Валерий Киселёв – Какой народ, такая и армия. Вооруженные Силы России глазами журналиста (страница 7)

А вот пришло и такое сообщение о ходе съезда движения «Солдатские матери России»: 2 октября делегаты его объявили бессрочную голодовку у центрального входа в здание Верховного Совета РСФСР. Делегаты потребовали: немедленной встречи с и. о. Председателя Верховного Совета РСФСР Р. Хасбулатовым, отставки руководителя секретариата Президента РСФСР В. Ильюшина, немедленной отставки с поста председателя Комитета по социальной защите военнослужащих народного депутата РСФСР А. Алексеева, незамедлительного предоставления эфирного времени в вечерней информационной программе. В случае невыполнения этих требований делегаты съезда солдатских матерей готовы начать блокаду железных дорог.

Никогда еще так поздно не подписывался Указ об увольнении с действительной военной службы и об очередном призыве. Армия ждала, ждали родители юношей, которым предстоит идти служить. Ждали с надеждой, что им-то предстоит служить в новой армий.

Для многих из нас все, что связано с армией, свято, но для скольких парней она стала школой ненависти и жестокости, сколько из них не находят иных слов, вспоминая об армейских годах, как «в гробу я видел эту Советскую Армию»… Неужели и сейчас в ней не начнет ничего меняться к лучшему? Вспоминаются с горечью и черным юмором сказанные одним офицером слова: «Пока в Красной Армии бардак, она непобедима…»

До начала работы съезда солдатских матерей на одной из аллей недалеко от Белого дома России я встретил сидящего на скамейке солдата. Судя по заношенной и неопрятной форме – беглый стройбатовец. Так оно и оказалось, но рассказать что-либо о себе этот парень не смог: отвернулся и, уткнувшись лицом в ладони, горько, как-то утробно даже не зарыдал, а завыл.

Еще одна юность, раздавленная кирзовыми солдатскими сапогами…

[10.10.1991]

ДОБРОВОЛЕЦ-НИЖЕГОРОДЕЦ ИЗ ПРИДНЕСТРОВЬЯ

Из скупых, а подчас и односторонне поданных сообщений из Приднестровья трудно представить себе картину событий, которые там сейчас происходят. Приднестровская Молдавская республика создана, но Россия ее не признает. Молдова считает, что приднестровцы – это сепаратисты. Правительство России ведет политику, направленную на мирное разрешение конфликта. Судя по сообщениям прессы, обстановка там остается критической, льется кровь. Кто прав в этом конфликте? Не будем судить, а послушаем, что говорит о нем один из его участников.

Он пришел к нам в редакцию в черном берете, в форме, похожей на экипировку морского пехотинца, и сказал:

– Я только что из Приднестровья.

Естественно, первый же наш вопрос: «А как там оказался?»

– Как услышал, что русских там убивают, сразу и поехал.

Владимир Соболев – по гражданской специальности путеец-железнодорожник, в армии служил прапорщиком. Отслужив, в 1980 году добровольцем поехал в Афганистан.

– Служил в десантных войсках, – рассказывает он. – Умею все: взрывать, стрелять, могу водить вертолет.

В Приднестровье он поехал в конце марта, поездом Москва – Бухарест до Тирасполя.

– Там нашел штаб ополчения, оттуда направили в Григориополь, в спецгруппу «Москва». Было нас в ней 12 человек, командир – «афганец», все ребята добровольцы. Вообще приезжают многие помогать приднестровцам, со всей России. Казаки – с Дона, терские, кубанские, даже из Сибири.

– Как вы сами оцениваете сейчас обстановку в Приднестровье?

– Идет настоящая война. С того берега на нашу сторону то и дело проникают диверсионные группы. Есть у них танки, бронетранспортеры, «Шилки», минометы, вот только систему «Град» пока не видел. Вооружены они гораздо лучше, у нас на троих бывает два автомата.

– Что конкретно вы там делали, какие задачи выполняли?

– Охраняли в Григориополе водонапорную башню, с той стороны было уже несколько попыток отравить воду. За два дня в поселке навели порядок, а то не пройти было по улице – все время с той стороны стрельба. Нас 12 человек, а отбивались от групп в 40—60 человек.

– Есть и потери?

– Конечно, есть. Они нас в плен не берут…

– На чьей стороне сейчас перевес?

– Президент Снегур объявил мобилизацию в армию Молдовы всех мужчин до 40 лет. У нас сил меньше, весь берег реки Днестр нам не закрыть. Есть батальон «Днестр» из местных, гвардейцев несколько тысяч, казаки, но все равно нас меньше.

– Какую позицию занимает 14-я армия?

– Держит нейтралитет. Пока ее бронетранспортеры стоят на нейтралке, оттуда не стреляют, боятся. Офицеры больше симпатизируют нам, но ходят по улицам – в глаза людям не глядят. Пока местное население надеется на Россию, но помощи настоящей нет. Офицеры и рады бы нам дать оружие, но нельзя: приказ.

– Как к вам относится местное население?

– Если встретится на улице старушка – последние гроши готова отдать из пенсии. Многие еще помнят румын с войны, поэтому не хотят, чтобы они опять вернулись. Местные нас кормят, деньги дают, курево. Очень хорошо относятся. Если мы уйдем – резня будет. Казаки хорошо действуют – на ходу на бронетранспортеры запрыгивают и жгут их бутылками с горючкой. Все местные мне перед отъездом говорили: «Расскажите там в России правду, чтобы люди знали». Никто не хочет жить под румынами. А фактически Молдова уже в составе Румынии.

– Приходилось ли видеть там представителей прессы?

– Очень много. Но журналистам там быть опасно. На наших глазах с той стороны сожгли у шведов машину. «Скорую помощь» на наших глазах изрешетили, а потом все это валят на нас и казаков.

– То есть вы считаете, что воюете там за правое дело?

– Да. Вот приехал на побывку, а по телеграмме оттуда снова поеду в Приднестровье.

Рассказал В. Соболев и такой факт: «Ребята-снайперы говорили, что и на той стороне воюет нижегородец, за большие деньги…» Может быть, у него своя точка зрения на происходящее, или, кроме 25 тысяч в месяц, его ничего не интересует. А пока же мы можем оценить ситуацию в Приднестровье только с одной стороны.

28.04.92 г.

ПОД ПУЛЯМИ

Приднестровье… Сейчас это, пожалуй, самая горячая точка страны. Все тревожнее оттуда сообщения. Перемирия сменяются перестрелками, переговоры пока не обещают быстрого разрешения конфликта.

28 апреля в нашей газете было опубликовано интервью с нижегородцем-добровольцем В. Соболевым, который месяц воевал в Приднестровье.

Он снова пришел к нам в редакцию, Владимир Соболев, приехал на побывку. На этот раз воевал две недели, там же, в Григориополе.

– Ездил опять один, – рассказывает. В. Соболев, – попал в ту же спецгруппу «Москва».

– Какая сейчас обстановка в Приднестровье?

– Идет настоящая война. Жители, кому есть куда уехать, уехали, остались в прифронтовой полосе немногие. Пришел к командиру отряда просить оружие – бери, сколько хочешь. Навалом.

Наша спецгруппа – маневренная; поднимали по тревоге, на машину – и вперед. Теперь уже никто и не скрывает, что на стороне Молдовы воюют румыны. Атаки их все чаще. Отбиваемся, но все трудней и трудней. Парня из нашей группы, москвича 24 лет, тяжело ранили. Наше командование не разрешает делать вылазки и первыми открывать огонь. Только если уж надоест какой их БТР, так сползаем и сожжем.

– Знаете ли вы, что в Приднестровье приезжал министр иностранных дел России А. Козырев и сейчас там генерал А. Макашов?

– Знаю, но Козыреву там никто не верит. Макашова лично не видел, он где-то в штабе. И все же приднестровцы не верят, что Россия их оставит.

– Неужели ничего нельзя сделать для заключения мира?

– Да никому эта война не нужна! Ополченцы молдавские сидят, в окопах довольно тихо, вот опоновцы и румыны – те серьезно воюют. Сейчас Молдова добивается, чтобы 14-я армия ушла, тогда она Приднестровье возьмет. Армия по обоим берегам Днестра, и что интересно: на нашей стороне она уже отдает нам оружие, а на той его забирают молдаване. Как-то к ним попали наши МИГи, но летчиков у них нет, так обменяли самолеты на вертолеты. Но на нашей стороне стоит тоже вертолетный полк, стал помогать вести разведку. Думаю, что армия оттуда не уйдет, да это не так и просто, вывести столько войск и вооружения. Если же уйдет – резня будет страшная. Сейчас у офицеров настроение меняется, надо все же защищать свои семьи. Однажды встретил усачей в маскхалатах с трезубцами на рукавах – руховцы, значит, уже на стороне Приднестровья. Если уж Украина встает за Приднестровье, это много значит,

– А казаки как, не уходят?

– Стоят. Недавно погиб их атаман, полковник Кучер. Ехал на машине, и пацан наперерез. Свернул в кювет и там разбился. Ну, казаки после этого озверели…

– Как проходят дни перемирия?

– По-разному. Как-то договорились не стрелять, так казаки ходили на ту сторону выпивать, а то – бьют нам в спину, даже по женщинам. Я такие трупы видел изуродованные – фашисты, наверное, так не делали.

… – Было сообщение в газетах, что на той стороне воюют женщины-биатлонистки из Санкт-Петербурга

– Это правда. Одну такую снайперку наши ребята сняли. На той стороне много и русских, им по 25 тысяч в месяц платят.

– А вам сколько?

– Шесть тысяч в месяц платят местные власти.

– После публикации интервью с вами в редакции были звонки, спрашивали, как с вами связаться, чтобы тоже туда поехать.

– Сколько ко мне ни приходило людей, сначала согласны были ехать, а потом – нет, страшно. Если убьют, это еще ничего, а вот намучиться перед смертью… Поэтому поодиночке ездить не советую. Молдовская разведка чуть не до Москвы работает. Особенно в поезде Москва-Тирасполь. У нас в группе есть один парень, его еще в поезде скрутили и в Кишинев отвезли, чудом он оттуда к нам добрался.