Валерий Карибьян – Паранормальный дзен. Том 1 (страница 5)

Он в ужасе открыл глаза, увидел знакомый потолок и облегченно выдохнул.

– Дурацкий сон, – буркнул паренек, встал с дивана и прошел в сени выпить свежей водички, которую сам же набрал в колодце часом ранее. Споткнувшись о свои разбросанные галоши, он злобно отфутболил их по разным углам.

Громко звеня крышкой, он снял ее с ведра и, едва погрузив алюминиевую кружку в воду, увидел на дне то существо из колодца! Пантелей выронил кружку, попятился и споткнулся во второй раз, ударившись затылком о шкафчик с обувью. С верхней полки ему на голову свалился томик сказок Пушкина, который он зашвырнул туда пару дней назад, не желая читать с маминой подачи все эти глупые, по его мнению, истории, и не признавался родителям, куда подевалась книжка.

В сенях появились отец с матерью.

– Ты чего? – удивленно спросил Кузьма Фёдорович.

– Пантелейка, что это с тобой? – вопросила Авдотья Макаровна.

Одуревший паренек встал на трясущихся ногах. Почесывая макушку, он хныкнул, дрожащим пальцем показал на ведро и запинаясь промямлил:

– В ведре… с-сидит… какая-то тварь.

– Тварь? – Авдотья Макаровна переглянулась с супругом.

– Ужик, наверное… – пожал плечами Кузьма Фёдорович и осторожно заглянул в ведро: вода в нем была настолько чистой и прозрачной, что на стенках и дне ясно виднелись маленькие пятна ржавчины. – На вот, сам посмотри.

Пантелей боязливо приблизился и недоверчиво посмотрел введро через родительское плечо, неловко приподнявшись на носки: все было в порядке.

– Дуй лучше в огород, яблок нарви, – сказал отец.

Пантелей натянул галоши и побежал за фруктами.

Подойдя к огороду, он смурнó глянул на бочку с водой, стоявшую под солнцем для нагрева воды, которой мать вечерами поливает грядки: из бочки торчала ветка, напоминавшая мерзкую культю – она ему жутко не понравилась, и паренек отвернул кислое лицо, но тут же краем глаза уловил, как эта ветка зашевелилась. Он отпрянул и встал как вкопанный с испуганными, вытаращенными глазами.

Ветка не двигалась.

Пантелей медленно направился к бочке. Подойдя вплотную, он склонился над ней и посмотрел в мутную воду, щурясь и вытянув шею, как гусь с черной кляксой на белой шее, которого он обижал чаще других. Вода внезапно забурлила, и ветка, будто чья-то живая рука, вцепилась в его запястье, поцарапав кожу. Паренек опять заорал на всю округу как резанный.

Когда мать с отцом прибежали на крик, Пантелей стоял с безумным видом.

– Да что случилось-то опять? – недовольно пробурчал Кузьма Фёдорович.

Сын молча кивнул на бочку.

Мать обняла его за плечи и повела домой, причитая насчет царапин.

– Я сама потом яблоки принесу, – сказала она, гладя сына по голове и чуть не вылизывая ему ранки.

Отец осмотрел бочку со всех сторон, заглянул сверху, пошерудил палкой в грязной воде, стукнул кулаком по стенке – но ничего странного внутри не обнаружил.

День прошел относительно спокойно, за тем лишь исключением, что Пантелей не прикасался к воде, хотя ему очень хотелось пить – так, что губы сильно пересохли, а в животе больно кололо от сухомятки.

Проснувшись утром, он немного поразмыслил и отправился к колодцу. По пути он не трогал гусей, даже когда те хотели его ущипнуть, не пинал коз в брюшину и не бил кулаком промеж рогов буренок с грустными овальными глазами.

Подойдя к колодцу, Пантелей перегнулся через парапет, выискивающим взглядом осмотрел дно и жалобно вымолвил, сложив ладони вокруг губ рупором:

– Прасти миня, пажалста! Я больше никада ни буду так делать! Абещаю! Слышь, ни-и-ибу-у-ду-у!

– Буду… буду… буду… – вернулось эхо.

Дно оживилось, мутная вода зажурчала, из чрева колодца пробулькал уже знакомый Пантелею голос:

– Вода – это жизнь! Иди с миром и поступай по совести! Пей спокойно! Больше ты меня не увидишь и не услышишь! –Голос затих и чуть погодя добавил:– Если только опять в кого-нибудь не плюнешь или не обидишь слабого, который тебе ничего не сделал!.. Ах-ха-ха-ха-ха!..

Невеста и мотоциклисты

В деревню Пыталово я бы в жизни не поперся, но умер мой сослуживец, с которым мы не одну вражескую атаку в окопах отбивали, пока нас «их» артиллерия в мясо утюжила. Пётр получил на войне тяжелые ранения: как впоследствии оказалось – «несовместимые с продолжительной жизнью». Всего исполосовало, изрешетило, даже лицо посекло, оставив от некогда симпатичного облика молодого парня, за которым бегали местные девки, хрен знает что. Никаким девкам он после этого стал не нужен. Только отцу с матерью.

Врачи дали максимум неделю, но Пётр каким-то чудесным образом выкарабкался и вернулся домой к родителям. Протянул целых полгода, и все-таки чертовы увечья добили его окончательно. Ездил по больницам, пил все необходимые лекарства, дышал свежим воздухом, благо с этим в деревне проблем нет: открыл окно – и ходить никуда не надо. А под конец врачи уже и сами к нему наведывались… В общем, одним не прекрасным для несчастных родителей утром их сын не проснулся.

Мне позвонил его отец. Мы не были знакомы лично, но Пётр ему про меня рассказывал и дал мой номер на всякий случай. Так и сказал бате с матушкой: «Пусть Батон на мои похороны обязательно приедет». Через пару дней я собрался и погнал на машине в Пыталово. Пока хлопоты с моргом, хождения по инстанциям да решение прочих формальностей, плюс сутки в пути, как раз, думал, к похоронам и успею. Из нашего взвода бравых солдат в живых остались только мы двое, так что я – единственный из всей братии, кто мог и был обязан проводить боевого товарища в последний путь.

Вскоре показался нужный поворот. Съехав с гладкой федеральной трассы с обновленным покрытием, машина продолжила катить по раздолбанной дороге. Навигатор вел меня извилистыми путями сквозь унылую, серую местность. В какой-то момент стало казаться, что придется ехать целую вечность. За тридцать минут пути ни одной машины, ни живой души в поле зрения не попало.

Судя по карте, Пыталово было где-то недалеко, в трех километрах от моего местонахождения, но я плутал и плутал, а мертвый женский голос навигатора время от времени твердил, что «она» в очередной раз перестраивает маршрут. Терпение иссякало, ведь я брал все нужные повороты…

– Бред какой-то. – Меня это блуждание с каждой минутой начинало раздражать все сильнее. Еще и сеть пропала, а потом и навигатор вдруг завис – треугольник на экране вертелся как чумовой.

Наконец я увидел человека. Это был какой-то старик. Он шел вдоль дороги навстречу движению с хворостиной в руке, а впереди него телепалась понурая корова и лениво качала головой влево-вправо, влево-вправо. Я остановил машину напротив незнакомца, опустил до конца окно и поздоровался:

– Здравствуй, дядька!

Он остановился, неохотно повернулся и ответил неприветливой хрипотцой:

– Здарова.

– Не подскажешь, как до Пыталово быстрее доехать? На похороны товарища опаздываю, час всего остался.

Старик загадочно помолчал, а затем сказал:

– Если хочешь целым доехать, то быстрее не получится. На ближайшем повороте сверни направо, потом ехай до второго поворота налево, потом еще раз направо на первом и опять налево тоже на первом. Дальше увидишь знак – разберешься. Прямо не ехай – туда никто не суется.

– Кто, куда не суется?.. Какой первый? Где второй?.. – запутался я.

– Делай, как говорю! – рявкнул старик, кашлянул, харкнул в кусты, махнул рукой и пошел дальше.

Корова последовала за ним, звонко ударив хвостом по моей двери.

– Чудеса, – подивился я, трогаясь с места. – Насоветовал такие зигзаги, что голову сломаешь.

Доехав до развилки с первым поворотом, о котором сказал мутный дядька, я выжал тормоз и задумался.

– Направо пойдешь – машину потеряешь, налево – себя любимого, а прямо – и то и другое, – перефразировал я вслух слова известной сказки, вспоминая, что до отключения навигатор вел меня прямо, именно тем маршрутом, по которому не советовал ехать грубый дед. – Эх, была не была! Где морпехи – там победа!

Я повел машину вперед и оказался на очень узкой дороге с разбитым асфальтом, проложенным, судя по виду, еще лет сорок назад. Густой хвойный лес по краям ветхого полотна расходился яркими запахами, природная свежесть качалась в салон через припущенные окна.

Через несколько сотен метров потресканный асфальт начал застилать туман. Краски вокруг помрачнели, накатила прохлада. Краем глаза я уловил за обочиной деревянный крест, воткнутый в землю на полянке перед лесом. Подъехав ближе, я смог разглядеть на нем таблички с фотографиями и ведерко с искусственными цветами у гниющего подножия.

Я перевел взгляд обратно на дорогу, и передо мной, чуть поодаль, материализовались три фигуры! Это были двое мужчин в мотоциклетных шлемах, а между ними стояла женщина в белом свадебном платье, испачканном, подпаленном и обгрызенном. Троицу окутывал разрастающийся все сильнее туман. Обалдевший, я дал по тормозам и ударился лбом об руль – клаксон неприятно протрубил на всю округу. Придя в себя, я поднял голову и откинулся на сиденье. Когда картинка перед моими глазами прояснилась, дорога уже была пустая. Я посмотрел на себя в зеркало заднего вида: лоб разродился шишкой с кровоподтеком и сильно щипал.

– Твою ж кавалерию с пехотой! – Я раздраженно потер лоб рукой. – Надо же такой глюк словить!

Посмотрел время на смартфоне.

– Черт, полчаса всего осталось! – спохватился я и спешно тронулся.