Валерий Ковалев – Чистильщик (страница 4)
– Группенфюрер СС, по-нашему генерал-лейтенант, – подтвердил Исаев.
– Важная птица, – изрек комендант. – Значит так, Лесик. Его и всех остальных гадов обыскать, документы с оружием собрать. Пошли на свежий воздух, капитан.
Оба вышли.
Усевшись в тени на бревно, закурили. Рекс, устроившись рядом, стал выкусывать из хвоста репейники.
Вскоре бойцы принесли и брякнули рядом на траву три шмайсера, штурмовую винтовку, пистолеты в кобурах и две сумки с гранатами. А еще пухлый саквояж да несколько походных ранцев.
– Документов у них нет, только эта планшетка, – протянул сержант Гулеватову глянцевую, с тонким ремешком сумку.
– Тэкс, поглядим, – отстегнул клапан комендант.
Внутри имелись бритвенный прибор, компас, два, остро заточенных, в петельках карандаша и потертая на сгибах карта. Развернули. На ней от польского Катовице по лесам к чешскому Карлсбаду, шла тонкая, пунктиром, линия.
– Издалека пробирались, – хмыкнул майор. – Но почему именно туда?
– Думаю, хотели уйти в американскую зону оккупации, – чуть помедлил Николай. – Ну а там легализироваться[16] или сдаться.
– Открой-ка их вещи, – приказал Лесику Гулеватов.
Предположение Исаева оправдалось: в обшитых телячьей кожей ранцах обнаружилась мужская гражданская одежда, а в саквояже женская. А еще в них были два десятка золотых слитков с имперским клеймом в виде орла, хищно раскинувшего крылья.
– Да, матерые зверюги нам попались, капитан, – взвесил один на руке комендант.
Спустя короткое время, прихватив с собой трофеи, группа двигалась тем же путем обратно.
Вечером Исаев с Гулеватым, пили в его кабинете водку за погибших ребят, недолго переживших Победу. А когда закурили по очередному разу, в открытое, с запахами сирени окно, донеслась песня:
– чуть хрипло выводил под гармошку молодой голос.
– Тоскуют по России солдаты, – вздохнул майор. – Давай еще по одной, капитан. Чтобы живыми туда вернулись.
Глава 2
Неожиданная встреча. Старый долг
Ранним утром «Цундап» снова рокотал на восток, туда, где алела утренняя заря. По обочине проплывали леса с перелесками, луга и кое-где засаженные поля, за которыми изредка можно было разглядеть чешские деревеньки.
На прощание Гулеватов ознакомил Исаева с рапортом на имя коменданта Праги, в котором доносил о проведенной операции, особо отмечая в ней роль капитана.
– Да ладно, – отмахнулся Николай. – Я же уже вроде как запасник[17].
– Э, нет, – возразил майор. – Им будешь, когда станешь на учет в военном комиссариате. Так что тебе награда причитается. Немецкий генерал и двадцать килограммов золота это не хухры-мухры. А рапорт я сегодня же нарочным отправлю адресату.
Кроме того он приказал залить бак мотоцикла и притороченную сбоку канистру бензином, а еще снабдил капитана полным сидором[18] продуктов. Свои они с Рексом подъели по дороге. На прощание комендант обнял капитана, а овчарке пожал лапу.
Заблудиться Исаев не опасался, в багажнике коляски у него имелась карта с заранее проложенным маршрутом, а еще он сверялся с указателями, которых в Чехии было предостаточно. Те места, где он проезжал, от войны особо не пострадали. Дороги, часто асфальтные или булыжные, были целыми, хотя и в бомбовых воронках, значительных разрушений и пожарищ в окрестностях не наблюдалось.
В полдень мотоцикл остановились у опушенной вербами, широкой заводи, на другом берегу которой виднелось селение. Пока остывал мотор, Николай с Рексом искупались в теплой воде и, подкрепившись свиной тушенкой с хлебом и пупырчатыми огурцами, немного отдохнули в холодке.
– Ну что, двинем дальше? – потрепал капитан четвероного друга по холке.
– Гав! – басисто ответила овчарка и потрусила к «Цундапу».
К пяти вечера они подъезжали к окраине города Острава, где располагалась некая воинская часть. У двухэтажной серой казармы стояли несколько автомобилей, а по плацу маршировал с песней взвод солдат. «Не иначе из молодых», – подумал Исаев.
Миновав часть, в город он въезжать не стал, поскольку знал, что тот разрушен налетами союзной авиации. С ними, а точнее американцами, капитан встретился в Польше за год до исторического братания на Эльбе.
Тогда, после завершения недельного поиска и уничтожения боевки[19] аковцев[20] под Белостоком, его группа отдыхала в небольшой деревне. Перед утром в хату прибежали двое селян и сообщили, что над дальним лесом пролетал немецкий самолет, сбросивший парашютный десант.
– Большой? – натягивая сапоги, спросил Исаев.
– Та не, седем особ.
Захватив с собой одного из селян, знавшего лес, погрузились в полуторку и направились к тому месту. Лес был небольшой, его быстро прочесали, выйдя к болотцу, поросшему камышами, куда вели обнаруженные следы. Залегли.
– Дойчланд зольдатен, капитулирен! – приподнялся на локтях капитан.
Ответом были выстрелы.
Поскольку война шла к концу и в пленных особо не нуждались, решили закидать немцев гранатами, но не успели. Исчезнувший куда-то Рекс, вернулся, притащив в зубах кожаный летный шлем в кровяных пятнах. На его левом наушнике имелось клеймо «US ARMY».
– Твою мать, – выругался Исаев. – Так то ж союзники. Отставить гранаты!
Словно в подтверждении его слов из камышей снова прогремели выстрелы, и кто-то завопил:
– Фак ю!
– Мы русские! – крикнул в ответ Исаев.
Стрельба прекратилась.
– Раша? – недоверчиво переспросил тот же голос.
– Да! Я капитан советской армии.
Короче, разобрались.
А когда вернувшись в деревню, вместе пили бимбер[21], закусывая салом, выяснилось, что во время ночного налета на Берлин, «летающая крепость» американцев, отбомбившись, сбилась с курса, затем кончилось горючее и они вынуждены были оставить самолет. Потом случилось то, что случилось.
Вечером за летчиками из Белостока пришла штабная машина, а на прощание их командир, тот самый, что матерился на английском, подарил Исаеву серебряный портсигар. Со статуей Свободы на крышке и гравировкой внутри: «Captain McDowel».
Сбавив скорость, Николай повернул на тенистую улицу с высокими липами, застроенную каменными одноэтажными домами. Она была пустынной, навстречу по тротуару шла женщина с сумкой в руке, рядом с которой семенил мальчик лет четырех.
Внезапно из проулка выскочила стайка бродячих собак, и одна, рыча, вырвала сумку.
– А-а-а! – в ужасе закричал ребенок.
– Рекс, фас! – нажал на педаль тормоза капитан.
Овчарка, тенью вымахнув из коляски, вгрызлась в горло похитителя, остальные разбежались.
– Фу, – слез с сидения капитан. Рекс нехотя отпустил хрипящего пса, и тот, ковыляя, скрылся в переулке.
Исаев поднял сумку (в ней были две буханки хлеба), обернулся к женщине. Она стояла, прижав к себе мальца, бледная, с широко распахнутыми глазами. Ровесница Николаю, незнакомка была стройной и миловидной.
Капитан протянул ей сумку и спросил (он знал польский и немного чешский), у кого здесь можно остановиться на ночь. Женщина, поколебавшись, ответила:
– У меня.
После чего, взяв сынишку за руку, пошла вперед, а капитан, развернув мотоцикл с прыгнувшим в коляску Рексом, на малом ходу порулил сзади.
Вскоре чешка остановилась у дома с невысокими крашеными воротами, увитым плющом, и, щелкнув замком, вошла в калитку. Затем створки распахнулись, капитан въехал в мощенный плитняком двор с бетонным колодцем, за которым угадывался сад, заглушил двигатель. Кобель тут же выпрыгнул из коляски, обнюхивая незнакомое место, а капитан, открыл багажник и извлек оттуда кожаный баул. Затем поднялся вслед за хозяйкой на крыльцо и, чуть пригнувшись, исчез за дверью.