Валерий Ильенков – Золотая тень Эльдорадо: между мифом и реальностью (страница 7)

– Это же подвиг! – не выдержал Вальдес.

– Подвиг – это когда есть выбор, – отрезал Эстебан. – У них выбора не было. Только плыть или умереть. А потом начались легенды. Они проплывали мимо селений, где их атаковали воительницы – высокие, свирепые женщины с луками. Они стреляли ядом, не уступая мужчинам. Орельяна, образованный человек, вспомнил древние мифы и назвал их амазонками. А реку – Амазонкой. Так и осталось. Но видели ли они их на самом деле? Или это был мираж голодного бреда? Кто знает…

Он тяжело вздохнул.

– Они плыли месяцами. Сквозь джунгли, что смыкались над их головами, словно зеленый собор ада. Сквозь ливни, что могли затопить их утлую лодчонку за час. Они ели кожу со щитов, подошвы сапог, варили кожаные ремни. Они умирали тихо, по ночам, и их тела скользили за борт, становясь добычей кайманов. Орельяна вел их. Не к золоту. К спасению. Любой ценой.

– И они спаслись? – тихо спросила Инес.

– Горстка. Полумертвые, обезумевшие, но живые. Они выплыли в океан на своем потрепанном судне. Орельяна стал первым человеком, пересекшим Южный материк по воде. Он вернулся в Испанию героем. С рассказом о великой реке и о племенах воинственных женщин. Он получил титул аделантадо и право завоевать эти земли.

– И он вернулся? Сюда? – глаза Вальдеса горели.

– Вернулся, – кивнул Эстебан, и в его голосе появилась непоправимая горечь. – С двумя большими кораблями, с сотнями людей. Он жаждал найти королевство амазонок, покорить его, основать новую империю. Но река, которую он открыл, не простила ему этого. Она показала ему свое истинное лицо. Его корабли заблудились в бесчисленных протоках дельты. Людей косила желтая лихорадка. Индейцы, которых он когда-то едва избежал, теперь поджидали его, ставшие опытнее и злее. Он терял людей в стычках, от болезней, от безумия.

Эстебан замолчал, глядя в огонь.

– Говорят, он умер от горячки. На палубе своего корабля, в самом сердце тех мест, которые он прославил. Его тело, как когда-то тела его товарищей, опустили в мутные воды Амазонки. Она приняла его. Она приняла своего первооткрывателя. Забрала его себе навсегда. Ни золота, ни королевства, ни славы. Только река. Бесконечная, равнодушная, вечная.

Наступила долгая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и плеском воды.

– Он искал пищу для умирающих, а нашел величайшую реку мира, – прошептала Инес. – Он искал империю, а нашел собственную могилу.

– Такова воля Божья, – мрачно произнес кто-то из солдат.

– Нет, – покачал головой Эстебан. – Такова воля этих джунглей. Они не прощают нашествия. Они заманивают золотым блеском, а платят свинцом тоски и желчью лихорадки. Орельяна был храбр. Но храбрости здесь мало. Нужно быть… другим. Или иметь договор с самой дьявольской силой этой земли.

Он допил свою кружку вина и поднялся.

– А теперь, господа, пора на покой. Завтра снова в путь. Вверх по реке. Туда, где нас ждут не амазонки с золотом, а голод, москиты и, возможно, та же самая судьба.

Он ушел, оставив их сидеть в оцепенении перед костром, вглядываясь в черную воду, которая уносила когда-то мечты, жизни и славу Франсиско де Орельяны. Река текла мимо, безмолвная и всезнающая.

▎Глава 10. Тень маркиза

Ночь, наступившая после рассказа об Орельяне, была тревожной. Воздух, густой и влажный, словно впитывал в себя отчаяние той старой истории. Наутро, пока команда готовила лодки к дальнейшему пути вверх по притоку, капитан Мендоса собрал офицеров на корме «Санта-Каталины».

– Мы идем по стопам титанов, – начал он, обводя взглядом собравшихся. Его лицо было серьезно. – И по их костям. Орельяна был лишь щепкой, выброшенной потоком. Но был тот, кто послал его на верную гибель. Тот, чья тень до сих пор лежит на этих лесах. Гонсало Писарро.

Инес де ла Крус, прислонившись к грот-мачте, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это имя знал каждый в Перу. Оно звучало как символ безграничной дерзости и беспредельной жестокости.

– Он был братом? – тихо спросил молодой лейтенант Вальдес. – Франсиско Писарро, завоевателя Перу?

– Младшим братом, – кивнул Мендоса. – Но если Франсиско был умным и расчетливым волком, то Гонсало… Гонсало был кабаном-секачом. Неистовым, яростным, не знающим ни страха, ни сомнений. Он получил в управление богатейший город Кито. И этого ему показалось мало. Он жаждал своей собственной славы, своей собственной империи. И когда до него дошли слухи о «Стране Корицы» и «Эльдорадо» где-то к востоку от Анд, ничто не могло удержать его.

Капитан помолчал, глядя на непроходимую стену зелени на берегу.

– Представьте себе это. 1540 год. Он собирает величайшую частную армию за всю историю Конкисты. Четыре тысячи индейцев-носильщиков. Двести тридцать испанцев, ветеранов, закаленных в резне гражданских войн. Стадо свиней для пропитания. Тысячи лам, навьюченных снаряжением. Он вел с собой не отряд – он вел целый город в надежде основать другой, еще более великий.

– Четыре тысячи индейцев… – прошептал корабельный священник, отец Алонсо, крестясь. – Господи, помилуй их души.

– Их души остались там, – мрачно сказал старый боцман Эстебан, указывая своим кривым пальцем в сторону джунглей. – Все до единой. И большинство испанцев тоже.

– Что случилось? – не выдержала Инес. – Как такое возможно?

– Гордыня, сеньорита, – голос Мендоса стал глухим и назидательным. – Гордыня и незнание этой земли. Они перешли Анды. А там их ждали не благоухающие леса корицы, а бескрайние болота и дождевые леса, где с неба лилось не вода, а какое-то бесконечное проклятие. Корицу они кое-как нашли, но она не стоила и горсти тех монет, что они потратили на экспедицию. А потом закончилась еда.

Капитан сделал паузу, и в тишине было слышно, как где-то в чаще кричит обезьяна-ревуна – звук, похожий на скрип раскрываемых врат ада.

– Они забили всех лам. Съели всех свиней. Потом принялись за собак. А потом… потом начался голод. Индейцы умирали сотнями. Испанцы слабели с каждым днем. И тогда Гонсало, этот неистовый титан, приказал строить корабль.

– Корабль? Здесь? – недоверчиво покачал головой Вальдес.

– Бригантину. Чтобы спуститься по реке и найти помощь. Он выбрал для этого Орельяну. И, как вы знаете, тот не вернулся. Гонсало ждал. Месяц. Другой. Надежда таяла так же быстро, как таяли тела его людей. Он решил, что Орельяна предал его. Ярость его не знала границ. Но что он мог поделать? Он повел тех, кто еще мог идти, обратно. Обратно через те же горы, те же болота.

Эстебан хрипло рассмеялся, и в его смехе не было ни капли веселья.

– Обратно шли уже не конкистадоры, а призраки. Они шли по костям своих товарищей, оставшимся с первого перехода. Они жгли деревья, чтобы отогнать москитов, и падали замертво у своих же костров. Они сдирали кожу с седел и варили ее. Ели кору, папоротники, змей. Гонсало, который начал этот поход в роскошных доспехах, шел теперь босой, в лохмотьях, его некогда грозная борода была выпалена лихорадкой и голодом.

– И он выжил? – спросил Вальдес, и в его голосе уже не было восхищения, лишь леденящий ужас.

– Выжил, – подтвердил Мендоса. – Он дотащился до Кито с горсткой живых скелетов. Из двухсот тридцати испанцев вернулось меньше восьмидесяти. Из четырех тысяч индейцев – ни

одного. Ни одного! Он проиграл свое Эльдорадо. Он потерял все: людей, состояние, репутацию. Но не свою ярость. Он винил во всем предательство Орельяны, винил короля, винил весь мир.

Капитан обвел взглядом свою команду, его лицо было сурово.

– Эта неудача сломала его, но не остановила. Она выжгла из него все человеческое, оставив лишь голую, обугленную жажду мести и власти. Он поднял мятеж против короны, стал тираном Перу. Он был близок к победе. Но в итоге его предали свои же, схватили и отрубили голову на главной площади Куско. Так закончился тот, кто хотел всего. Он нашел не золотой город, а город собственного безумия. И его тень до сих пор бродит здесь.

Мендоса тяжело оперся на перила.

– Мы идем тем же путем. У нас меньше людей, но не меньше надежд. Помните о Гонсало Писарро. Помните, что джунгли могут отнять у человека не только жизнь, но и разум, оставив лишь одну всепоглощающую страсть, которая сожрет его изнутри. Эльдорадо – это не только город. Это испытание. И для многих оно оказывается страшнее любой битвы.

Наступила тишина, нарушаемая лишь звуком реки. Каждый смотрел на зелёную стену, за которой лежали кости четырёх тысяч человек, и видел в ней не обещание богатства, а безмолвный, всепоглощающий укор.

Инес поняла, что их экспедиция – это не начало истории, а её продолжение. Они были всего лишь очередной главой в длинной, кровавой саге о надежде, которая вела людей в самое сердце тьмы, чтобы никогда не выпустить обратно.

▎Глава 11. Воплощение самой жадности

Он был не просто человеком, Франсиско Писарро. Он был воплощением самой жадности, слепой и беспощадной силы, что вырвалась из Старого Света и обрушилась на эти золоченые берега. Он, неграмотный свинопас из Эстремадуры, своим стальным взором увидел не империю людей, а гору драгоценного металла, которую предстояло покорить.

И он покорил ее. С горсткой таких же отчаянных мерзавцев, он взял в заложники самого Инку Атауальпу. Затопил площади Кахамарки кровью его безоружной свиты, а потом потребовал выкуп – комнату, до потолка набитую золотом. Они принесли ему его Эльдорадо. Тонны изящных пластин, диковинных сосудов, чудесных произведений искусства, что шли на переплавку в безликие слитки. Он получил всё, о чем только может мечтать смертный. Но душа, вкусившая власти, требует ее еще.