Валерий Гуров – Первая тишина. Том 4 (страница 5)

Он сказал всё это спокойно, почти буднично.

— Тогда давай сразу про нормальный вход. Бесплатно здесь, судя по всему, гостей тоже не селят? — прямо спросил я.

Андрей Викторович снова взял ручку и несколько раз прокрутил её между пальцами. Мелочь, но очевидно, что, когда он так делал, начальник охраны нервничал.

— Все условия объясняют на приёмном пункте. Там этим занимаются каждый день, я здесь отвечаю за другой участок, — коротко объяснил он.

Ответ был нейтральный и вполне логичный, но я отпускать не собирался.

— Про пятьдесят тварей я уже слышал, так что часть экскурсии можно пропустить.

Ручка в его пальцах резко остановилась. Теперь он посмотрел на Ломова уже откровенно. Тот сидел, вытянув перевязанную ногу, и встретил этот взгляд спокойно.

— От него узнал, да?

Узнал, значит, но с другой стороны такую физиономию, как была у Ломова, сложно было не запомнить.

— От него, — согласился я. — Только версия оказалась немного другой. Мне говорили про пятьдесят мёртвых тварей.

Ломов чуть развёл руками и решил вставить свои пять копеек, хотя они сейчас были совершенно не обязательными.

— Мне именно так и объяснили, — заверил он.

— Значит, объяснили плохо, — сказал Андрей Викторович. — Трупы пункту не нужны. Принимают пригодных тварей, которые сохраняют реакцию. За один проход — пятьдесят, всё правильно.

Вот тут всё окончательно состыковалось с тем, что мы видели своими глазами. У внешнего пункта Белые тормошили связанных тварей, проверяли реакцию, одну после осмотра оттащили в сторону. Тогда смысл этой возни оставался неясен. Теперь причина лежала прямо на поверхности и оказалась подтверждена.

— Живые и реагирующие, — уточнил я. — Пятьдесят штук дают одному человеку право войти. Хорошо. Второй вариант тоже существует?

Андрей Викторович чуть прищурился.

— Тебе и про него успели рассказать?

— Рассказать успели много чего. Сейчас я просто отделяю правду от разговоров у костра. Возможно, если бы мы её знали, то и не ходили бы огородами, — чуть развёрнутее пояснил я ему свой интерес.

Андрей Викторович подтвердил, что второй вариант пропуска тоже возможен — приводишь пятерых живых людей и закрываешь ими свой проход. Дальше пятеро, по его словам, шли на регистрацию и проходили осмотр вместе со всеми. А если они проходили проверку, то оставались в Маяке и получали здесь своё место.

Всё звучало максимально просто, но один момент не давал мне покоя. В одном месте конструкция буквально трещала по швам — логика попросту отсутствовала.

— Подожди. Один человек приводит пятерых, получает свой проход, пятерых тоже принимают. В итоге внутри оказываются все шестеро.

— Да, именно так это и работает, — подтвердил начальник охраны.

— Тогда объясни, зачем вы вообще называете пятерых платой. Со стороны выходит довольно странная бухгалтерия.

Андрею Викторовичу мой вопрос совершенно не понравился, но он попытался скрыть своё недовольство.

— Я же говорю — люди нужны, — ответил начальник охраны.

Элина, которая до сих пор слушала молча, нахмурилась.

— Даже если людей сюда привезли связанными?

Начальник безопасности резко повернулся к ней.

— После приёмки их развязывают, проверяют состояние, выясняют, кто перед нами и что человек умеет. Ты ведь уже видела пункт?

Я опередил Элину и ответил сам:

— Видел. Пятерых там действительно развязали, дали воду и потом увели внутрь. Поэтому и спрашиваю: они обязаны соглашаться на такую схему заранее?

Андрей Викторович усмехнулся и несколько секунд помолчал.

— Сергей, люди сейчас приводят друг друга сюда очень разными способами. Кто-то договаривается заранее, кого-то вытаскивают из подвала, кого-то находят на дороге, а кто-то приходит связанным в совсем неприятной компании. На пункте уже разбираются, что произошло. Там важнее состояние человека и то, можно ли его принять. И я думаю, что ты понимаешь: нашему месту люди нужны кровь из носа, и тут не до любезностей.

Ответ мне ожидаемо не понравился, хотя спорить с ним сейчас пользы не было. Пятеро, которых мы видели раньше, действительно остались живы, их осмотрели и отвели внутрь. Значит, Ломов ошибался в самом неприятном месте: его предполагаемая «плата» не исчезала за воротами. Другая часть истории всё равно выглядела паршиво — кто-то получал возможность привезти пятерых связанными и оформить их как собственный пропуск.

Но всё же исключать, что им действительно были нужны люди и это была причина такого требования, я бы не стал.

— После регистрации они свободны от того, кто их привёл? — спросил я. — Никаких долгов перед ним, работ на него, отдельного статуса?

— Перед ним — никаких. Дальше действуют общие правила Маяка. Где поселят, куда определят, что дадут по работе — это уже решают другие люди. Привилегий внутри Маяка нет ни у кого. Все привилегии рано или поздно плохо заканчиваются, — хмыкнул Андрей Викторович.

Я кивнул и промолчал. Обсуждать местные нравы можно было после того, как я выведу сюда своих и пойму, действительно ли собираюсь заводить их за эти ворота.

— В-7 закрыт для посторонних, — продолжил начальник охраны и предупредил. — Сегодня вы отделались разговором. Второй раз такой прогулки я уже не спишу на любопытство. Стрелять будем на поражение.

Он отбил мелодию пальцами по столешнице.

— Сейчас можете пройти на внешний пункт и там у ребят конкретизировать по обычной процедуре приёма. Потом вас проводят за внешний периметр, там вернут оружие, дальше идёте куда хотите.

Ломов повернулся ко мне, Элина тоже. Я понимал, почему они так смотрят. Всё было слишком… просто. Ещё каких-то двадцать минут назад я считал, и не без оснований, что ничем хорошим наша вылазка не закончится. Но Андрей Викторович, как и его люди, убеждал нас в обратном. Можно было воспринять это как блеф, но в чём логика этим людям блефовать, если Андрей Викторович в любой момент мог отдать приказ и нас скрутили бы в бараний рог.

— Спасибо, мы можем идти? — уточнил я.

— Можете, — вздохнул начальник охраны с таким видом, будто утомился от этого разговора.

Я поднялся и уже собрался идти к выходу, когда начальник охраны прокашлялся и спросил:

— Сколько у тебя людей, Сергей?

Вопрос прозвучал слишком быстро, словно Андрей Викторович ждал подходящего момента, чтобы его задать. Значит, рассказ про Маяк был для него не одной только любезностью. Он уже прикидывал, сколько человек может прийти следом за нами.

— Достаточно, — я не стал врать. — Есть женщины, дети и раненые.

Андрей Викторович едва заметно кивнул. Вот теперь интерес в его взгляде стал понятнее. Ему были нужны не мы трое. Его заинтересовала группа.

— Тогда считайте состав заранее. На пункте так будет быстрее. Правила одинаковые для всех, размер группы на них не влияет.

Андрей Викторович тоже поднялся и даже протянул мне руку. Я пожал, но прежде чем отпустить его руку, уточнил:

— Хорошо. Допустим, количество людей на шесть ровно не делится. Что происходит с остатком?

— Делите группу шестёрками по той схеме, которую мы сейчас обсудили. Кто остаётся сверху, закрывает свой проход отдельно: пятьдесят пригодных молчунов или ещё пятеро живых, — повторил он. — Правила общие для всех.

Я не спешил отпускать руку.

— Допустим, пятеро приходят со мной добровольно. На приёмном пункте они заявляют, что сами решили идти, товаром себя не считают. Это что-то меняет?

Андрей Викторович усмехнулся.

— Можете заранее расписку друг другу написать, если настроение есть. Для нас ничего не меняется. Ты закрываешь свой проход пятерыми живыми, они проходят регистрацию и после этого отвечают за себя сами. Остальное приёмному пункту обычно неинтересно.

Вопросы у меня ещё были, и я бы их даже с удовольствием задал. Например, если Маяку настолько были важны люди, то какая к чертям собачьим разница — придёт их пятеро или трое? Значит, либо Андрей Викторович чего-то мне недоговаривал, либо смысл этого правила вообще заключался не в количестве людей.

Однако мой собеседник явно собирался заканчивать наш занимательный разговор.

— Думаю, на приёмный пункт вам сейчас уже нет смысла идти. Всё необходимое вы знаете, — заключил Андрей Викторович и освободил руку.

Он посмотрел на бойца у двери.

— Камил, выведите их за периметр. Оружие отдайте уже снаружи, незаряженным.

— Погоди, Андрей Викторович, — остановил я его.

Начальник охраны посмотрел на меня с явным вопросом.

— Ты сам спросил, сколько у меня людей. Там женщины, дети, раненые. Если я решу привести их сюда, хотелось бы сначала понять, куда именно я их веду.