Валерий Карибьян – Район мертвых (страница 10)
– Сразу Кузьмич на ум приходит. Он хоть напрямую и не гадит, но ведет себя скверно. Правда, дом у меня – не хоромы, а я – не принц.
– Богатым можно быть по-разному, не только деньгами да цацками. – Дёмин допил кофе и закрутил термос. – Так вот, этот счастливый сосед не стал ругаться и пакостить в ответ. Он вылил из подброшенного ведра помои, хорошенько его вычистил, собрал у себя на участке свежих яблок и отнес их этому черту. И что, ты думаешь, богатый сосед ответил, когда злой его спросил:
«Я ведь тебе помои у ворот ставил. Зачем ты мне яблоки принес?»
Волков внимательно слушал.
– «Кто чем богат, тот тем и делится», он сказал. Можно даже назвать это разницей в мышлении счастливых и несчастных, бедных и богатых.
Из кузова вновь раздался приглушенный стук.
– Да ёбстудэй! – Теперь Волкова передернуло еще сильнее, чем в прошлый раз.
– Хорош, Колёк. Или птица спрыгнула с дерева, или ветка упала, – с досадой отреагировал Дёмин.
– Не слышишь разве, что это в кузове стучит? – прошептал Волков.
– Не гони. Просто обстановка у нас своеобразная. Ситуация специфическая. Воображение у тебя играет.
Волков задумчиво выпучил глаза.
– Давай-ка я теперь свою историю расскажу, – перевел тему Дёмин.
– В детстве матушка меня часто отправляла к своей двоюродной сестре в деревню на юге. Ее дом от кладбища отделял большой огород. Первый ряд могильных плит прямо в нескольких метрах от забора начинался, а сбоку футбольное поле раскинулось, в углу которого между участком и кладбищем стоял единственный фонарный столб. Свет от него по ночам и на огород немного падал, выхватывая часть прилегающих к ограде могил. Ну так себе, еле различимо.
– Не жутко людям по соседству с покойниками селиться?
– Да нет. Привыкли все. Или не привыкали – не знаю. Просто живут, и все. Там далеко не один теткин дом с кладбищем граничит. В общем, заигрался я как-то раз на том дивном поле, мяч гонял с пацанами. Когда закончили, все разошлись, а я остался. Даже не помню, чего там делал. По-моему, самосвал игрушечный катал. Помнишь, огромные такие машинки, железные – убить ими можно было?
– Еще бы. Классные игрушки тогда делали. Помню даже стих Барто7[1] про самосвал.
– Ага, который жил на свете и на стройке побывал… Из большой такой книжки… В общем, прямо под этим единственным на всю округу фонарем ковырял я глину на поле детской лопаткой и грузил ее в кузов. Вдруг слышу плач со стороны кладбища. А уже вечер наступил, стемнело, но до ночи было далеко, поэтому домой меня тетка еще не звала. В детстве ведь нас на улицу допоздна отпускали, не как сейчас.
Волков согласно угукнул.
– Короче, страшно стало, воображение разыгралось. Всякое жуткое начал думать, но очень хотелось посмотреть, чего там такое происходит. На то кладбище женщины часто приходили мужей с отцами да сыновьями оплакивать, особенно к свежим могилам, но те звуки какими-то очень странными мне тогда показались, словами не передашь. Я махнул с поля в огород и подошел к ограде. Держусь за концы деревянных реек и пристально всматриваюсь в надгробные плиты. Вдруг вижу, из-за одного памятника полбашки чей-то с длинными волосами выглядывает.
– Ебать-копать!
– Волосы закрывают
«Он убил нас, но я нигде не могу его найти!..»
А потом
Я побежал домой что есть силы и спрятался под одеялом в своей комнате. Утром спрашиваю тетку, чья это могила стоит ближе всех к забору? Она отвечает:
«Это Вики Думовой с дитем – он прямо с ней в могиле захоронен. Ее муж, Лёня, как-то вез их на машине с годовалым Ромкой то ли от гостей, то ли в гости, не помню уже, и в аварию угодил. В дерево на бешеной скорости врезался. Пьяный, собака, за руль сел. Вика с ребенком погибли на месте, а Лёня живой в итоге остался».
А когда я уже вырос, то узнал от одного местного дядьки, что как только этот Лёня Думов оклемался в больнице, суд отправил его в колонию-поселение на три года. Потом он вышел на свободу, вернулся в деревню и вскоре женился на другой бабе. Не знаю, что и как там было, но говорили, будто он слышал и видел какие-то странные вещи в своем доме. А потом сошел с ума и угодил в психушку, где и помер спустя пару месяцев. Суеверные сельчане утверждали, что душа Вики Думовой – неупокоенная, потому что не может отыскать своего мужа, погубившего по пьяни ее и маленького Ромку. Заблудившийся призрак. А все потому, что похоронили горе-мужа в других краях, откуда он был родом.
– Ну ты да-а-ешь, Саня, – протянул Волков. – А я-то думал, что ты не веришь в такие штуки.
– Честно, Колёк, не особо. Но объяснить тот случай из детства никак не могу. Мне-то казалось, что та история по-настоящему случилась. Только вот знающие люди называют ее ложными воспоминаниями детства, в которых все перемешалось и через бурное воображение вылилось в мистическую сказку. Верить, конечно, хочется, но в реальности этого никогда не происходило.
Удивленный поведанным, Волков потянулся к пачке сигарет, лежавшей на панели под лобовым стеклом.
– Ну… не знаю. Тем людям, которые говорят, что история твоя – всего лишь детские фантазии, наверное, виднее. А я вот уверен, что тот случай с тобой на самом деле произошел. На войне так не боялся, как всей этой хрени. Сам не вкурю, почему у меня такой характер. – Вытянув губы трубочкой, он задумчиво пустил тонкую струю дыма в открытое окно.
Послышалось торможение электрички, прибывающей к станции.
Двери закрылись, состав тронулся дальше.
Донеслись чьи-то неразборчивые возгласы.
– Должно быть, крайняя по расписанию, – сказал Волков. – Пьяные, что ли, выкатили, – горлопанят во все горло, дебилы.
– Думаю, все там уже крепко спят. – Дёмин указал пальцем в сторону церкви: под ее куполом над окном второго этажа горел лишь одинокий наружный фонарь.
Часть 2
Глава 1. Совещание
– Товарищи, коллеги! – с экрана главного монитора к присутствующим обратился министр обороны Градов. – Перед тем как начнутся испытания, я хочу еще раз напомнить всем собравшимся о смысле наших экспериментов. А также с чем мы имеем дело и почему испытания вируса, мутировавшего в ходе разработки вакцины против штамма Омикрон, проводятся на базе сверхсекретной военной лаборатории. Коротко говоря, в наших руках потенциальное смертоносное оружие, не имеющее аналогов. Кроме того, оно может быть использовано против нашего государства сами знаете кем.
Ведущие сотрудники лаборатории, военные и представители секретных ведомств сидели за длинным во весь подиум столом, утыканным сплошь микрофонами. Позади них на высокой стене зала для брифинга раскинулись два громадных экрана: один отражал в режиме реального времени других участников совещания, второй предназначался для демонстрации текстового и графического контента. Из своих резиденций и рабочих кабинетов к видеосовещанию были подключены министр обороны Градов, глава службы внешней разведки Нагорный, главком сухопутными войсками Вавилов и начальник войск РХБЗ8[1] Гаврилов.
– Алексей Петрович, вам слово. – Градов прикрыл микрофон ладонью и сухо откашлялся в сторону.
– Предстоящие испытания, как и все, что с ними связано, в том числе данное совещание, проводятся в режиме строгой секретности. Не будем тянуть резину. Евгений Павлович, прошу вас. – Заведующий лабораторией генерал Сталь, высокий поджарый мужчина под шестьдесят с коротко постриженными седыми волосами, орденской планкой на форменном кителе и суровым морщинистым лицом сразу передал слово полковнику Россу, заведующему отделом разработки боевых химических веществ, коренастому человеку среднего роста в прямоугольных очках и белом халате поверх военного формы.
– Как вы знаете, человечество борется с эпидемией коронавируса. Ковид мутирует и не желает сдаваться. Появление нового штамма Омикрон, намного более заразного, а именно в 4—5 раз по сравнению с изначальной модификацией вируса, поставило правительства разных стран перед необходимостью усилить научную деятельность по разработке новой вакцины. Больше всего Омикрон буйствует в Лондоне и Нью-Йорке. Благодаря эффективным действиям внешней разведки в генштаб поступила очень любопытная информация о разработках наших так называемых партнеров.
– Виктор Богданович, выражаем особую благодарность вам и Ведомству за хорошо проделанную работу. – Тучный, круглолицый Градов потянулся к микрофону и на секунду прервал Росса, обратившись к главе Службы внешней разведки. – Представьте отличившихся сотрудников к соответствующим наградам и премиям.
– Служу России, – ответил флегматично худощавый Нагорный, имеющий тонкие черты лица, интеллигентную внешность, сдержанные манеры и подозрительный взгляд.
– Продолжайте, Евгений Павлович. – Министр обороны снова откашлялся, почесав ногтями свой нос картошкой.