Валерий Гуров – Старая гвардия 2 (страница 4)

Было видно, что Василий буквально весь в предвкушении. Он довольно потёр ладони друг о друга, даже кончик языка высунул из уголка рта.

— Ох и красота-то какая… — протянул он с искренним удовольствием, потом посмотрел на меня и спросил: — А тебя самого как звать-то, мужик?

— Афанасием меня зовут, — представился я.

— Имя-то какое редкое, — хмыкнул Вася и снова огляделся. — Афанасий, а Афанасий, у тебя есть во что налить? Не будем же мы с тобой с горла квасить?

Я отметил про себя, как быстро он освоился. Слишком быстро. Уже начал шариться взглядом по комнате, будто у себя дома, и вскоре нашёл кружку, из которой я совсем недавно пил чай. Потянулся к ней своими граблями без малейших сомнений.

— Отставить, — рявкнул я.

Василий вздрогнул, наткнулся на мой взгляд и тут же передумал борзеть. Понял правильно. Кружка, как и всё здесь, была не моя, и я был более чем уверен, что Лизе не понравилось бы, если бы из неё пил вот такой вот персонаж.

— Так… ну ладно, Афанасий, — примирительно сказал Вася. — У тебя вон кружка есть, я тебе тогда твою половину отдам, а сам из бутылки буду.

Этот вариант был более подходящим. Так что я встал, сам взял кружку и поставил её на стол, давая понять, что порядок здесь устанавливаю я. И если уж мы собрались сидеть за этим столом, то правила будут понятны сразу.

Василий тут же открыл бутылку — пробка вылетела с характерным хлопком. А вот содержимое бутылки было, похоже, откровенно палёным. Бутылка явно использовалась не в первый раз: потёртая, с замызганным горлышком. Она вообще не слишком напоминала заводскую упаковку. Скорее всего, то, что плескалось внутри, продавали где-то «на разлив», набулькивали в любую подходящую ёмкость, лишь бы брали.

Я молча проследил взглядом, как Вася наливает горячительное в мою кружку. Глазомер у мужика работал безупречно. Половина — ровно половина, ни каплей больше, но ни меньше. И это при том, что состояние у Василия было уже вполне себе тепленькое.

Был и ещё один момент, который я подметил сразу. Руки у Васи заметно дрожали. Но стоило ему взяться за бутылку, как дрожь исчезала мгновенно. Знакомый эффект. Я не раз видел такое у людей, которые «профессионально» закладывают за воротник. Организм у них давно всё понял и подстроился.

Отлив мне положенную долю, Василий не стал отходить далеко и с воодушевлением предложил:

— Так, ну что, Афанасий… давай-ка мы с тобой за встречу бахнем! И за наше знакомство!

— Погоди, — спокойно остановил его я. — Успеешь. Я не пью. А прежде у меня к тебе, Василий, разговор есть.

— Да кто ж пьёт, — отмахнулся он. — Это мы так, чисто символически… по капелюшечке.

Я, ради порядка, всё-таки чокнулся с ним — моя кружка негромко стукнулась о горлышко бутылки. Вася сделал несколько внушительных глотков подряд. И, судя по всему, даже не собирался останавливаться, будто решил оприходовать всю бутылку за один присест.

— Я же тебе говорю, Василий, погоди, — отрезал я.

— Да ладно, чего ты бухтишь-то, — махнул он рукой. — Я же так, пригубить. Чтобы, понимаешь, внимание сфокусировать. Ты же, Афанасий, поговорить хотел, — он прищурился. — Ну вот и говори, что за разговор?

— Есть у меня к тебе, скажем так, коммерческое предложение определённого толка, — сухо пояснил я.

— Ага, — оживился Вася. — Ну так выкладывай, чего хотел? Только учти: между первой и второй промежуток небольшой!

На этот раз я его останавливать не стал. Мужик снова приложился к бутылке. Он сделал ещё несколько тяжёлых, уверенных глотков.

Я прекрасно знал эту породу. Заблуждение считать, что человеку, который давно и плотно пьёт, нужно много. На самом деле — совсем немного. Пару глотков, иногда даже просто запах. Дальше организм сам добирает остальное, уже сам по накатанной организовав отключение тормозов и резкое помутнение в мыслях.

Так и вышло. Ещё мгновение назад Вася держался более-менее ровно, а теперь его взгляд стал мутным, движения — размашистыми, а язык начал опережать мысли.

Самое время было говорить.

От автора:

Поехал к друзьям на дачу, и очнулся на полу в полутёмной комнате. Люди вокруг величеством называют. Ну, здравствуй, император Александр, будем знакомы.

Глава 3

Василий, наконец, оторвавшись от горлышка, с явным усилием поставил бутылку обратно на стол. Вид у алкаша при этом был такой, будто он расставался с чем-то личным и важным.

Проделав этот сложный для себя трюк, Вася аккуратно сложил руки на потёртой столешнице. Лицо у него заметно порозовело, дыхание стало тяжелее. В глазах поплыла обманчиво-добродушная дымка, которую я хорошо помнил ещё по девяностым.

— Ух, хорошо-то как пошла, родимая… — с искренним удовлетворением протянул он, вздрогнув всем телом. — Афанасий, вот зря ты не хочешь пить, — добавил он с укором.

Вася смотрел на меня почти с жалостью. Мол, не может этот несчастный приобщиться к прекрасному.

— Так, ну что, — хмыкнул он, покачнувшись на стуле. — Давай, теперь выкладывай своё коммерческое предложение. О чём базар-вокзал? А то я уже, можно сказать, созрел тебя выслушать.

Я молча кивнул в сторону паспорта, который он небрежно положил рядом на столешницу.

— Твой документ? — уточнил я.

— Этот? — охмелевший Вася ткнул пальцем в паспорт.

— Этот, — подтвердил я.

— Нет, паспорт не мой, — без особого смущения ответил Василий и икнул.

Он явно не видел смысла в том, чтобы врать по такому пустяку.

— А откуда ты его взял? — продолжил я. — И где твой собственный паспорт?

Василий было нахмурился — вопросы ему явно не понравились. Однако спустя пару мгновений напряжение сошло на нет, и он махнул рукой.

— Да свой-то я уже давно продал… — невозмутимо пожал он плечами. — Теперь по нему всякие лица во всякие там ломбарды ходят, золото сдают и прочее.

— А тогда чей паспорт у тебя на руках, Вась? — снова указал я на документ.

Василий вздохнул, откинулся на спинку стула.

— Да это так… одного моего корешка. Царство ему небесное, — протянул он и помолчал секунду. — Нажрался он как собака… да и аля-улю.

— Умер? — уточнил я.

В таких вопросах конкретика нужна максимальная.

— Угу, — Василий кивнул. — На прошлый Новый год. Ну, конечно, про покойника либо хорошо, либо никак… но я тебе, Афанасий, так скажу — сам он виноват. Когда дурь в голову стреляет, тут уже ни у кого тормозов не остаётся.

— И что с ним произошло? — поинтересовался я, следя за его реакцией.

— Да всё просто, — Вася усмехнулся. — Пьяный на мопед сел… ну и на встречку вылетел. А там КамАЗ. Когда менты со скорой приехали, там уже… — он только в сердцах махнул рукой. — Даже опознавать было нечего.

Я промолчал, раскладывая все по полочкам. В голове почти автоматически складывалась картина: праздник, алкоголь, отсутствие документов…. А как следствие — формальный протокол, когда никто не схватился искать, кто именно тут разбился.

Василий, словно оправдываясь, добавил, что, дескать, сам-то он о смерти своего приятеля узнал уже потом. Потому что в те дни тоже набрался и несколько суток после Нового года не просыхал. Для него это даже не было чем-то странным — мол, всё нормально, всё по графику.

Выходило занятно. Если тело не опознали и никто официально не подтвердил личность погибшего, то паспорт мог так и остаться действующим. «Живым» в бумагах, несмотря на мёртвого владельца. Логика грязная, но рабочая.

И, что особенно неприятно, до боли знакомая ещё по тем временам, откуда я сюда и выпал. Я ещё раз посмотрел на паспорт, лежащий между нами:

— А можно я его гляну?

— Да гляди себе на здоровье, — охотно согласился Вася. — Хоть, блин, обглядись.

В голосе даже сквозило раздражение — видно, уж очень ему хотелось поскорее закончить все деловые разговоры. Взгляд его уже снова приклеился к бутылке. Похоже, что у него паузы между рюмками были небольшими не только «между первой и второй», но и между второй и третьей, а там и остальными.

Алкоголь у мужика шёл привычным фоном жизни — ровным, непрерывным слоем с некоторыми всплесками.

Я взял паспорт, открыл его и увидел на первой странице бородатого мужика. Ничего неожиданного. Понятное дело, на меня он похож не был. Ну если не считать той условной схожести, которая есть у всех бородатых мужчин. Тем более когда смотришь на выцветшую фотографию с «официальным» выражением лица.

Обычная паспортная физиономия…

Но когда мой взгляд скользнул ниже, к дате рождения, стало интереснее. 1957 год.

Я мысленно прикинул. Значит, этому мужику сейчас было бы шестьдесят девять. Возраст солидный… И особенно занятным это выглядело на фоне следующей детали: последняя замена паспорта была произведена на сорокапятилетие.

Я перевёл взгляд на строку с датой выдачи документа. 2002 год.

А значит, с момента выдачи этого документа прошло уже больше двадцати лет. Если быть совсем точным — целых двадцать четыре. Цифра сама по себе внушительная.

И столько же лет было фотографии в нём.