Валерий Гуров – Первая тишина. Том 4 (страница 7)

Андрей Викторович всё это время наблюдал за нами и, конечно, заметил нашу реакцию.

— Что-то заинтересовало? — спросил он.

— Звук знакомый, — ответил я. — У вас здесь акустическое оборудование работает?

На его лице ничего не изменилось, хотя пауза перед ответом получилась чуть длиннее обычной.

— Здесь много чего работает. До всего этого комплекс занимался акустическими системами, часть оборудования сохранилась, часть сейчас используем для своих нужд.

Объяснение выглядело достаточно правдоподобно. Особенно для человека, который не провёл сегодняшнее утро внутри В-7 и не видел, что именно происходило с молчунами после включения этого оборудования.

— Полезная вещь, наверное, — заметил я.

— Сейчас любое работающее оборудование — полезная вещь.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Андрей Викторович прекрасно умел держать лицо, поэтому определить, понял ли он, сколько именно нам удалось увидеть в секторе, было невозможно. Возможно, он действительно ничего не знал и просто проверял реакцию. Возможно, охрана уже успела осмотреть В-7 и обнаружить следы нашего присутствия. Пока гадать можно было сколько угодно.

За брезентом опять что-то тяжело ударило о металл, после чего гул появился на несколько секунд и снова затих. Андрей Викторович даже не обернулся на звук.

— Ну что, господа хорошие, впечатления? — спросил он, словно предыдущего разговора вообще не было.

— Самые благоприятные, — заверил я. — Но было бы здорово попасть именно внутрь Маяка.

Андрей Викторович медленно покачал головой.

— Дальше пройти не получится. У нас внешний карантин. Первые сутки все новые люди проводят здесь, а внутрь проходят только после проверки и выполнения условий, — пояснил он.

Я ещё раз осмотрел палатки и людей перед решётчатым забором. Значит, часть из них появилась здесь только сегодня, а остальные могли торчать на внешнем периметре сколько угодно, пока не выполнят условия Маяка. Сам карантин выглядел вполне разумно. Мы до сих пор толком не понимали, как распространяется вся эта зараза, и я на месте местных точно так же не стал бы пускать незнакомого человека сразу за основной периметр.

— Так что без обид, ребята, но здесь действуют свои правила, — продолжил Андрей Викторович. — Мы до конца не понимаем, с чем имеем дело, поэтому рисковать несколькими сотнями человек ради чьего-то удобства не собираемся.

— Тут спорить не с чем, — согласилась Элина.

— Более чем, — хмыкнул Андрей Викторович. — Так что здесь вы можете осматриваться сколько душе угодно, но внутрь заходить можно только после карантина и выполнения условий.

Вокруг стояли несколько палаток, длинный навес, стоянка транспорта и площадка возле ворот. У стола сидели двое сотрудников, перед ними стояла семья с рюкзаками. Чуть в стороне мужчина в грязной одежде пил воду из одноразового стаканчика, а рядом женщина кормила маленького ребёнка.

Семья возле стола состояла из мужчины лет сорока, женщины заметно моложе и двух пацанов, младшему из которых было лет шесть. Возле их ног лежали четыре рюкзака, пара хозяйственных сумок и пластиковая канистра. Судя по одежде и общей измученности, сюда они добрались далеко не из соседнего квартала.

Один из сотрудников сверился с лежавшей перед ним тетрадью, нашёл нужную строчку и провёл пальцем по нескольким цифрам.

— На сегодняшний день за вами сто пятьдесят три, — сообщил он. — Вас четверо, значит, нужно двести.

Мужчина тяжело вздохнул и потёр ладонью заросший подбородок.

— Мы вчера ещё один гараж нашли, но там всего девять было. Дальше идти уже некуда, жена с детьми здесь четвёртый день сидит, а я один по району мотаюсь.

— Троих можно провести сегодня, — предложил сотрудник. — Сто пятьдесят закрыты, ещё три пойдут в остаток. На четвёртого потом доберёте.

Мужчина сразу посмотрел на жену. Та прижала младшего мальчика к себе и едва заметно покачала головой.

— Нет, — решил он. — Вместе пришли, вместе и зайдём. Сколько осталось?

— Сорок семь молчунов. Или переходите на второй вариант, если вам так быстрее.

Мужчина несколько секунд молчал, после чего выражение его лица заметно изменилось.

— Живых я сюда таскать не буду.

Сотрудник пожал плечами, словно подобный ответ слышал уже много раз.

— Никто не заставляет. Тогда сорок семь молчунов, и вопрос закрыт. Пока семья остаётся на внешнем периметре, воду получите, место у вас есть. Карантин вы уже прошли, поэтому доберёте норму — оформляем всех четверых и заходите внутрь.

Мужчина кивнул, забрал со стола какую-то бумажку и вернулся к жене. Старший мальчик сразу поднял один из рюкзаков, после чего вся семья медленно направилась к палаткам.

Я проводил их взглядом. Вот теперь условия Маяка переставали быть абстрактным рассказом Ломова. Четыре человека стоили здесь двух сотен молчунов, а если очень хотелось ускорить процесс, существовал другой курс — пять живых за одного. Причём мужчина за столом произнёс всё это с такой будничностью, словно речь шла о мешках цемента.

Андрей Викторович заметил мой интерес и остановился рядом.

— Что-то не нравится?

— Пять живых за человека мне с самого начала не нравились.

Он посмотрел вслед уходящей семье и спокойно пожал плечами.

— Поэтому никто не заставляет выбирать этот вариант. Молчунов принимаем точно так же.

— А откуда у человека возьмутся пять живых, которых он может вам отдать, ты предпочитаешь не спрашивать?

Андрей Викторович повернулся ко мне. На этот раз прежней добродушной улыбки на его лице уже не было.

— Я предпочитаю не спрашивать людей о том, что происходило с ними до наших ворот, пока это не касается безопасности Маяка. У тебя в группе свои правила, у нас свои, и каждому новому человеку условия называют заранее.

Спорить дальше смысла не было. По крайней мере, теперь я увидел систему в действии. Оставалось понять, что происходило с теми, кто необходимые пятьдесят молчунов быстро собрать не мог.

Ломов заметил, куда я смотрю.

— Вот про это я тебе и говорил. Тут можно жить. Понятно, что рай никто не обещал, зато ночью возле твоего гаража створку молчуны не грызут и Кривцов в гости не приходит.

— Давай ты пока не будешь продавать мне экскурсионный тур, — ответил я. — У меня есть глаза.

Он довольно улыбнулся и больше тему не развивал.

Формально разговаривать с теми, кто находился на карантине, нам никто не запрещал, однако желания общаться с посторонними люди явно не проявляли. Большинство просто занималось своими делами, а стоило кому-нибудь из нас задержать на них взгляд, как человек почти сразу находил себе особенно важное занятие в противоположной стороне.

Элина некоторое время наблюдала за женщиной, которая сидела возле стены и латала детскую куртку, потом всё-таки подошла ближе и присела возле неё на корточки.

— Извините, а вы давно здесь ждёте? — спросила Элина.

Женщина подняла глаза, несколько секунд рассматривала её, после чего снова вернулась к куртке.

— Четвёртый день уже.

— А Андрей Викторович сказал, что карантин всего сутки.

— Карантин сутки. Мы его уже прошли, только условия пока не закрыли. Муж добирает, поэтому мы всё ещё здесь.

Элина невольно посмотрела на девочек возле стены, одна из которых продолжала увлечённо выкладывать из крышек какой-то узор.

— И как здесь вообще?

На этот раз ответ появился после небольшой паузы.

— Живём. Кормят нормально, вода есть, ночью спокойно.

— А дальше за этим забором уже сам Маяк?

Женщина слегка повернула голову в сторону брезента. Мне показалось, что она сейчас что-то добавит, поскольку игла замерла у неё между пальцами. В этот момент по дорожке прошёл один из охранников. Он просто нёс две пластиковые канистры и разговаривал со своим напарником, даже головы в нашу сторону не повернул, однако женщина сразу продолжила шить.

— Вам Андрей Викторович всё расскажет, — произнесла она уже гораздо суше.

Элина удивлённо посмотрела на неё.

— Я просто спросила…

— Девушка, я услышала вопрос. Вам лучше у начальства спрашивать, если интересно.

В её голосе раздражения почти не было. Скорее звучало желание закончить разговор как можно быстрее, причём появилось оно слишком резко, чтобы списать всё на обычную неприязнь к незнакомым людям.