Валерий Ковалев – Чистильщик (страница 3)

«Опель», а за ним грузовик уменьшили ход, свернули с грунтовки и, одолев неглубокий кювет, заглушили моторы. Пассажиры легковушки вышли, а спрыгнувший из-под тента вездехода сержант рявкнул: «К машине!»

За ним посыпалось отделение, выстроилось вдоль борта.

– Можете пока перекурить, Лесик, – обернулся майор к сержанту, после чего вслед за Исаевым с собакой прошел вперед.

Немцы валялись, где и были. Один прошитый автоматной очередью, другой – с багрово-черным горлом, над последним несмотря на ранний час вилась зеленая мухота.

– Падаль летит на падаль, – харкнул на траву Николай.

– Это да, – согласился комендант. – Что можешь о них сказать?

– Небритые, щеки впалые – долго голодали. А еще на них нет ранцев или вещмешков, значит, где-то есть убежище или схрон[9]. Ну а пасли они меня вон из того осинника, – показал за озерко.

– После дождя собачка след возьмет? – спросил, потрепав Рекса по холке, Гулеватов. Пока ехали, он дважды угостил кобеля сахаром, что тому весьма понравилось.

– Еще как, – хмыкнул Исаев. – Очень уж от немцев костром воняет.

Вслед за этим майор проследовал к солдатам и поставил перед ними задачу: следовать за проводником цепью, не упуская из виду, с интервалом меж бойцами в три метра.

– Ну что, приступим? – спросил Исаев, когда тот вернулся.

– Давай.

Капитан подвел овчарку к убитому им фашисту. Наклонившись, взял валявшееся рядом кепи и поднес к собачьей морде – нюхай! Та, пару раз втянув воздух, с готовностью уставилась на хозяина.

– След! – приказал тот.

Рекс, уткнувшись носом в траву, крутнулся на одном месте и уверенно потрусил за озерко. Сзади послышалась команда сержанта, отделение быстро развернулось в цепь заклацали затворы ППШ[10].

«Вроде ничего ребята, шустрые», – мелькнуло в голове у поспешившего за овчаркой Николая.

Под сосной собака на секунду остановилась (в жухлой хвое белел окурок), а затем заюлила меж осин дальше. А когда поднялась на склон, нырнула в дремучий бор. Там Рекс пару минут обождал ускорившую ход группу и той же мелкой трусцой, низко опустив нос, двинулся дальше, параллельно дороге. Поводок, сдерживавший его в поиске, Николай давно не использовал. Умный пес ускорялся только по его команде.

В бору с уходящими в небо рыжими стволами соснами был полумрак, изредка прорезаемый первыми лучами солнца. Спустя минут двадцать (запыхавшийся майор приотстал, но цепь ходко двигалась дальше) впереди открылась старая, поросшая кустами просека. За одним из кустов стояла армейская повозка на резиновом ходу, в оглоблях которой на боку лежала лошадь.

Подбежав туда, Рекс остановился и довольно высунул язык.

– Хороший мальчик, – смахнул с лица паутину Исаев, а бежавшие следом бойцы окружили место.

Когда, тяжело дыша, подошел Гулеватов, капитан спросил:

– Повозка ваша?

– Ну да, трофейная, – сунул майор в кобуру ТТ[11]. – Я на ней отправил в Прагу Макарова с бойцами. Получить на складе продукты для личного состава.

Что за черт? – уставился на лошадь. У першерона[12] отсутствовала задняя нога с частью крупа.

– Судя по всему, отрубили саперной лопаткой и унесли с собой, – присел на корточки капитан. – Ну а ребят где-то поблизости прикопали.

После этого он встал, снял с плеча захваченную сумку лейтенанта и дал ее обнюхать Рексу.

– Ну а теперь ищи, – махнул рукой в ту часть просеки, откуда вели следы повозки.

Овчарка, снова опустив вниз морду, пробежала десяток метров по ним, затем вернулась и запрыгнула в повозку. Там, обнюхав рыжие пятна на дне, соскочила вниз и нырнула в молодой ельник, откуда басовито гавкнула и замолкла.

В неглубокой, со старой листвой промоине лежали трупы офицера и солдат, босых и с выколотыми глазами.

– Мало, что убили, так еще и поизмывались, гады, – скрипнул зубами Гулеватов. – Лесик! – обернулся назад.

– Я! – подбежал сержант.

– Немедленно достать, и пошли к водителям бойца, чтобы подогнали сюда машины.

Вскоре накрытые плащ-палаткой тела покоились на траве.

– А теперь, капитан, желательно прищучить остальных фрицев, – сказал, глядя на них майор. – Насколько понимаю, остались еще несколько.

– Да, судя по всему, действовала группа. Так что попробуем, – ответил Николай и принялся изучать следы у телеги. Все это время бойцы находились в оцеплении и к ней не приближались. Овчарка же сидела рядом, изредка поводя ушами.

– Тут были пятеро, – сказал, закончив осмотр Исаев. – После нападения на повозку, трое ушли с грузом, а двое продолжили охоту. Ну а с учетом, что у лошадей стойкий запах, отыскать оставшихся будет не сложно. Только теперь «цепь» без надобности. По сторонам два бойца в охранении, всем остальным – за мной с Рексом.

Услышав свою кличку, пес зевнул и ловко цапнул шмеля, пролетавшего у носа.

Затем капитан дал овчарке понюхать место отруба на крупе, с потеками застывшей крови. Поиск возобновился. Сначала кобель уверенно вел группу по просеке с пружинящей хвоей под ногами, затем снова свернул в бор. Когда солнце достигло верхушек сосен, бор закончился, вышли к луговине. С двух сторон ее окаймляла березовая роща, а позади высился густо поросший цветущим вереском холм.

На лугу, в сотне метров от опушки, у подножия холма серела провалами окон бетонная коробка с остатками крыши. Рядом с ней ржавело нечто вроде паровой машины, а чуть дальше зеленели мхом штабеля бревен.

– Заброшенная лесопилка. Там они, скорее всего, и отсиживаются, – сказал, глядя в бинокль, Гулеватов. Справа и слева от него с Исаевым, рассредоточившись, залегли бойцы. – Только в лоб и с флангов скрытно не подойдешь.

– У меня есть соображение, – пожевал травинку капитан.

– Излагай.

– Вон на той горке, – показал Николай пальцем на холм, – у них может сидеть наблюдатель.

– Это да, я бы точно поставил, – чуть выше поднял бинокль майор.

– Ну так вот, мы с собачкой на него тихо заберемся, если есть – снимем. А затем сверху закидаю коробку гранатами. Ну а вы с первым разрывом туда, добивать, если кто живой останется.

– Дельная мысль, – согласился бывший комбат. – Принимается.

Спустя еще час, обойдя холм с тыла, капитан под монотонный гул пчел в соцветиях вереска осторожно полз вверх по склону. Сбоку на полусогнутых лапах крался Рекс. В левой ладони Николай сжимал финку, карманы бриджей оттягивали две «феньки»[13].

Достигнув верха и затаив дыхание, он осторожно выглянул из-под куста – в паре метрах впереди тускло блестели шипы солдатских ботинок. Немец в кепи, полулежал за вороненым МГ[14] со вставленной в патронник змеистой лентой и, глядя вдаль, тихо напевал песенку «Лили Марлен».

В следующий момент Исаев взвился в воздух, обрушился тому на спину, дважды всадил в бок финку. Песня оборвалась на полуслове, фашист напружинился, а потом обмяк.

Обождав еще несколько секунд, вдыхая запах кислого пота, Николай вытер о мундир немца лезвие ножа, сполз с тела и шепнул возникшему рядом кобелю: «Тихо». Затем, подавшись чуть вперед, заглянул вниз.

Бетонная коробка находилась метрах в сорока и хорошо просматривалась.

Под одной из стен, на сосновых ветках, накрывшись пятнистыми плащ-палатками, дрыхли трое, а у противоположной двое, усевшись на ранцы, играли в карты. В центре, у подобия очага еще один обгладывал здоровенный мосол.

– Да, Рекс, – поглаживая овчарку по затылку, пробормотал капитан, – их тут целое кубло.

Достав гранаты из карманов, прикинул расстояние – не добросить. Покосился на пулемет. Сбоку от него лежала брезентовая сумка с тремя «колотушками»[15]. Эти в самый раз.

Подполз, вынул, отвинтил на деревянных рукоятках колпачки, приподнялся на локтях и, поочередно выдергивая шнуры, метнул внутрь коробки. Когда последняя еще крутилась в воздухе, первые две с оглушительным грохотом взорвались, в клубах пыли раздались вопли.

– Что и требовалось доказать, – передернул Исаев затвор МГ и стал всаживать очередь за очередью. А с опушки леса, развернувшись в цепь и на ходу ведя огонь, к лесопилке рысили бойцы во главе с майором.

Когда, прихватив пулемет, Николай с овчаркой спустился вниз, все было кончено: среди бетонного крошева, посеченные осколками, валялись все шестеро.

– Да, капитан, ловко ты их, – утирая со лба пот, прохрипел майор. – Чувствуется хватка.

– Есть немного, – ответил Николай, аккуратно прислонив МГ к стенке.

– Получается, был наблюдатель? – взглянул на него Гулеватов.

– Получается.

– Товарищ, майор! – крикнул от дальнего угла сержант. – Здесь баба!

Обходя подплывающие кровью тела, они с Исаевым направились туда. У стены в черном мундире и галифе вверх лицом лежала молодая женщина с золотистыми волосами.

– Красивая сучка, – обернулся сержант. – А вон, рядом, не иначе генерал.

В метре от нее с разбитой головой и парабеллумом в руке скрючился немец с витыми погонами на плечах и дубовыми листьями в петлицах.