Валерий Краснобородько – «Морской» бронепоезд (страница 5)
К командиру бронепоезда, чеканя шаг, подошёл комиссар. Чернышковский передал знамя Борису Хавину. Михаил, глядя на строй, отдал команду:
– По места-ам!
Рабочие завода, на прощанье махали матросам руками и платочками, а экипаж, выполняя приказ своего командира, стал спешно грузиться в бронепоезд. А начальство, осталось терпеливо стоять и смотреть пока их детище не скроется за воротами завода.
У входа в один из вагонов где произошла небольшая заминка при погрузке, разговаривали два закадычных друга канонира, оба лейтенанты, Пипченко и Исаюк.
Пипченко оглядываясь идущего следом друга:
– Да говорю тебе, нас, прямиком в бой погонят! И не спорь с папой.
– Так ты, вроде стреляный воробей?! А не веришь своему другу! Протри очи, и оглянись по сторонам. Кругом война…
– Ты слухай меня. Вот именно! Война! Вон, в ноябре, в Москве, танки с Красной площади прямо в бой шли. Значит и мы так же. С корабля на бал попадём.
Они подходят к лестнице, ведущей в вагон бронепоезда.
– Не-е! – Исаюк отрицательно машет головой, – Нас ещё не всё начальство облобызало. Вот когда, от самой маковки, до пяточек, да через попочку пройдётся, каждый! Вот тогда, и отправят на фронт. Мы ж, народные! А такое у нас, ценят, любят и в газетах об этом пишут.
Подталкивает вперёд своего товарища, со словами:
– Давай, залезай уже! Разговорился он.
– Давай поспорим!
– А, давай! На что?
– Хоть, на твою махорочку!
– Да легко! – и протягивает другу руку.
– Белый, разбей!
– Хм! Товарищи офицеры, нашли ж время! – главстаршина Белый, огромного роста детина, недовольно бурчит. Лейтенанты пожали друг другу руки, главстаршина перебил рукопожатие и после этого они скрылись в глубине поезда.
Глава 7. Командирский кубрик
В кубрике находились командир Михаил Ильич Чернышковский, комиссар Борис Зиновьевич Хавин и комсорг Александр Щетинин.
– Так, товарищи, – Чернышковский бегло осмотрел кубрик, потом перевёл взгляд на своих подчинённых, и закончил фразу, – пойдем, пообщаемся с личным составом бронепоезда. Расположиться мы, всегда успеем.
– Думаете, стоит? – комсорг Щетинин спрашивает смущаясь. На его щеках, появляется румянец.
Борис Хавин улыбается и даёт дружеское наставление:
– Запомни, Саша, всегда, личное общение с подчинёнными, лучше заочного. Только так, и никак иначе. Верно, Михаил Ильич?
Михаил Чернышковский, согласно кивает головой и дополняет слова комиссара:
– Верно. Да и к тому же, рядовому составу, всегда душу греет тот командир, что с ним в окопах сидит, – поправляет ремень с портупеей, – и в атаку идёт. А когда нужно, и по душам поговорить может.
– Ну что, идём? – нетерпеливо спрашивает Борис.
– Пошли! – командир первым шагнул за порог.
Втроём, идут в вагоны личного состава. Первым командир, политрук и замыкал Щетинин. Комсорг несколько приотстаёт. Им навстречу, проходит молоденькая военврач, Ирина Александровна. Взгляды молодых людей встречаются. Александр тонет в зелёном омуте глаз девушки, забывая, куда и зачем он идёт… И с налетает на открытую дверь, и набивает себе на лбу огромную шишку. Военврач мило улыбается и… не оборачиваясь, идёт дальше. Комсорг готов был сгореть от стыда, но командир с комиссаром уже стояли на пороге первого вагона.
В вагоне расположились пулемётчики и канониры. Матросы неторопливо обустраивались на своих новых местах. Раскладывали вещи.
- Здравия желаю, товарищи матросы! – громко приветствует личный состав командир Михаил Чернышковский.
Вслед за ним поздоровались комиссар и, отставший на несколько шагов, комсорг.
Матросы в ответ поднялись со своих мест, хором ответили:
– Здравия желаем, товарищ старший лейтенант!
– Вольно. Ну, что мужики, устроились? Как тут, нормально? Не дует?
– Нормально! – отвечает один из матросов.
– Просто шик! – поддерживает второй.
– Прямо курорт какой! – улыбаясь, вторит друзьям третий матрос.
– Это хорошо, что вам нравиться! – оглядел подчинённых старший лейтенант. – Мужики, на бронепоезде, существует немного другой уклад службы, нежели в других частях и на флоте. Всё же, флотский, ближе. Но вы, все люди бывалые. Имеете не один поход за плечами, разберётесь чё к чему. Если возникнут вопросы, то обращайтесь либо ко мне, либо к моим заместителям, товарищу комиссару или на крайний случай к товарищу Щетинину.
– У матросов, нет вопросов! – отвечает первый матрос по фамилии Уткин.
– Ага. Пока нет других матросов! – улыбаясь, заканчивает поговорку Борис Хавин.
Громкий смех прокатился по вагону.
Михаил Чернышковский, выждав паузу, серьёзно продолжил:
- Сейчас, ваша задача, досконально изучить бронепоезд. Где, что находится, и где, что лежит. Чтобы знали, как своих пять пальцев, и могли, закрытыми глазами найти! От этого, зависит живучесть и боеспособность нашего бронепоезда.
– Разберёмся! – послышался бас главстаршины Белого. – Михаил Ильич, нас тут человек двадцать тех, кто под вашим командованием воевал в Одессе на бронепоезде №2. Мы научим!
- Отлично. Спасибо старшина! И остальным, тоже спасибо. Мужики, главное запомните, что нам, отступать некуда. Бронепоезд, до последнего остаётся на поле боя. Экипаж дерётся до последнего патрона и снаряда. И для того, чтобы оставаться занозой у фашиста, сами знаете где, мы должны наладить работу нашего бронепоезда, как единое целое. Коллектив наш, должен стать единым организмом! Чтобы, при любой ситуации, каждая деталька, винтик нашего большого организма, продолжал работать, ни смотря, ни на что. Наш бронепоезд, должен стать фашистам поперёк горла! Если угодно, шилом в заднице! – он перевёл дыхание, взглядом пробежался по матросам и строго спросил, – Если, среди вас, есть те, кому, что-то не нравиться, можете быть свободными. Сделать это можете прямо сейчас. И только сейчас! – Михаил выдержал паузу. – Потом, у нас на это не будет времени. Да и церемониться ни с кем не буду. Кто сделает это сейчас, даю слово офицера, переведу в любую часть и осуждать сам не буду, и никому не позволю.
В вагоне воцарилась полная тишина. Все смотрели на своего командира. Чернышковский ещё раз пробежался своим цепким взглядом по лицам матросов. Но ему, так никто и не ответил. Он одобрительно кивнул головой.
– Вот и отлично! К вам, можно поворачиваться спиной! Назад, мужики, хода нет. Будем бить фашиста, да так бить, чтобы горела земля у них под ногами!
Глава 8. Станция Приморско-Ахтарская
По прибытию в Приморско-Ахтарск 19 января 1942-го, личный состав бронепоезда №10 «За Родину!», кроме заступивших матросов в караул, был построен на перроне прямо перед бронепоездом. Погода стояла паршивая. С моря дул сильный, пронизывающий ветер. С туч срывался не то дождь, не то снег. Но экипаж терпеливо стоял и ждал.
– Они там, что, про нас совсем забыли? – тихо пробурчал Исаюк.
– Нет, Гриня, – Пипченко шепчет в ответ, – проверяют твою, советскую, терпелку!
– Хочешь поспорить? – с азартом в голосе, спрашивает Григорий Исаюк.
– Не-е!
– А, чё так?
– Спорилка замёрзла!
– Понятно. Сдулся…
Вот, наконец, из здания вокзала, вышел в сопровождении двух штабных офицеров, майора и подполковника, командующий Черноморским флотом контр-адмирал Горшков. Он, строго осмотрел строй. Потом остановил жестом своих подчинённых, и сам, в сопровождении Михаила Чернышковского, прошёлся вдоль бронепоезда и выстроенного личного состава.
Контр-адмирал зычно поздоровался:
– Здравия желаю!
– Здравия желаю, товарищ контр-адмирал! – ответил строй.
– Ничего так… Молодцы… Всё серьёзно… Грамотно и со знанием дела… – комментировал Горшков, рассматривая новенький бронепоезд.
– Я, учёл все недостатки бронепоезда №2, на котором до этого служил. И внёс, необходимые корректировки в проект нового бронепоезда… – рассказывал контр-адмиралу Михаил.
– Вижу… Не многовато ли, у вас пулемётов? – с лёгким укором посмотрел на старшего лейтенанта Горшков.
– Нет, товарищ контр-адмирал! – уверенно ответил Чернышковский. – В самый раз! Ведь бронепоезд, должен выдерживать нападения противника сразу со всех четырёх сторон! – Михаил указал рукой на пулемёты. – Если, хоть одна сторона, останется без прикрытия, бронепоезд перестанет быть неприступной крепостью. А переставлять пулемёты, – он опустил руку и посмотрел на контр-адмирала, – с места на место, вовремя боя, считаю, глупой тратой времени.