Валерий Краснобородько – «Морской» бронепоезд (страница 4)

Михаил спокойно, пробегает глазами по личному делу. Отвечая, пожимает плечами:

- Ваше право, Поликарп Матвеевич. Но, поймите! Бронепоезд, это тот же корабль. Уйти в море, не в полном составе, плохая примета. Матросы не поймут.

– Какие к чёрту, плохие приметы?! Отставить плохие приметы! – закипая, отвечает капитан первого ранга и снова поднимается со своего стула. – Мы, Советские люди! И в приметы, нам, верить нельзя! Или вы забыли?!

- Сейчас, война идёт. И люди, не только в приметы верят, но и в Бога… И запретить вы им, не в силах. Да! Представьте, даже в храмах службы разрешили!

Капитан первого ранга, задыхаясь от возмущения, едва не кричит на своего «протеже»:

– Чернышковский, да ты… ты, что совсем охренел?! – он вышел из-за стола.

– Нет, разве что, самую малость! – старший лейтенант упорно стоит на своём. – Вы поймите, Поликарп Матвеевич, хороший комиссар в подразделении, это лучше любого батюшки! Он матросам и Бог, и Отец, и друг, и, в конце концов, как батюшка. Вы же сами, не один год во флоте! Я уверен, что вы, всё прекрасно понимаете, о чём я говорю. Так и скажите, что есть приказ сверху, и вы, боитесь его нарушить.

Капитан первого ранга шумно выдохнул. Прошёлся по кабинету. Почесал затылок. Потом быстро подошёл к телефонному аппарату и вдруг, остановился, и ещё раз внимательно посмотрел на Чернышковского. Словно ожидал от него подвоха. Но Михаил, взгляд начальства выдержал. Поликарп Матвеевич, взял со стола пачку папирос, достал одну, прикурил. Затянулся и заговорил:

– Ладно! Чёрт с тобой! Попробую решить твою проблему. Но! – он поднял указательный палец правой руки вверх, и, пригрозив им Михаилу, строго добавил, – Но, чтобы у меня! С дисциплиной, всё в ажуре было! Если что, погоны к чёртовой матери! В штрафбат пойдёшь!

Чернышковский согласно кивнул головой.

– Буду стараться! Поликарп Матвеевич, вы же меня знаете.

- Вот то-то и оно, что знаю! – Поликарп Матвеевич смягчает тон, подходит к телефонному аппарату и поднимает большую чёрную трубку, ловким движением крутанул ручку и поднёс её к уху.

– Дежурный! … Соедини меня, с военно-политической академией имени Ленина. … Жду.

Через какое-то время, в трубке ответили.

– Яков Сергеевич, приветствую вас!

– И вам здравствовать Поликарп Матвеевич. Чем обязан? – из трубки слышится голос Якова Сергеевича, начальника школы.

– Очень срочно, нужна ваша помощь, Яков Сергеевич! По вашей части.

– Чем смогу, тем помогу. Выкладывайте вашу просьбу.

– У меня тут, э… в кабинете, сидит мой старый знакомый. Хороший парень. Уже командир бронепоезда… – он грозно посмотрел на Чернышковского. – Правда, упрямый, как осёл!

Чернышковский хотел что-то сказать, но хозяин кабинета, жестом левой руки, осадил его.

– Говорит, не поеду в расположение бронепоезда, пока не припишите ко мне комиссара. И всё тут! Ни есть, ни пить сказал, не будет, пока не достану ему комиссара. А где ж, я ему, его возьму?!

Кабинет Якова Сергеевича. Пожилой человек в очках, стоит у телефонного аппарата, засунув левую руку в карман, и смотрит в окно. На столе, стоит стакан горячего чая в серебряном подстаканнике.

– Упрямство, – улыбаясь, он, отвечает капитану первого ранга, – это плохо… А, вот, настойчивость, это хорошо. Поликарп Матвеевич, нехорошо уходить из базы, неполным составом. Примета плохая…

– И вы, туда же! – раздаётся возмущённый голос Поликарпа Матвеевича.

– Насколько я слышал, это народный бронепоезд. И к тому же, он флотский! – Яков Сергеевич, вытащил руку из кармана и почесал лоб. – Тогда, ваш знакомый, прав! Я, целиком на его стороне. Ему, конечно, вставят за упрямство по пятое число, но я посодействую в этом вопросе. Замолвлю наверху словечко, чтоб не шибко влетело.

– Хорошо. Спасибо. Так чего мне с комиссаром-то делать?!

Яков Сергеевич, засовывая руку обратно в карман, немного поразмыслив, отвечает:

– Да есть у меня на примете, один выпускник… – он повернулся к столу, взял стакан с чаем и сделал небольшой глоток и вернул его на прежнее место. – Хороший парнишка. Недавно закончил учёбу.

– Толковый?

– Очень! Борис Зиновьевич Хавин. Молодой, талантливый, всей душой болеет за партию, армию, страну, народ. Думаю, вам, в самый раз будет!

– Вы думаете? – голос в трубке, звучит как-то недоверчиво.

– Я не думаю, Поликарп Матвеевич! Я уверен! – немного грустно продолжил. – Я, просто, придерживал его… Не хотел, абы куда отдавать. А вам, в самый раз будет. Познает, все тяготы армейской службы, притрётся, по обкатается и много чему научиться! – Яков Сергеевич вытащил руку из кармана, и потёр её переносицу. – Чувствую, что судьба вашего бронепоезда, несладкая будет. А раз так, то и проверите его на прочность! – берёт стакан с чаем и делает большой глоток.

Капитан первого ранга довольный результатом разговора, подмигивает Чернышковскому.

– Большое вам спасибо, Яков Сергеевич! Когда ожидать? – делает затяжку, и прижимает плотнее трубку к уху.

– Думаю завтра, будет уже у вас. Может послезавтра. Дороги, сами знаете, сейчас какие! – звучит голос в трубке.

Капитан первого ранга выдыхает дым. И искренне благодарит Якова Сергеевича.

– Будем ждать. Огромное вам спасибо! До свидания.

– И вам, не хворать! – так же дружески и искренне звучит голос в трубке.

Поликарп Матвеевич, положил трубку на аппарат и, улыбаясь, посмотрел на Михаила. Специально выждал паузу, и заговорил:

– Будет тебе, Михаил Ильич, завтра комиссар! Ты доволен? Упрямец ты эдакий! – он взял графин и налил себе воды в стакан.

– Завтра… Завтра, буду доволен! – Михаил, сменил гнев на милость. – Но, всё равно, большое спасибо. Спасибо Поликарп Матвеевич, за понимание.

Капитан первого ранга, сделал глоток из стакана, улыбнулся и ответил:

– Удачи тебе, Михаил Ильич!

– Благодарю. Она нам, действительно не помешает… Поликарп Матвеевич, она нам всем, не помешает! Чувствую, что война не завтра кончится.

Капитан первого ранга, вздыхая, кладёт бычок от папиросы в пепельницу.

– Это верно.

Чернышковский встаёт со стула и выходит из кабинета. Поликарп Матвеевич, отвернулся к окну. Ухмыльнулся. Потом тихо произнёс:

– Да уж… Нескоро…

Глава 6. Новороссийск, 14 января 1942-го

На заводском перроне, стоял новенький бронепоезд. Вдоль него, выстроился парадный строй экипажа, состоявший почти полностью из моряков-краснофлотцев. Сильные порывы ветра, приносили с собой, из-за высокого забора, тучи снежинок. Перед строем стояли Холостяков, Шурыгин, директор вагоноремонтного завода и прочее городское начальство. Бронепоезд, закрывал собой строй вьюги, поэтому большая часть снега и порывов ветра приходилась на начальство. Но это, не мешало произносить им, свои пламенные речи.

- Товарищи рабочие и матросы! – Шурыгин торжественно произносил свои слова. – Прошло, всего несколько месяцев ударного труда, и вот, перед нами стоит, новейший и очень мощный бронепоезд! Он построен, на средства, собранные заводскими рабочими! Это, в основном, труд рук женщин и подростков! Это их усилиями и их же руками создан, этот боевой красавец! И сейчас, мне как начальнику обороны города Новороссийска, поручено озвучить вам, присвоенное название вашего бронепоезда!

Заиграла торжественная музыка. Двое рабочих завода, подошли к паровозу. Один, взобравшись наверх паровоза, второй снизу, развязали верёвки и сбросили большой кусок серой, плотной ткани, что прикрывал название бронепоезда, совсем недавно написанное, ярко красной краской, на корпусе паровоза.

– Товарищи! – Шурыгин продолжает, – Нашему бронепоезду, присвоен боевой порядковый номер десять! И учитывая пожелание, как строителей, наших заводчан и жителей города, так и разработчиков, присвоить бронепоезду имя «За Родину!»! Ура товарищи! Ура-а!

Строй разразился троекратным «Ура!».

Рабочие завода, в основном женщины и подростки, со слезами на глазах, хлопали в ладоши. Мокрый снег мешал разглядеть эти слёзы.

Шурыгин, выждал паузу. Ликование стихло. Он продолжил торжественную часть:

– Товарищи! А теперь, настало время, вручить боевое знамя командиру подразделения, Чернышковскому Михаилу Ильичу! – площадь взорвалась от эмоций, взгляды у всех пылали. – А вручить знамя, предоставляется командующему военно-морской базой товарищу Холостякову Ивану Захаровичу! Попросим!

Очередная волна оваций. Холостяков, сделал два шага вперёд, неторопливо развернул знамя. Два матроса, вышедшие из-за его спины, помогли ему надеть его на древко.

Из начала строя, вышел Михаил Чернышковский и, чеканя шаг, подошёл к начальству.

– Михаил Ильич! – продолжал свою речь Холостяков, – Вручаю вам, боевое знамя вверенного вам нового подразделения! Желаю вам лично, и всему личному составу, и самому бронепоезду №10 «За Родину!», меньше повреждений, ранений, а больше удачных операций! Всегда возвращались домой с выполненным заданием, целыми и невредимыми! Чтобы били врага так, как никто другой! Чтобы знал фриц, как приходить в наши дома и убивать наших родных! Я не только надеюсь, но и хочу, чтобы наш, краснофлотский бронепоезд стал страшной грозой, для фашистов и их прихвостней! Чтобы боялись враги, от одного упоминания имени его! Ура, товарищи! Ура-а!

Строй моряков и рабочих слились в едином крике «Ура!»

Холостяков, выждав паузу, когда стихло ликование, продолжил:

– Разрешите озвучить первый приказ. Бронепоезду №10 «За Родину!», приказано, немедленно прибыть на станцию Приморско-Ахтарскую!