Валерий Гуров – Старая гвардия 2 (страница 7)

— Меня Женя зовут, — охотно представился человек.

Не помогло. Имя-то универсальное: что у мужчин, что у женщин — одно и то же. Тут хоть гадай, хоть монетку подбрасывай. А спросить напрямую… неловко. Спросишь — ещё обидится. В этом времени, как я уже понял, такие вещи лучше лишний раз не трогать.

— Денис Максимович, вы пока присаживайтесь в кресло, а я сейчас подойду, — сказал человек-парикмахер.

И уже было отвернулся, но вдруг как бы между прочим добавил:

— И если вдруг что… Женя — это от полного имени Евгений.

Ух ты ж, ёшкин кот.

Панк он, что ли, этот Евгений? Или из тех…

Я, честно говоря, так и застыл на месте, на секунду зависнув в собственных мыслях. В голове мелькнул вполне резонный вопрос: а точно ли мне сейчас так уж необходима эта стрижка? Может, ну её к чёрту, эту внешность, и как-нибудь пока обойдусь?

Но реальность была упрямой. Новое имя, паспорт и новая жизнь делали мой старый внешний вид «лишним». Так что, вздохнув, я всё-таки сделал шаг к креслу.

Не, ну в девяностые я, конечно, разного повидал. И людей всяких видел, и образы тоже. Вон, артист такой был — Борис Моисеев, тоже, мягко говоря, своеобразный. Тогда на него смотрели косо, но удивляться особо уже не удивлялись. Жизнь приучила.

Так что совсем уж в ступор я не впал. Но всё-таки задумался: а как он видит стандартную мужскую стрижку?

Мои колебания, очевидно, были заметны. Евгений их увидел сразу — профессиональный глаз, да и опыт общения с людьми у него, судя по всему, был богатый. Он допил то, что было у него в кружке — кофе это был или чай, я так и не понял. Потом аккуратно поставил кружку на стол и поднялся.

— Если вдруг что, Денис Максимович, я натурал, — бросил он буднично, на ходу надевая фартук.

Я мысленно споткнулся. Натурал — это в смысле натуральный? Цвет волос свой? Да нет, не может быть… Или что он вообще сейчас имел в виду?

Вот бы, ей-богу, словарик этих современных модных словечек под рукой. А то без него иногда реально плывёшь, особенно когда молодёжь начинает говорить так, будто у них свой отдельный язык.

Я не стал выдавать своей озадаченности и кивнул. Спокойно подошёл к креслу и сел. Пока Евгений занимался подготовкой — что-то проверял, раскладывал инструменты, я достал мобильник. Если в кармане есть большой-пребольшой справочник — грех им не воспользоваться. Иными словами, я снова врубил поисковик.

Ну да. Значение оказалось ровно таким, каким я его изначально и предполагал.

С сердца будто камень свалился.

Безусловно, вопрос у меня всё равно остался. Даже не один. Например, на какой, извините, хрен обычный нормальный мужик красит себе волосы в розовый и носит облегающие кожаные штаны?

Но, как бы ни чесались у меня мысли, прямо спрашивать у этого Евгения я всё-таки не стал. Нет, ну в конце концов — не моё это собачье дело, кто в чём ходит и как выглядит. Может, ему мой наряд тоже кажется странным, хоть я и оделся, вроде бы, во вполне современном магазине. Такое вполне возможно. И потом, это он меня в той форме не видел, в которой я выплыл.

Нет, превращаться в брюзжащего старого деда, который ворчит на всё новое только потому, что оно новое, у меня желания не было.

Евгений, наконец, подошёл ко мне, положил руки на спинку кресла и внимательно осмотрел меня. Сначала с одной стороны, потом с другой.

— Как будем стричься, Денис Максимович? — всё тем же медовым голосом поинтересовался он. — Может, у вас есть какие-то пожелания? Или, возможно, референсы, чтобы показать?

Я на секунду завис.

— Внучок, ты же видишь, я дед старый, — сказал я. — Так что буду премного благодарен, если ты мне объяснишь, про что ты сейчас толкуешь.

— Я имею в виду, что вы, возможно, где-то уже видели причёску, которую хотите, — охотно пояснил Евгений. — Ну, там, на каких-нибудь фотографиях в интернете.

— А-а, вот ты про что, — хмыкнул я. — Погоди, сейчас я тебе кое-что покажу.

Я полез во внутренний карман и достал свой новый паспорт. Аккуратно раскрыл его на странице с фотографией и показал Евгению.

— Вот смотри, Женя. Вот так я хотел бы выглядеть, — пояснил я.

— Могу я взять ваш паспорт в руки? — поразительно вежливо попросил парикмахер.

Я протянул документ. Евгений принял его и несколько секунд молча рассматривал фотографию.

— Вы знаете, Денис Максимович, — наконец заговорил он, — я хочу вас сразу предупредить, что такие стрижки сейчас не в тренде. Да, мода циклична, и многое из девяностых действительно возвращается. Но, поверьте, далеко не всё из того времени сегодня актуально. Может быть, осовременим — или именно так будем стричься? — уточнил Евгений, поднимая на меня взгляд.

И как-то удивительно у него это вышло, переспросил он, не напирая ни на один из вариантов. Я был волен выбирать без всякого осуждения и снисхождения. Черт возьми, приятно!

— Точно, внучок, — кивнул тогда я. — Для меня девяностые были временем не молодости, но полного расцвета сил. Вот и пришло на старости лет желание вернуть себе силу, как Самсону.

Я внутренне замер. А ну как теперь и библейские герои не в тренде, и никто про них не знает? Но мастер Женя кивнул:

— Понимаю… Ну а с цветом волос что мы с вами будем делать?

Я ждал пояснений. Евгений снова посмотрел на фотографию и прищурился.

— На этой фотографии вы уже седой. Вы что, тогда специально красились под седину? — спросил он с явным профессиональным любопытством.

Вот что значит профессионал — я как-то и не обратил внимания, что у того Дениса Максимовича, что в паспорте, волосы были седые, хотя ему было только сорок пять. Оно и неудивительно: жизнь у всех тогда была тяжёлая, нервы — ни к чёрту. Вот, видимо, и поседел раньше времени. А я вот носил пока ещё только проседь.

Я, недолго думая, просто махнул рукой. А почему, собственно, и нет? Если уж играть роль — так играть до конца.

— А давай, Евгений, крась меня в седину, — обозначил я. — Ты ведь и это можешь? Вижу, что мастер. Чтобы было прямо один в один, как на фотографии.

— Сделаем, конечно. А по поводу усов и бороды? Они ведь у вас на фотографии тоже есть. Будете их заново отпускать?

— Будем, — подтвердил я.

— Тогда могу предложить обработку специальным средством, — тут же предложил Евгений. — Чтобы росло получше и поинтенсивнее.

— И что, заметный рост будет? — подивился я.

— Конечно.

Женя всё это предлагал мягко, но абсолютно серьёзно.

— Ну тогда не вопрос. Делай.

Следующие полчаса я просто сидел неподвижно в кресле и смотрел в одну точку. Терпеливо ожидал, пока Евгений закончит со мной работу.

Надо признать, у паренька были по-настоящему золотые руки. Движения у пацана были чёткие, выверенные. Очень быстро у меня сложилось впечатление, что работа парикмахером для него была не просто способом зарабатывать на жизнь, а настоящим призванием.

Закончив со стрижкой, он перешёл к окрашиванию. Ощущения были, конечно, необычные. Не приключись со мной такого невероятного поворота, я бы и не подумал, что стану красить волосы — я, взрослый мужчина. Пахло, конечно, специфически, но ничего неприятного или раздражающего я не почувствовал. Евгений всё делал аккуратно, так, что можно было бы даже счесть все манипуляции за массаж, особенно когда нужно уже было смывать состав.

Наконец, процедура подошла к концу. Я уселся обратно в кресло, и Женя ещё минут пять возился с феном — сушил волосы, и что-то там раскладывал у меня на голове. Я работе мастера не мешал и даже в зеркало не смотрел, а прикрыл глаза и дремал. Тёплый воздух, ровный шум — всё это действовало почти убаюкивающе.

Закончив, Евгений положил руки на спинку кресла и, чуть понизив голос, сказал почти заговорщицки:

— Ну всё, Денис Максимович, мы с вами закончили. И, мне кажется, получилось очень даже хорошо. Вы готовы увидеть себя нового в зеркале?

Я медленно вдохнул. Женя-то думал, что тут просто новая прическа, да ещё не совсем новая, а хорошо забытая старая, но я всё же волновался — сейчас увижу человека, которым я теперь должен был стать.

— Давай уже, показывай, не тяни, — хмыкнул я, пряча легкий мандраж за напускной уверенностью. Посмотрю, что ты там со мной наколдовал.

— Денис Максимович, тогда давайте сделаем вот как, — предложил Евгений. — Вы сейчас закройте, пожалуйста, глаза.

Я никогда не был любителем подобных фокусов и театральных пауз, особенно когда дело касалось моей внешности. Но спорить не стал. Раз я всё это время слышался мастера, ни к чему теперь мешать ему сделать всё по-своему. Я закрыл глаза, как он и просил.

Парикмахер тем временем развернул кресло к зеркалу.

— Так, Денис Максимович, ну всё, теперь точно всё. Можете открывать глаза и смотреть на итоговый результат. Надеюсь, он вас не оставит равнодушным.

Я не стал торопиться. Очень медленно приоткрыл сначала один глаз. Бровь тут же сама собой поползла вверх.

Потом так же медленно я открыл второй. И увидел своё отражение в зеркале напротив. Ну и, признаться, вздрогнул от неожиданности.

В отражении зеркала был виден будто бы совсем другой человек. Евгений сделал ровно то, о чём я его просил. Афанасий Александрович стал Денисом Максимовичем, точно как в паспорте, только пока без бороды.

Я медленно покрутил головой, посмотрел на себя с одной стороны, с другой и удовлетворённо кивнул. Волосы стали полностью седыми, и, что удивительно, этот цвет мне действительно шёл. Седина не старила — наоборот, придавала какой-то собранности и жёсткости. Щетина, успевшая за это время отрасти, была теперь обработана каким-то составом и слегка поблёскивала.