Валерий Карибьян – Район мертвых (страница 8)

– Не дай Бог. – Волков сплюнул три раза через левое плечо. – Войны еще не хватало.

Он знал, о чем говорил. Три года контрактником во Вторую кампанию усеянные трупами дороги протоптал. Насмотрелся такого, что зарекся больше за оружие по собственной воле браться. Сменив автомат на любимую гитару и семейную жизнь, Волков старался лишний раз не вспоминать об армейском прошлом. Под горячительное только иногда солдатские байки травил.

Он свернул на съезд у развилки и повел машину в сторону железнодорожной станции. На том участке дороги, по которому двигался грузовик, дорожные фонари отсутствовали. Только свет от платформы Ситенка освещал некоторое пространство в своих пределах.

Грузовик пересек рельсы на переезде, отчего «Газель» слегка тряхнуло, и через пару сотен метров машина вкатилась в полную темноту.

Как только Волков отключил кондиционер, и они с Дёминым открыли окна, в салон ворвался свежий деревенский воздух. Сверчки трещали меньше обычного. Ветер приятно насвистывал, теребя листву, а в небе повис ярко-желтый месяц, на фоне которого проплывали ночные облака.

– Почувствуй разницу. – Дёмин глубоко вдохнул, смакуя приятные ощущения в груди.

– Что верно, то верно.

– Только привкус немного странный.

– Это так от йогуртовой фабрики несет, что в двух километрах отсюда.

– Кажется, он смешался с каким-то другим запахом…

– Не гони, я просто шептуна запустил. – И, ехидно улыбаясь, Волков тут же съехал, поймав на себе злобный взгляд друга: – Пошутил. Правда.

– Припаркуйся вон там. – Дёмин показал на едва приметный съезд, ведущий к тупику возле густо поросшего поля.

«Газель» развернулась и встала в укромном месте, скрывшись за деревьями и кустами. Волков заглушил мотор и погасил фары. Не считая церковь и железнодорожную кассу, больше походящую на сторожевой барбосятник, в радиусе пяти километров не было ни жилых домов, ни других построек.

В окне храма на втором этаже горел свет.

– По дороге в соседнюю деревню и обратно могут проезжать машины, но здесь нас никто увидеть не должен. – Дёмин осмотрелся.

– Я и не замечал никогда этот карман для парковки, – сказал Волков. – И деревья тут так удобно растут: тебя вроде не видно, а ты – видишь всех.

– Как в разведке.

– Как в засаде.

Каждый подумал о своем.

– Случайно обнаружил, когда за грибами сюда ездил. – Дёмин зевнул, прикрываясь ладонью.

– Грибы-то нашел в итоге?

– Один подберезовик и маленький подосиновик. Грибы лучше собирать там, где я тебе говорил.

– Где шахты с дотами?..

– Угу.

– Я туда тоже сто лет не ездил. Кстати, по поводу секретной лаборатории… Ходят слухи, что в Матвейково ставят эксперименты над живыми людьми.

– Чего делают? – удивился Дёмин.

– Подопытных держат.

– Типа «кукол», что ли?

– Каких еще «кукол»?

– Произведение есть одно, в нем КГБ тренируется проведению спецопераций на заключенных, которых под это дело «списывают в утиль». Перебежчик один написал.

– И куда твой перебежчик подался?

– Он не мой. То ли в Америку, то ли в Англию, не помню уже. Там и писал свои опусы про «страшные тайны» спецслужб СССР и кровавые застенки Лубянки.

– Не знаю, чего он там настрочил, но про зэков ты в тему сказал.

– Что ты имеешь в виду?

– Говорят, иногда в Матвейково доставляют смертников из колоний. Вернее, тех, кто на пожизненном. А еще говорят, что их смерть перед этим фальсифицируют. Якобы заключенный умер от какого-нибудь приступа, а на деле везут в ту самую лабораторию для проведения экспериментов.

– Каких экспериментов?

– Химию вроде тестируют. Вирусы там всякие, отраву боевую… А привозят туда самых отпетых подонков: серийных убийц, педофилов и прочий сброд.

– Смотри, на верхнем этаже свет погас. – Дёмин наклонился боком, разглядывая церковь через окно Волкова. – Ждем полчаса, пока все заснут, и несем гроб на погост.

– Не заколебёмся столько нести?

– Двести метров не осилим, что ли? Иваныч и при жизни Кащеем был, а сейчас и вовсе как пушинка стал – жидкости-то из тела улетучились.

– Ага. Гроб тоже как пушинка?

– Колёк, ты вроде почти в два раза масштабнее меня, а жалуешься во столько же раз больше. Приехали ведь уже. Чего канючить?

– Черт.

– И чертыхаешься вперемешку с матом, хоть и верующий. Куришь еще, выпиваешь периодически…

– Саня, я такой же грешник, как и ты. А уместный и дозированный мат – это иногда даже красиво звучит.

– Иваныч то же самое говорил: что грамотно и к месту вставленный мат – искусство. Под силу не каждому, а кто владеет – штучный экземпляр. Не то что малолетки в подворотне изрыгают, словно говна без ложки объелись.

Вдруг из кузова раздался одиночный глухой стук.

– Ёб!.. – Волков дернулся, как будто его током ударило. – Ты это слышал?!

– Стук, что ли?

– Ага. В кузове.

– Может, упало что-нибудь внутри или зверек какой-нибудь залез. Или это вообще не в кузове, а шишка на крышу приземлилась.

– М-м… – неуверенно пробормотал Волков, вцепившись обеими руками в баранку.

Дёмин аккуратно открыл дверь и спрыгнул из машины на землю:

– Пошли посмотрим.

Волков неохотно спрыгнул следом со своей стороны.

– Давай глянем, как там Иваныч отдыхает, – подколол его Дёмин. – Вдруг это он стучался – сигарету стрельнуть хотел.

– Вот ты, Саня… – улыбнулся Волков, глядя на друга сквозь салон и распахнутые двери.

– Я, кстати, положил Иванычу в гроб недобитую пачку Примы6[1] и карманный приемник – две его любимые при жизни вещи.

– Делать тебе больше нечего.

– А что? Утром заиграет радио, Иваныч послушает «Маяк», закурит «Примстон», с соседями по кладбищу поздоровается… – Дёмин продолжал беспощадно стебаться над впечатлительным Волковым.

– Ну и шутки у тебя.

– Да ладно тебе. Иваныч с иронией к своей смерти относился. Он бы не обиделся, точно знаю.

Они обогнули «Газель» с двух сторон, отвязали тент кузова, медленно его приподняли и заглянули внутрь: гроб стоял на своем месте, по-прежнему закрепленный тросами.

– Иваныч, ты чего хотел? – замогильно прошептал Дёмин в сторону покойника. Волков скривился. – Ладно, пусть спит спокойно, его и так жизнь лихо потрепала.

Едва они опустили тент, как внутри кузова раздался громкий хлопок. Оба друга резко отшагнули назад.