Валерий Карибьян – Паранормальный дзен. Том 1 (страница 2)

Ирина не без труда вытянула застрявший лист и положила его сверху на предыдущий.

Сделав шаг к рабочему столу, она в третий раз услышала неприятный звук теперь уже отключенного от питания принтера. Ирина в ужасе обернулась. Из аппарата с громким гулом стали вылетать один за другим листы, забрасывая кабинет копиями свидетельства о смерти Когана. Бросив взгляд на стекло дверцы шкафа с документами, она увидела отражение какого-то мужчины, но в помещении кроме нее никого не было. В ноздри ударил едкий запах штукатурки, плесени и сырой земли. Она обернулась – никого сзади не было, но отражение в стекле шкафа никуда не уходило.

Нотариус подбежала к двери и принялась дергать за ручку, зовя на помощь сотрудниц, но замок не давался, его заклинило, а в соседнем помещении никто не реагировал, будто все разом очутились в параллельном мире, но оставались на виду, или стали глухими и слепыми одновременно… Ирина же как будто наблюдала за происходящим по ту сторону зеркального стекла, как в полицейских фильмах. Краска спала с ее лица, а тело охватила смертельная дрожь.

Отстреляв всю заряженную в него бумагу принтер затих.

Ирина замерла следом, прижавшись спиной к двери. Ее тяжелое сердце рвалось прочь из груди. Слава Богу, отражение исчезло.

Сначала повисла тишина, затем раздался звонок телефона – нотариуса передернуло. Поколебавшись, она медленно подошла к столу, испуганно ступая по валяющимся на полу свидетельствам о смерти, и остановилась в бездействии. Звуковые сигналы не утихали. Обеими дрожащими руками Ирина сняла трубку и поднесла ее к уху. Из динамика полился «белый шум».

– Ал-ло, – заикаясь, прошептала нотариус.

Сквозь помехи пробивался искаженный мужской голос. Шипя, выдерживая короткие и зловещие паузы, напоминая старый испорченный приемник, голос проговорил:

– Ищите в стене подвала… Ищите в стене подвала… Ищите в стене подвала…

– Кто вы? – спросила Ирина, с трудом проглотив несуществующий, но перекрывший дыхание ком.

Ее охватил немыслимый кошмар.

– Коган… Коган… Коган… – многократным эхом ответил голос как будто из другого измерения.

Нотариус в страхе положила трубку и отскочила, словно коснулась до этого холодной надгробной плиты – а из чрева могилы к ней обратился покойник.

Внезапно открылась дверь, на пороге показалась испуганная сотрудница:

– Ирина Юрьевна?.. – Удивленно оглядев кабинет с разбросанным повсюду бумагами, она схватилась за сердце, не решаясь переступить дверной проем.

Нотариус посмотрела на нее громадными глазами и сказала после тяжелой паузы:

– Проверь по базе Алексея Когана.

Через десять минут секретарь вернулась с увесистой кипой:

– Коган к нам не приходил, потому что двенадцать лет как без вести пропал и до сих пор не объявился. А вот жена его была у нас несколько месяцев назад – оформляла наследство…

Спустя две недели.

Вернувшись с работы и приняв душ, Ирина устроилась на мягком диване в обнимку с мужем. По телевизору начинался «Человек и закон», прогремела Токката Баха1:

…Эта невероятная история растянулась на долгие двенадцать лет. Если бы от одного из нотариусов Москвы в правоохранительные органы не поступила важная информация, всплывшая совсем недавно очень… оригинальным образом, циничное преступление так и осталось бы нераскрытым, а его фигуранты не понесли бы заслуженного наказания, продолжая жить припеваючи. Наталья Коган, жена Алексея Когана, вступила в наследство его активов, двух квартир и загородного дома в элитном поселке округа Химки после того, как истек срок давности пропажи супруга. На деле, она и ее любовник жестоко расправились с Коганом прямо в его коттедже и замуровали тело убитого в стене подвала. Несмотря на юридические проволочки из-за экстраординарного способа получения информации, следствию в итоге удалось добиться ордера на обыск, после чего на месте преступления были обнаружены следы ДНК и другие улики, изобличающие…

– Давай посмотрим какое-нибудь кино, – попросила Ирина.

Картинка переключилась на другой канал.

Письмо с фронта

Здравствуй, брат! 

В первую очередь передавай отцу мой солдатский привет. Пускай скорее выздоравливает. Хотя… мы оба с тобой понимаем, что после трех инсультов с парализацией одной стороны никакой серьезной поправки уже не будет. Главное, продолжай о нем заботиться. Больше некому. Тебе скоро девятнадцать, и надо о себе тоже подумать. Училище – это хорошо, но вышка – лучше. Если отец умрет, загремишь в армию и можешь попасть сюда. А здесь тебе делать нечего. Ты парень умный, талантливый. На гражданке от тебя больше пользы будет.

Вчера одна из наших разведгрупп в засаду попала. Наткнулись в лесу на вражеское ДРГ 2 . Все погибли, но перед этим еще больше противников положили. Командир группы последним себя подорвал. Лежал раненый, истекая кровью, подпустил несколько врагов поближе и произвел самоподрыв. Еще успел перед этим огонь на себя вызвать. В общем, одно месиво на том месте после боя осталось. Жаль ребят. Такие все классные были – цвет нации. Молодые, симпатичные, простые. Настоящие, одним словом. Герои.

Здесь творится сущий ад. Они прут, как сумасшедшие прямо на наши танки и пулеметы. Артиллерия с авиацией ровняет их с землей, а они все равно атакуют. Как будто под кайфом каким-то. С десяток пуль выпустишь в дурачка, а он даже не сразу падает. Конца и края этому нет. Но рубежи мы все равно удержим.

У меня от этих бессмысленных наступлений кошмары ночные развились, представляешь? Смешно прям. В окопе не так страшно, как во сне. И снится, главное, одно и то же:

Вражеский солдат идет в одиночку через все поле, разрываемое снарядами, в него пули прилетают, осколки, но он продолжает двигаться на меня как ни в чем не бывало, сжимая в руке окровавленный нож, и скалится гнилыми зубами… Я весь рожок в него расстреливаю, а он как зомби щерится и прет, щерится и прет… Я кричу братьям: «Чего это с ним?!» Озираюсь по сторонам и понимаю, что в траншее я совсем один. Через секунду враг наваливается на меня сверху и пытается заколоть…

На этом месте всегда просыпаюсь.

А иногда он мне наяву мерещится.

Я тебя не пугаю. Наоборот, даже как-то забавно, что ли… Если можно так выразиться… Здесь без юмора никуда, иначе рехнешься. Были у нас тут «поехавшие» – печальная картина. В общем, победа будет за нами. Обязательно будет, рано или поздно. И пусть никто в этом не сомневается.

Ладно, брат. Еще раз передавай отцу мой привет и подумай, как правильно обустроить свою жизнь.

Витя.

Иван и пришельцы

Иван закрыл сарай с инструментами и зашагал через двор к дому. Июльская жара не отступала даже с приходом темноты. Сильно вспотев после долгой и безуспешной починки допотопного мотоцикла, он вытер платком мокрое лицо и ругнулся. Поднявшись на крыльцо, он снял алюминиевую кружку с длинного гвоздя, вбитого в деревянную опору шляпкой кверху, и окунул ее в ведро с колодезной водой, стоящее на валком дощатом полу. Выглушив все до капли жадными глотками, Иван открыл дверь хибары, ступил за порог и протопал к дивану в углу комнаты. Он нашел в себе силы избавиться лишь от ботинок, рухнул в постель (пружины под тяжестью его грузного тела безнадежно простонали) и через минуту крепко заснул, немного помечтав о неприступной соседке.

Сквозь сон донесся странный шум. Иван непроизвольно перевернулся с боку на бок, продолжая спать. Шум усилился – это был металлический стук, который теперь его разбудил. Иван открыл глаза и нахмурился. Раздалось еще несколько беспокойных стуков. Он неохотно поднялся с постели, подошел к окну и отодвинул штору: в сарае горел свет, причем с такой яркостью, на которую не способна одна единственная лампочка, свисающая там с потолка на хлипком проводе. Более того, свет имел зеленоватый оттенок и лучами пробивался сквозь зазоры деревянной стены, сколоченной из бревенчатых досок.

Иван протер ладонями глаза и присмотрелся получше – это был не сон.

– Ё-моё.

Лучи иногда исчезали, как будто внутри кто-то все время перемещался, время от времени их загораживая, и пробивались снова, подсвечивая закуток снаружи возле сарая.

Натянув ботинки, Иван вышел на крыльцо. Шевеление в сарае на секунду прекратилось, а потом возобновилось. Ступая медленно и осторожно, он направился к косой, светящейся постройке. Подкравшись к боковой стене, Иван присел на корточки, примкнул одним глазом к щели между досками и от увиденного обомлел: на продолговатом столе, посреди сарая без сознания лежало его тело, а над ним кружили какие-то странные существа с большими головами, худыми туловищами и вытянутыми вдвое обычного, чем у людей, пальцами; в руках у них были какие-то инструменты, похожие на хирургические приборы, которыми они ковырялись в голове подопытного. Существа не произносили слов, но Иван почему-то слышал в своей голове их телепатический между собой диалог на непонятном языке, похожем на несвязное голубиное воркование: они собирались заменить одну долю его мозга какой-то штукой… В ужасе Иван плюхнулся на пятую точку и нечаянно ударился ногой о стену сарая. Существа резко обернулись, их огромные, заполненные сплошной чернотой глаза уставились прямо на него через щель. Последнее, что Иван увидел перед тем, как потерять сознание, была яркая, зеленая вспышка.