Валерий Карибьян – Паранормальный дзен. Том 1 (страница 4)
– Картонные дома, – выругалась она шепотом, чтобы не разбудить мужа.
Елена Петровна накинула кофту поверх халата и тихо прошла в коридор. Семён Иваныч громко храпанул и почавкал, перевернувшись на другой бок. Примкнув к глазку двери, она обомлела: ее соседку Адель вниз по ступенькам вели под руки две женщины полицейские, а впереди и сзади них спускались еще по сотруднику в формах. Через несколько секунд, когда Адель с конвоирами исчезла из виду, на лестнице появился мужчина в штатском, сжимая подмышкой толстую, коричневую папку.
Елена Петровна спешно отворила замок и вышла ему навстречу.
– Здравствуйте, – тихо поздоровалась она.
– Доброй ночи, – ответил сердитый мужчина.
– А-а… простите… что с моей соседкой сверху? Куда ее забрали? Кто с детьми остался? Там же двое малышей: мальчик и девочка…
Мужчина с папкой остановился, задумчиво посмотрел вверх и строго произнес:
– Нет там никаких детей. И не было никогда.
Помотал головой и пошел дальше.
Застыв в дверях, Елена Петровна проводила его спину ошалелым взглядом. Пребывая в некотором шоке и страшных догадках, она вернулась в комнату и всю ночь не сомкнула глаз.
Елена Петровна перебирала бумаги в рабочем кабинете вместе с тремя другими сотрудницами отдела претензий ЖКХ, когда пухлая и глазастая Люда, знаток всех толков и сплетен, застрекотала сорокой:
– Про липовую мамашу-убийцу детей слышали? Вчера целый сюжет по новостям показывали. – Она сидела за соседним столом, не отрывая глаз от монитора и клацая по клавиатуре быстрыми лапками. – Еленочка Петровна, по-моему она жила в вашем человейнике…
Челюсть Елены Петровны отвисла, а глаза стали как у испуганного филина:
– Это как это так?..
– А вот так. Телевизор, что ли, не смотрите?
«Кто ж его посмотреть-то нормально даст: теперь один футбол с утра до вечера с этим чертовым интернет-пакетом наблюдать приходится», – пожаловался внутренний голос.
– Помните, год назад на другом конце города какая-то женщина под видом сотрудницы управляйки проникла в квартиру одной доверчивой молодой мамы, и пока хозяйка отвлеклась на кухне, тихо придушила в кроватке ее трехмесячную девочку. Ни фоторобот, ни камеры, ни свидетели не помогли. Убийца тщательно маскировалась: парик, одежда и все такое. Через полгода у другой мамаши угнали коляску возле маркета, пока та лицом щелкала среди полок с продуктами. Двухмесячного мальчика через полтора часа нашли задушенным в той же коляске в парке неподалеку. И опять никого не поймали. А недавно одна девка прямо из роддома новорожденного украсть пыталась, но замешкалась и сбежала – кто-то из персонала ее спугнул. Медсестра быстрее к охраннику, тот – в органы звонить… Приехала полиция, давай все проверять, камеры смотреть, опрашивать… Опять тишина. Установить личность невозможно: на видео лицо не разберешь, приметы расплывчатые, маршрут ухода тоже отследить не получается… Но следователь дела прошлых убийств детей решил связать с этим эпизодом в роддоме и стал докапываться. Еще раз просмотрел видео с камер и обратил внимание, что горе-похитительница обронила какой-то предмет, когда металась по коридору. Увеличили кадр: вроде на карточку какую-то похоже. В общем, рванул следак в этот роддом, охранников заставил шариться и сам принялся искать по углам да под койками в коридоре. И что вы думаете?
У Елены Петровны челюсть так и не закрывалась, а глаза еще больше округлились.
– Нашел-таки рабочий пропуск в театр с именем и фамилией. Барышню эту быстро установили, разыскали и выяснили жуткие подробности. – Люда-сорока зловеще поводила глазами в стороны. – Тетка эта больная на всю голову оказалась. Мужик ее бросил когда-то, потому что та детей иметь не могла, и на этой почве у нее крыша поехала. От злости, что называется, чужих стала душить. Но это еще не все. Сама она притворялась, будто беременная: пузо искусственное себе делала, коляску по двору катала и все в этом роде. Да только вместо детей в ее коляске куклы лежали, которых в ее квартире немерено при обыске нашли. А еще парики, косметику всякую, одежду разную… Оказалось, чиканутая мадам гримером в местном театре работала. В этой криминальной передаче еще психиатр один выступал, говорил, что она слышала какие-то голоса, которые заставляли ее убивать, и прочую дребедень рассказывал… Но самое ужасное – среди кукол этих была мертвая годовалая девочка, похороненная совсем недавно. Выкопала на кладбище бедное дитя, умершее от какой-то генетической болезни с трудным названием, приволокла к себе в дом и разодела в купленные специально для этого одежды, а потом возилась с ней как с живой.
Елена Петровна выронила из рук все бумаги, и те разлетелись по полу. «Мария? Машенька? В коляске у подъезда? Неужели это была она? Бедная девочка!» – Сердце тут же заколотилось, поднялось давление, обмякшее тело испытало болезненную дрожь, а лицо ее сильно побледнело, но, слава Богу, в обморок Елену Петровна не упала…
Когда женщина вернулась с работы домой, то застала Семёна Иваныча на кухне в привычной компоновке: за газетой и настойкой.
Она все ему рассказала.
– Ё… – выдавил лишь один звук Семён Иваныч.
– Я ведь тоже не могу… ну… детей иметь. Ты ж меня не бросил…
– А причем тут это? – непонимающим, хриплым голосом ответил Семён Иваныч и недоуменно задрал густые брежневские брови. – Вообще-то я тебя полюбил без всяких там условий. Ты че, Ленка? Хех!
Он улыбнулся, накатил стопку своей настойки, любя хлопнул Елену Петровну ладошкой по попе и пошел смотреть футбол.
Не плюй в колодец
Десятилетний Пантелей бежал по гладкой зеленой равнине между своим одноэтажным бревенчатым срубом в деревне Митрохино и единственным на всю округу колодцем. Отец велел набрать воды.
Ведро раскачивалось и дребезжало, он весело и ловко перекидывал его из одной руки в другую. Справа щипали траву коровы, слева паслись козы, а позади остались гуси, пытавшиеся укусить паренька за то, что он их дразнил и гонял увесистыми пинками. Одному гусю Пантелей даже заехал галошей прямо в морду – бедная птица застонала и бросилась утекать, активно размахивая крыльями и возмущенно горланя.
Подбежав к колодцу, он поставил ведро на землю и перегнулся через парапет: мрачная глубина уходила в бесконечность. Пантелей несколько раз крикнул вниз: «Э-э-х-х!», дождался, пока эхо полностью растворится и выпрямился. Взялся за рукоять ворота и принялся его вращать, медленно опуская в колодец ведро на веревке. Зачерпнув воды, он, на этот раз двумя руками, потому что наполненное до краев ведро было для него слишком тяжелым, принялся крутить рукоятку в обратную сторону. Пантелей не без усилий вытащил наполненное ведро и поставил его на парапет, после чего перелил воду в свое, расплескав немного на землю.
Он заблокировал рукоять, напоследок еще раз перегнулся через колодец и…
…смачно плюнул вниз.
Громко смеясь, он схватился за ручку ведра и потопал к дому скособочившись.
Не успел паренек пройти несколько шагов, как за его спиной раздался громкий неприятный голос:
–
Опешивший Пантелей остановился и поставил ведро на землю.
Вибрации неведомого голоса волной пробежали по спине паренька. Он поставил ведро на землю, развернулся и медленно зашагал обратно. Из чрева колодца доносились странные звуки и раскатистый, издевательский смех. Пантелей приблизился к парапету, уперся в него обеими ладонями и наклонился. В сырой черноте дна копошилось нечто.
Паренек замер.
–
Пантелей плюнул в колодец во второй раз, побежал к своему ведру с водой, схватился за ручку и поторопился к дому.
Позади него, по мере удаления, затухали отголоски едкого смеха.
Добравшись до родного сруба, Пантелей водрузил на стол в сенях ведро с колодезной водой, небрежно скинул галоши, разбросав их на дорожке, и чванно ввалился в комнату. Отец ушел чинить что-то в сарае, а мать возилась в огороде. Паренек развалился на диване возле печки, закинул пятку на приподнятую коленку, подложил руки под затылок и предался пустым мечтаниям, разглядывая облупленный дощатый потолок.
Фантазируя, Пантелей задремал.
–
–