу местным парням.
– Да ну его… к лешему! – отмахнулся Шкет. – Он бешенный! Бежим от селя!
– Ежели чё, скажем не достали.
– Ага.
Мальчишки развернулись и не оглядываясь, трусцой направились к выходу. Мишка же открыл глаза и разбитыми губами прошептал:
– Я, не вор… Я, не вор… Я, не вор…
Опустил руки и полез на забор. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Не видел, как у ворот, остановились мальчишки и смотрели за его поступком. Где-то в душе, переживая, сможет или нет? Вот и вершина забора. Сел на нём верхом. Руки сами взяли штаны и свитер. А перед глазами плыли улыбающиеся лица родителей.
Рыжий и Шкет не заметили, как к ним сзади подошли старшие товарищи.
– Чё поддувала раззявили?! – заорал Федот.
Второй подросток влепил обоим ощутимые подзатыльники с криком:
– Чё застыли?! Догнать!
И все впятером, бросились оббегать двор. К счастью для Прохорова, это был большой крюк. Шанцев, у шпаны поймать его, уже не осталось.
Мишка, сам не ведая как, спустился с высокого забора и побежал. И с каждой минутой углублялся в глухой лес, оставляя позади себя всё дальше и дальше маленький городок, и станцию Могоча.
Тайга
Лес. Кругом густой лес. Мальчишка бежал вперёд, намертво прижимая к своей груди штаны и свитер. Перед глазами стояли светлые лики родителей. Ему казалось, что он тянется к ним и никак не может дотянуться. Ещё чуть-чуть и объятья сомкнутся… Ещё шаг… Ещё миг…
– Мама… Отец… – шептали его пересохшие губы. Но, в место ответа, удары веток по лицу…
Мишка не знал сколько уже пробежал, который был час, и где вообще находится. Лишь лики родителей служили ему ориентиром.
Кусты хлёстко били по лицу. Под ноги, то и дело, попадались корни, пни и стволы поваленных деревьев, то камни, торчавшие, словно капканы, из земли.
Он падал. Разбивал коленки, локти, нос. Но каждый раз вставал и продолжал бежать. Упав, наверное, в сотый раз, подняться уже не смог. Делал попытки встать на ноги. Но из этого ничего не выходило. Сил не осталось. Только лица родителей… уплывали всё дальше и дальше… Отец и мать помахали сыну на прощанье рукой и сознание ребёнка, покинуло тело…
Прошла ночь. Наступило утро. Туман постепенно растаял, и на голубом небосклоне появилось приветливое солнце. На поляну вышел огромный бурый медведь с ярким рыжим пятном на спине. Хозяин тайги, почесался рыжей спиной о ствол столетней лиственницы, полакомился, чуть поодаль, кореньями и пересёк по диагонали поляну. Две сороки, громко ругаясь между собой, перелетели через поляну и скрылись к густой кроне могучего дерева.
Стоя в кустах на краю поляны, нос косолапого уловил странный запах. Косматый, медленно двинулся вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам и втягивая носом воздух. Сороки продолжали трещать у него над головой, выясняя, кто из них прав в их очень важном споре. Потапыч рыкнул на птиц, а те убавили громкость, но спорить не перестали.
Идя по запаху, как по следу, медведь подошёл к бесчувственному телу маленького человека. Оно было маленькое и не двигалось. Несколько раз ткнул носом ребёнка, но тот не пошевелился. Фыркнул. Поднял переднюю лапу и поддел его огромным когтем, перевернул мальчишку лицом вверх. Ничего не произошло. Тогда косолапый потянул за свитер, одежда выпала из бесчувственных рук мальчугана. Медведь раздосадовано фыркнул и потеряв всяческий интерес к лёгкой, но очень странной, скорее всего мёртвой добыче, скрылся в густых зарослях в поисках пищи по вкуснее.
– Пить… – сразу после ухода медведя, прошептали пересохшие губы ребёнка, – пить… пить…
Но, ответом ему была тишина, да шелест листьев от лёгкого бриза.
– Ма… ма… Па…
В голове стоял туман, а в мышцах поселилась нестерпимая и жгучая боль. Болело всё! Каждый сантиметр его тела! Каждая жилка стонала и кричала, взывая о помощи.
Слова давались с невероятным трудом. Казалось, что в рот насыпали горсть сухого песка вперемешку с мельчайшими осколками стекла. Мишка с трудом открыл глаза. На самом верху, в густых кронах высоких деревьев, белка, прыгала с ветки на ветку, за ними голубое небо, просвечивалось сквозь листву… Треск сорок, словно сотня острых игл, пронизывали голову… Сделал попытку подняться и тут ж застонал…
– Как же всё болит… – беззвучно прошептали его губы.
Где он? Что с ним? Где мама с папой? Они ведь вчера ему… Они умерли… Они умерли! В груди, как будто артиллерийский снаряд разорвался! Их убили! Убили! Убили! А, что это тогда было? Вчера? Они ему помогли… Как так…
– Как…?
В детской голове вертелось огромное количество вопросов, на которые он, к своему сожалению, не знал ответов. И, от этого, становилось ещё страшнее. Мишка сделал новую попытку встать. Тело не слушалось. Ни вторая, и не даже десятая попытка, не привела к успеху. Лежал, как беспомощная чурка.
«Чтобы отец сказал, на твою беспомощность?» – мелькнула в голове мысль.
«Упав, сынок, всегда найди силы подняться, даже если противник сильнее тебя!» – откуда-то из далека донёсся голос отца. Или не отца? Деда! Или не деда? Макар Сидорович? Или не он? Он!!! Он, убил отца! Он, убил отца! Он, убил отца!
«Я должен выжить! Чтобы отомстить ему!» – промелькнула следующая мысль.
Мишка сжал губы и превозмогая боль, сделал очередную попытку подняться. Первые пару секунд, тело не слушалось, но потом, медленно стало подыматься. И вот, он уже сидит. Пара попыток и вот уже встал на четвереньки. Держась руками за дерево, медленно начал подниматься на ноги.
– Встань… и… иди… Встань… и иди… – шептали потрескавшиеся и пересохшие губы.
Свинцовые ноги нехотя сдвинулись с места. Шажок, ещё шажок. Дерево, по стволу которого он смог подняться, осталось позади. Сначала мальчишка решил подойти к следующему дереву, но передумал.